Чтение онлайн

Прошло несколько коротких колоколов, прежде чем Герфегест решился вымолвить хоть слово.

– Я понял, что она не человек. Но кто ее сотворил… – прошептал Герфегест, перед мысленным взором которого пронеслось то одинокое утро близ святилища, омытого кровью его прежней возлюбленной. Лиса, богомол, дрозд…

Горхла, за его спиной деловито поедающий бражника. Похоже, Горхла не был таким простаком, как он, Герфегест!

– Я сделал ее, вложив в нее всю свою пробудившуюся силу. Она была хороша. Очень хороша. Но случайность погубила мой замысел. И имя этой случайности тебе, должно быть, известно.

– Любовь, – прошептал Герфегест, сжимая кулаки.

– Любовь, Герфегест, – согласился Торвент. – Сармонтазара сильно изменила тебя. Ты был уже не тот коварный и холодный мальчишка, которого Зикра Конгетлар учил орудовать волчьей метелкой, ломать железные прутья и сверять путь со звездной пылью, не вспоминая о своем сердце. Ты, конечно, не перестал быть Конгетларом, но в тебе осталось от человека Алустрала не больше, чем во мне сейчас Зикры Конгетлара, – со значением улыбнулся Торвент. – Тогда я не знал этого. И Тайен не знала. Вы полюбили друг друга и твоя любовь позволила ей обрести собственную волю и собственную жизнь. Для моего замысла это было пагубно. Тайен перестала слушаться. Она забыла обо всем, что должна была тебе сказать. Забыла о Семени Ветра. Забыла обо мне. Когда ты подобрал ее, покалеченную снежным барсом, она еще помнила что-то, кроме той незамысловатой легенды о деревне, где она якобы выросла, и баек о промысле зверя, которым она якобы занималась. Всеми этими рассказами я забил ее голову, дабы оттенить главное – рассказ о Семени Ветра. Но спустя три дня после вашей встречи было уже бесполезно взывать к ее послушанию. Глупая девочка уже не слышала моего голоса. У марионетки из плоти и крови нашлись занятия поинтересней – она просто захлебнулась твоими поцелуями…

– Ты несправедлив к ней, Торвент. Когда люди Ганфалы окружили наше жилище, именно Тайен удержала меня от того, чтобы обменять наши жизни на Семя Ветра. Только благодаря ее сакральному знанию, вложенному в нее силой твоей магии, мы смогли одолеть Слепца. Она, но не я, знала заклинание, способное воззвать к жизни силу Семени Ветра.

– Но все это произошло слишком поздно! Теперь тебе, Герфегест, надеюсь, ясен смысл моей первой фразы? Я действительно сделал все, чтобы этот наш разговор не состоялся.

– Я понимаю, Торвент. Вначале ты сделал Тайен, чтобы она говорила со мной твоими устами, избавив тебя от этой необходимости. Затем ты путал следы, сбежав из Рема на судне контрабандистов…

– Насчет Тайен верно. Насчет контрабандистов – нет. Если бы я хотел сделать так, чтобы ты не нашел меня, все твои попытки отыскать меня были бы тщетными. Во время бегства из Рема я всего лишь спасал свою шкуру и страховал себя от встречи со Стагевдом.

Герфегест снова задумался. Осмыслить все сказанное Торвентом было невозможно. С другой стороны, ветры судьбы столь переменчивы! Если он не выяснит сейчас, вот именно сейчас все, что хочет, ему, возможно, уже не будет предоставлено второго шанса на любопытство.

– Ты сделал Тайен оттого, что тебя заботило Семя Ветра, не так ли? Ты хотел сделать так, чтобы оно никогда не вернулось в Синий Алустрал?

– Все верно, Герфегест, – утвердительно кивнул Торвент.

– Но даже Тайен не смогла отвратить меня от возвращения из Сармонтазары. Я все-таки принес Семя Ветра в мир воды. Так отчего же ты брезговал мной все это время? Отчего ты не послал ко мне почтового альбатроса или «говорящую раковину»? Отчего ты заставил меня искать тебя, слоняясь по веселым кварталам Рема?

