Чтение онлайн

Он рискнул спросить:

– Не могу ли я быть чем-нибудь полезен вам до моего отъезда?

Она поблагодарила его неопределенной улыбкой и легким кивком головы. Он не знал, что думать.

– А ты?
– сказал он, обращаясь к Жаку, который решительно направился к лестнице.
– Я больше не увижу тебя?

Его голос вдруг прозвучал так сердечно, что Женни подняла глаза, а Жак обернулся. Лицо Антуана выражало неподдельное волнение, и горечь Жака испарилась.

– Ты едешь завтра?
– спросил он.

– Да.

– В котором часу?

– Очень рано. Я выйду из дому около семи.

Жак посмотрел на Женни и наконец сказал чуть хриплым голосом:

– Хочешь, я зайду за тобой?

Лицо Антуана просияло.

– Да, да! Приходи... Ты проводишь меня на вокзал?

– Конечно.

– Спасибо, старина.
– Антуан с нежностью смотрел на младшего брата. Он повторил: - Спасибо.

Все трое были уже у входной двери.

Жак открыл ее, пропустил Женни вперед и, в свою очередь, переступил порог, избегая взгляда брата. На площадке он проговорил:

– Так, значит, до завтра.
– И закрыл за собой дверь. Но в тот же миг передумал.
– Спуститесь без меня, - сказал он Женни.
– Я догоню вас.
– И он поспешно постучал кулаком в дверь.

Антуан был еще в передней. Он отворил. Жак вошел один и закрыл за собой дверь.

– Мне хотелось бы сказать тебе кое-что, - сказал он. Глаза его были опущены.

Антуан почувствовал, что речь шла о чем-то серьезном.

– Иди сюда.

Жак молча последовал за ним в маленький кабинет. Там он остановился, прислонившись к закрытой двери, и взглянул на брата.

– Ты должен знать, Антуан... Мы оба пришли поговорить с тобой. Женни и я...

– Женни и ты?
– удивленно повторил Антуан.

– Да, - ответил Жак отчетливо. На его губах блуждала странная улыбка.

– Женни и ты?
– еще раз спросил Антуан, остолбенев от изумления.
– Что ты хочешь этим сказать?

– Это старая история, - пояснил Жак отрывисто, невольно краснея.
– И теперь - вот. Все решилось. В одну неделю.

– Решилось? Что решилось?
– Он отступил к дивану и сел.
– Послушай, пробормотал он, - ты шутишь... Женни? Ты и Женни?

– Ну да!

– Но вы почти не знаете друг друга... И потом, в такой момент! Помолвка накануне... Стало быть, что же? Ты отказался от мысли уехать из Франции?

– Нет. Я еду завтра вечером. В Швейцарию.
– Он помолчал и добавил: - С ней.

– С ней? Послушай, Жак, ты что, сошел с ума? Окончательно сошел с ума?

Жак продолжал улыбаться.

– Да нет же, старина... Все очень просто: мы любим друг друга.

– Ах, не говори глупостей!
– резко оборвал его Антуан.

Жак злобно рассмеялся. Поведение брата оскорбляло его.

– Возможно, что это такое чувство, которое тебя удивляет... которое ты не одобряешь... Тем хуже... Тем хуже для тебя... Я хотел, чтобы ты был в курсе. Это сделано. Теперь до свиданья.

– Подожди!
– вскричал Антуан.
– Это глупо! Я не могу позволить тебе уехать с подобной чепухой в голове!

– До свиданья.

– Нет! Мне надо с тобой поговорить!

– К чему? Я начинаю думать, что мы не можем понять друг друга...

Он повернулся было, чтобы уйти, но остался. Наступило молчание.

Антуан постарался овладеть собой.

– Послушай, Жак... Давай рассуждать...
– Жак иронически улыбнулся. Надо принять во внимание две вещи... С одной стороны - твой характер, а с другой - момент, который ты выбрал для... Так вот, прежде всего поговорим о твоем характере, о том, что ты за человек... Позволь сказать тебе правду: ты совершенно не способен составить счастье другого существа... Совершенно! Следовательно, даже при других обстоятельствах ты никогда не смог бы сделать Женни счастливой. И тебе ни в коем случае не следовало...

Жак пожал плечами.

– Дай мне договорить. Ни в коем случае! А сейчас меньше, чем когда бы то ни было!.. Война... И с твоими взглядами!.. Что ты будешь делать, что с тобой будет? Неизвестно. И это страшная неизвестность!.. Себя ты можешь подвергать риску. Но связывать со своей участью другого человека - и в такой момент? Это просто чудовищно! Ты совсем потерял голову! Поддался ребяческому увлечению, которое не выдерживает никакой критики!

Жак разразился смехом - уверенным, дерзким, почти злым смехом, немного безумным смехом, который внезапно оборвался. Он резко откинул со лба прядь волос и гневно скрестил руки.

– Так вот как! Я прихожу к тебе, прихожу поделиться с тобой нашим счастьем, - и это все, что ты находишь нужным мне сказать?
– Он еще раз пожал плечами, схватился за ручку двери и, обернувшись, бросил через плечо: - Я думал, что знаю тебя. Я узнал тебя только теперь, за эти пять минут! Ты никогда не любил! Ты никогда не полюбишь! Черствое, неизлечимо черствое сердце!
– Он смотрел на брата свысока - с высоты своей недосягаемой любви. Кривая усмешка показалась на его губах, и он презрительно бросил: - Знаешь, кто ты такой? Со всеми твоими дипломами, со всем твоим самомнением? Ты жалкий человек, Антуан! Всего только жалкий, жалкий человек!

У него вырвался короткий сдавленный смешок, и он исчез, хлопнув дверью.

Антуан с минуту сидел неподвижно, опустив голову, устремив взгляд на ковер.

– "Черствое сердце!" - произнес он вполголоса.

Он прерывисто дышал. Волнение крови причинило ему физическую боль, недомогание, подобное тому, какое бывает у людей на очень большой высоте. Он вытянул руку, стараясь держать ее в горизонтальном положении; ее сотрясала дрожь, побороть которую он был не в силах. "Должно быть, пульс у меня сейчас около ста двадцати..." - подумал он.

Он медленно выпрямился, встал, подошел к окну и толкнул ставни.

На дворе было тихо. В отдалении, между двумя гранями стен, желтым пятном выделялась чахлая листва каштана. Но он не видел ничего, кроме дерзкого лица Жака, его самонадеянной улыбки, его хмельного, упрямого взгляда.

– "Ты никогда не любил!" - прошептал он, сжимая кулаки на железном подоконнике.
– Глупец! Если это и есть любовь, то, согласен, я никогда не любил! И горжусь этим!

В окне соседнего дома показалась девочка и взглянула на него. Может быть, он говорил вслух? Он отошел от окна и вернулся на середину комнаты.