Чтение онлайн

Мы не можем переписать свою историю – ни личную, ни какую-либо еще. Травмы и лишения существуют, и их последствия "звучат" не одно поколение. Но мы можем попытаться свою семейную историю понять, и сам процесс, в котором пониманию всегда предшествует чувство, меняет многое. Почти все. Не удивительно, что такая психотерапия длится годами: ее цель – распутать уникальный рисунок петель и узлов, не "порвав" при этом "нити" – то есть не превысив предел переносимости понимания.

Многие страницы этой книги вызовут у читателя несогласие и даже неприятие: не может быть, это-то господа психоаналитики уж точно сочиняют... И вообще, у нас все не так. Но, уверяю Вас, дело совершенно не в том, правы авторы или нет. Хотя они, конечно, сплошь и рядом правы – то, о чем они толкуют, не вчера открыто, хорошо изучено и прочно укоренилось в науках о человеке. Модель, из которой они исходят, очень авторитетна, хотя есть и другие точки зрения, другие теории и другая психотерапия.

Так вот, дело действительно не в том, правы авторы или нет. А в тех реальных чувствах и воспоминаниях, которые у нас при чтении возникают. В установлении связей между прошлым и будущим; между ребенком, которым был каждый – "ребенком" внутри нас – и нашими реальными детьми. В возможности своего "взрослого" опыта сопереживать драме развития, уже понимая, что это именно драма – все "ружья, висящие на стене в первом акте", в свой черед стреляют. Наконец, в праве не соглашаться с авторами и даже сердиться на них – заметьте, они сами с первой страницы нам это "дарят"–тем, как непочтительна интонация вопросов непрофессионала к "ученому доктору". Так что можно принимать и по-настоящему "примерять" на себя и свою семью только то, с чем можно себе позволить согласиться. Почти как в настоящей психотерапии.

И тут стоит упомянуть об одном важном отличии "их" опыта от нашего: о самой обыденности и нормальности обращения к психотерапевту здоровых, в сущности, людей. Взгляните на рисунки: две дамы в кафе судачат о своих психотерапевтах... семья на приеме дружно морочит своего... Само жаргонное "shrink", которое пришлось перевести как "вед" (от "людовед"),– непереводимо: нет эквивалента в реальности, нет и слова. А чтобы термин "опустился" в слэнг, явление должно быть массовым. Да уже то, что в популярной книжке о психотерапии возможны такие "кусачие" рисунки, не оставляющие авторам – одному, во всяком случае – никакой возможности укрыться за профессиональным авторитетом, говорит об этом авторитете.

У нас – пока – ив самом деле все иначе. "Психотерапия относительно здоровых" – грамотная, профессиональная – не стала привычной частью здоровой жизни, "деталью пейзажа".

Зато, по счастью, еще сохраняется привычка читать. Читатель, Вас ожидает не легкая прогулка, а серьезный поход. Мы не можем переписать свою семейную историю, но лучше ее понимать – это, похоже, и есть путь к тому, чтобы "уцелеть". И это всегда трудно, но никогда не поздно.

Екатерина Михайлова

Пру и Барбаре посвящается

Джон. Десять лет назад я попал в психотерапевтическую группу. По двум причинам. Во-первых, два года меня'исподтишка гробил грипп, а мой врач перед неприятелем пасовал, после трех полных обследований он, предложив усматривать суть моей проблемы в психосоматике, послал меня... к психиатру. Примерно тогда же дал опасную трещину мой первый брак, и я понял: в одиночку не справлюсь. Честно говоря, в то время, помню, думал, что умственных способностей мне не отмерено, чтобы разобраться в происходящем. Теперь ясно, что и эмоционального опыта – за который спасибо группе – мне недоставало, чтобы решить проблемы.