– Из-за Ганфалы, Герфегест. Ты принес Семя Ветра Ганфале, а не мне. Ты стал его вассалом, его тенью. Ты верил ему. Что бы я ни предпринимал, Ганфала не позволил бы тебе пойти наперекор своей воле. Я чувствовал себя проигравшим.

Сдержанность неожиданно покинула Герфегеста. На его щеках заиграл лихорадочный румянец. Он почти кричал:

– Ну и что с того, что я нес Семя для Ганфалы?! Что с того, что вел себя словно его вассал? Все мы временами заблуждаемся. Жизнь – это чехарда удач и неудач. Правильного и неправильного. Откровений и глубочайших заблуждений. Правда открылась мне благодаря Хармане Гамелин, и я больше не слуга Ганфале. Времена изменились. Все, что я хочу знать теперь, – как поступить с Семенем Ветра. Ты знаешь правду, но твоя игра мне не ясна!

Герфегест высвободил из-под одежды медальон, в котором покоилась драгоценная ноша.

– Что делать с Семенем Ветра? – небрежно бросил Торвент. – Это очень глупый вопрос.

– В чем же глупость? – Герфегест скроил самую саркастическую мину, на которую был способен.

– Семя Ветра у Ганфалы, Герфегест. Тот кусочек измененного овечьего кала, который столь бережно охраняем тобой, – не более чем обманка, сотворенная магией Надзирающего над Равновесием. Он давно обыграл тебя, дружок.

Герфегест и Торвент не глядели друг на друга. Вишневая вода в кувшине иссякла. Масло в светильнике кончилось. Волны играли файелантом Пелнов словно ватага сорванцов кожаным мячом. Бледно-желтый диск луны поглядывал на них сквозь окно каюты. Издевательски? Снисходительно? Отчужденно?

Наконец Торвент взял на себя труд прервать тягостное молчание:

– Твое уныние, Герфегест, мне понятно. Но, надеюсь, теперь и тебе стало понятно мое. Мне незачем было искать встречи с тобой. Ибо у меня в запасе не было слов, которые можно было бы швырнуть на лживые весы мироздания.

– Отчего же ты не остался в Белой Башне, а плывешь сейчас со мной? Ты ведь знал, что вся наша суета – это суета вокруг гиблого дела.

– Оно не было гиблым – оно было проигранным. Но теперь речь идет не о простом поражении. Ганфала натянул нос Зикре Конгетлару. Если бы только это. Больное самолюбие унять так же просто, как плачущего ребенка, – нужны только время и изобретательность во вранье. Ты, наверное, слышал о том, что Рыбий Пастырь хотел вывернуть Синий Алустрал наизнанку. Хотел. Но всего лишь «хотел». У него не было для этого сил. Дагаат не по зубам Рыбьему Пастырю, ибо благоразумие и долг еще живы в Синем Алустрале. Пока Гамелинам и их союзникам приходилось бороться с Ганфалой и горсткой так называемых Хранящих Верность, причин для волнений не было. В особенности после того, как Хозяином Дома Гамелинов стал ты, Герфегест, укротив Путь Стали и слившись в танце Чистого Удвоения с госпожой Харманой. Сколь бы ни был могуществен Ганфала, ему не разбудить Хуммера в одиночку. Есть вещи, которые не под силу даже магам высшей ступени. Но…

– …но теперь в лагере Ганфалы Шет окс Лагин, – подхватил Герфегест. – Длань, Уста и Чресла Хуммера. Выкормыш Октанга Урайна. А если быть вполне честным, то сам Октанг Урайн, одетый в тело Шета точно так же, как я одет в черное платье, расшитое серебряной нитью и жемчугом. Теперь при помощи Сиятельного князя и его флота Ганфала возьмет Священный Остров, ибо силы, проведенные Шетом сквозь Морские Врата Хуммера, открытые благодаря наивности и неразумности вашего покорного слуги, сослужившего службу своим врагам в Молочной Котловине…

– …воистину несметны… – закончил за Герфегеста Торвент.

Священный Остров восстал из морских глубин семь лет назад. Семь лет назад для Синего Алустрала началась новая эра. Это поняли все, кому было до этого дело.

Это понял Ганфала. Он был одним из первых, ступивших на бесплодные земли острова. И Глас Хуммера, услышанный им в Синей Комнате, был ему одобрением.