Чтение онлайн

Они светски проследовали в зал, сели за столик и принялись беседовать. Инга молча отправилась на кухню протирать бокалы и вскрывать овощные консервы. В голове роилось, что у него с Юлькой, пожалуй, больше точек соприкосновения, но все равно орудовать на кухне консервным ножом — не совсем женское занятие.

Каждый раз, когда она очаровательно вплывала в зал с тарелками в руках, собеседники хоть и поднимали на неё глаза, однако беседы не прерывали, будто Инга не более чем служанка, будто не она закадрила и оболванила сегодняшнего гостя.

Она злилась на Юльку, злилась на себя, злилась на него, но внешне продолжала оставаться милой и хладнокровной. Наконец, когда все было откупорено, расставлено, налито и намазано на хлеб, они расселись вокруг стола и начали чопорно чокаться. Но и тогда милая парочка не оставила своего разговора.

— По-вашему, человеческую историю вершат отдельные личности? произнесла иронично Юля, пригубив бокал и тем самым дав понять, что их беседа ещё далеко не завершена.

— Ну а кто же! — с готовностью подхватил гость. — Так же, как и нацию из народности формируют отдельные личности, а не толпы. И их можно пересчитать по пальцам.

— А откуда берутся эти личности? Великие души спускаются на землю?

— Мне не нравится такая постановка вопроса, — сморщился гость. Выходит, что все великое и талантливое исходит из горних миров, а все, что бездарно и обыденно, — от человека. Где же вера в человеческий гений?

— Ах, вы верите в человеческий гений! — сузила глаза хозяйка. — Тогда скажите, почему в стране гениев больше всего бардака. Это такое свойство гениальности — произрастать в бардаке, как, скажем, свойство огурцов расти в навозе?

— Если вы имеете в виду Россию, то вы неправильно ставите вопрос, разгорячился гость. — Россия нация молодая, неотесанная, можно даже сказать, дикая по сравнению с Европой. Но Европа когда-то тоже была такой, на определенном этапе. Так вот, именно потому, что Россия — страна дикая, в ней больше всего и рождается гениев, чтобы они обтесали нашу дикую народность и привели её в цивилизованный вид.

— Значит, гении все-таки сыплются с неба? — хитро сощурилась Юлька.

— Не всегда! — покачал головой гость. — Слияние кровей тоже очень много значит. Причем не обязательно королевских…

И зачем Юлька затеяла этот ненужный разговор? Инге было скучно их слушать. А им, кажется, было весьма интересно разглагольствовать на тему, в каком сочетании лучше производить на свет гениев. Это читалось в их глазах. В конце концов они договорились до того, что тайна подобного сочетания известна только Всевышнему, а смертным её знать ни к чему, как ни к чему несведущим знать сочетание сплавов особо ценных металлов.

У Инги от всего этого бреда разболелась голова. К тому же она все больше чувствовала себя лишней. От этого настроение портилось и очень хотелось курить. Не дождавшись тоста, она залпом опустошила второй бокал, затем третий, после чего с сигаретой во рту демонстративно ушла на кухню. Но её кавалер, вопреки ожиданиям, не отправился следом. Расстроенно драконя в форточку, она с обидой в сердце слушала, как весело смеется хозяйка и как несет всю эту заумную чепуху её самарский чувачок. «Они с Юлькой шизанутые», — уныло заключила девушка и тяжело вздохнула.

Когда некоторое время спустя Инга вернулась в компанию, то поняла, что её отсутствия никто не заметил. Они развеселились, разрумянились и теперь сыпали в тон друг другу идиотскими шутками.

— Если вы были египетской жрицей, значит, знания добра и зла давно открыты вашей сущности. Значит, ваша эволюция на Земле теоретически должна закончиться.

— Но, возможно, я здесь с определенной миссией.

— С определенной миссией приходят только святые, и то в качестве жертвы.

— А меня в детстве пытались принести в жертву! — засмеялась Юлька, и Инга подумала, что у подруги окончательно съехала крыша. «Это от долгого отсутствия мужа».

— Святые не живут мирской жизнью, — продолжал уверенно гость. — Потому что любая мирская жизнь тащит за собой новый клубок кармы.

— Тащит-тащит! — захлопала в ладоши Инга, лукаво подмигнув подруге. И тащит седьмой год, со дня замужества. Какая уж тут праведность, если в доме мужчина! (Вот так их надо ставить на место, зарвавшихся подруг!) Впрочем, — захлопала глазками Инга, — лично мне хранить целомудрие было бы не под силу.

Парочка замолчала, но не смутилась.

— А мне было бы нетрудно, — с всепонимающей улыбкой ответила Юля и почему-то погрустнела.

— Но, может, вы родились для того, чтобы развязать узлы чьей-то кармы? — ни к селу ни к городу вмешался гость. — Может, вас спустили на землю совершить над кем-то возмездие?

— Чтобы потом провалить в ад?

— Не обязательно. Возмездие может совершиться вашими руками, но не вами. Читали у Бальзака «Невольный грех»?

За окном давно стемнело, и Инга понимала, что господина Оноре она уже не перенесет. К тому же ликера в бутылке осталось совсем чуть-чуть, а до развязки ещё было далеко.

Но внезапно заболтавшаяся хозяйка взглянула на часы и мило присвистнула. Она виновато улыбнулась, извинилась и грациозно удалилась в спальню.

Сразу же сделалось тихо и неловко. Инга почувствовала, как насторожился гость, не знающий, что делать дальше: начать ли уже откланиваться или предложить ещё ликера. «Никаких прощаний!» — решила твердо Инга.

Девушка томно вздохнула и меланхолично закурила. Затем не спеша поднялась с кресла и таинственно проследовала к окну. У окна она встала в такую позу, что у молодого человека перехватило дыхание. Сердце девушки слегка екнуло, когда она услышала сзади легкий скрип кресла. Он подошел совсем близко и горячо шепнул, коснувшись губами её затылка:

— Мне уматывать, насколько я понял?

Искусительница выдержала паузу, неторопливо швырнула сигарету в окно и вдруг жарко обняла его за шею.

Разговор с психологом оставил у следователя тяжелый осадок. Конечно, он заметил, что девушка несколько заговаривается, но заметил не сразу. В тот день он и подумать не мог, что девушка больна до такой степени.

После невеселых раздумий Анатолий Семенович набрал рабочий номер жены и спросил:

— Ты в пятницу мне рассказывала, как на Бронной какие-то бандиты напали на девушку. Ты помнишь?

— Ну, помню. Только это не бандиты, а дебилы-подростки. Точнее, переростки.

— Это не важно. Ты можешь описать девушку?

— Могу, — хмыкнула жена. — Натуральная блондинка, ноги от ушей, глаза голубые — словом, полный стандартный набор. Даже описывать скучно. Тебе зачем?

— Во что она была одета? — спросил Батурин, игнорируя её любопытство.

— Короткая юбка, белые босоножки. Светлая блузка…