Конечно же, я не рвался в Чудо-страну "людоведов": ничто британское – а значит, и предубеждение против психиатрии – мне не чуждо. Но несмотря на скептицизм и – скажу откровеннее – недоверие, я пошел... Руководили группой психотерапевты Робин и Пру Скиннеры – работавшая вместе супружеская пара. В группе было еще семь человек, среди них – еще пары. И вот мы, вдесятером, усаживались в кружок на полтора часа каждый четверг вечерком и вели разговоры... три с половиной года подряд! Люди в группе за это время, разумеется, поменялись: те, кто "выговорился", уходили, на их место приходили другие.

Примерно через год я почувствовал, что со мной действительно творятся чудеса– за всю свою взрослую жизнь не припомню ничего подобного. Во-первых, после того, как мы немного разобрали "перегородки" между собой, я заметил, что мы стали держаться намного свободнее, чем обычно люди в обществе, ну, разве двое-трое самых близких друзей видят нас такими. Не хочу затасканных сравнений, но, правда, думал: вот где кино снимать. Хотя вы теперь решите, что я пытался больше наблюдать, а не участвовать. Ничего подобного. Я ушел в общение с головой и в течение нескольких месяцев "настаивался" настроениями и переполнялся чувствами самыми разными – иногда совершенно незнакомыми и неупра-вляемыми. Я приобрел новый эмоциональный опыт, я открыл кое-что о своей персоне, что даже противоречило сложившемуся в сознании "автопортрету", я – и это было самое поразительное – понял: беспочвенны некоторые укоренившиеся во мне представления. Начиная с элементарнейших... о мужчине и женщине. Отношения мужчины и женщины я увидел совсем другими, так что задумался: а не баснями ли меня тешили в Уэстон-сьюпер-Мэр?

Сегодня, через пять лет после терапии, с уверенностью скажу: то, что узнал в группе, помогло чрезвычайно. Теперь мне жизнь в радость. Конечно же, в группе от изводившего меня недомогания не осталось и следа, я постепенно расслабился. Думаю, группа научила меня глубже сопереживать другим, и теперь иногда я могу поддержать друзей, как раньше не умел. Кроме того, терапия принесла мне пользу в профессиональном занятии, ведь пройдя опыт группового "оздоровления", я стал тоньше видеть суть своих ролей на сцене и вообще по-новому взглянул на "роли", которые люди играют в общении друг с другом, то есть, кажется, разобрался в вещах, прежде совершенно непонятных. Но в чем главная польза, так это в том, что проблемы больше не загоняют в угол, с ними легче справиться – приемы, которые могут их "порешить", я выучил в группе, так что из столкновений с проблемами выхожу успешней.

За все я страшно благодарен не только Робину и Пру Скиннерам – это само собой разумеется,– я чувствую себя в долгу перед наукой, в последние годы ставшей богаче на десятки идей, разработок, методов по оздоровлению групповых и семейных отношений.

Я думаю, новые открытия "душеведения" увлекли бы многих. Но люди в о'сновном не видят необходимости, не находят времени, не проявляют желания обратиться к психотерапии. Популярной же книги, рассказывающей о новых подходах к душевному "оздоровлению", мне до сих пор не попадалось. Поэтому года два назад я и предложил Робину написать такую – для непосвященных.

Впрочем, сейчас, когда мы ее написали, я спрашиваю себя: так ли уж свежи и неожиданны высказанные идеи? Например, для меня теперь совершенно ясно, что наш характер, все особенности поведения объясняются нашим первоначальным опытом в родной семье. А вот некоторых такое утверждение, знаю, удивит, даже очень удивит. Теперь я также соглашусь, что большинство наших проблем на самом деле–: "трудности роста", с которыми мы по тем или иным причинам не справились в ранние годы, а значит, потащили с собой во взрослую жизнь. Ну, а для вас это очевидное или же... невероятное? Как бы то ни было, утешусь тем, что анекдот с "бородой" нов для того, кто его не слышал. Да что там... пускай изложенные в книге идеи для вас окажутся в сто раз менее ценными, чем для меня, я тем не менее буду вознагражден, если вы книгу купили (я о гонораре от проданного тиража – для непонятливых).