Чтение онлайн

— … Надо отправить письмо!..

— … Посланца!..

— … Духа, что прочтет вслух!..

— … Они ж глухие!..

— … Телепата!..

— … Мэтр Мазетти, позовем мэтра Мазетти!..

— … Миллион писем отправим — хоть одно, да дойдет!..

— … Может, для начала узнать о них побольше?..

— … Да-да, узнаем о них побольше!..

— … Вы все несете чушь!..

— … А можно что-нибудь отбивающее сон?..

Аггниоза, ректор Фармакополиума, пустила по рядам пилюли «Не спи!» В Мистерии они продаются в каждой лавке, но, как и любое зелье, могут быть сильнее или слабее — смотря кто приготовил. Сваренные Аггниозой, пилюли не просто отбили сон, но и придали небывалой бодрости, а еще умножили выработку маны чакрами, так что крохотная Камелия Пакс аж задрожала от прилива энергии.

— Коллеги, я могу навестись на нужное место и все в нем показать! — воспользовалась паузой Маяра Дантелли. — Только… только покажите мне, где на небе Бартаэлон…

— Вон там, — ткнул пальцем Хаштубал. — За той тучей.

— Не быть туче, — смахнул ее Локателли. — Прошу вас, коллега, нам не терпится увидеть вашу штуковину в действии.

— Пожалуйста! — с гордостью выставила ее в небо волшебница.

Штуковина испустила незримый луч и беззвучное гудение. Весь мир будто содрогнулся, цветные загогулины поднялись торчком, а из хрустальной сферы выплыло призрачное облако.

— Бартаэлон! — раздались нестройные голоса.

Облако расширялось. В нем появилась панорама другой планеты — вид сверху, с птичьего полета. И по крайней мере эта часть Бартаэлона была сказочно красива — сплошь изумрудная зелень, сапфировые артерии рек, мощные, заполонившие все джунгли. Лахдже вспомнился Тир-Нан-Ог — прекраснейший из миров, в которых она была.

Изображение быстро прокручивалось, то уменьшаясь, то вырастая. Маяра Дантелли чуть поводила штуковиной, и другая планета представала, словно вид со спутника — только никакой спутник не даст такой красочной и крупной картинки, да еще со звуками и запахами… да, до волшебников донеслись цветочные ароматы и сладкий запах душистых лиан.

Мелькали и формы жизни. Бартаэлон оказался населен, да как еще плотно! Причудливейшие существа, отдаленно похожие на ящеров и насекомых. Вот пролетело что-то вроде дракона — только очень худого, с двумя парами радужных крыльев и раздвоенным хвостом.

— Коллеги, а нам надо почаще так собираться! — воскликнула Ахута Альяделли, восхищенно глядя в облако. — Маяра, дорогая, могу я чем-нибудь помочь?

— Конечно, Ахута! — обрадовалась Дантелли.

Эти двое были подругами детства, жили по соседству, учились в одном классе и вместе поступили в Клеверный Ансамбль. Правда, в разные институты: Альяделли — на Субрегуль, Дантелли — на Даксимулет. Но дружить не перестали и по сей день.

И вокруг Альяделли сейчас поднялись серебристые тени. Живущие внутри нее духи делали волшебницу в каком-то смысле одержимой, но и давали огромное могущество.

— Для духов расстояние не имеет значения, так что мы… — заговорила Альяделли, но вдруг запнулась.

Изумрудные леса прервались. Резко и грубо. Их сменила… серая пустошь.

Вернее, не совсем серая. Серые и белые нити, черные шапки и пятна пересекали и разрывали местность. Повсюду переливались крошечные огоньки, искры, вспышки. Волей Маяры Дантелли изображение отдалилось, захватило ночную сторону, и стало видно, что проплешина поистине гигантская.

— Ох ты ж кирова ты кирота! — выдохнул Альянетти, вцепившись в подлокотники. — Это что за гоблиново дерьмо?..

— Коллеги, а я всего пару лет назад разглядывал Бартаэлон в зрительную трубу, — растерянно сказал Ир Кенч. — Там такого не было.

— О да, они так быстро растут, скажите, — умиленно сказала Лахджа. — Еще вчера наш малыш агукал в кастрюльке, а сегодня уже покрыл плесенью половину планеты.

— Ну не половину, не преувеличивайте, — сказал Ганцара, приглушая музыку. — Процентов десять, может быть.

— Ничего, у них еще все впереди. Я в них верю. Пройдет еще пара лет, и будет половина, потом весь мир… а там они и на Парифат вернутся. Жду с нетерпением, а вы?

— Дегатти, угомони своего фамиллиара! — рявкнул Харабба, глядя в небо, на далекий Бартаэлон. Его рука тянулась к дужке очков, хотя он и понимал, конечно, что до другой планеты его дурной глаз не добьет… не добьет же?..

Майно мрачно смотрел на серое пятно, уродующее прекрасную планету. Его охватили дурные предчувствия. Возможно, обвинение в геноциде сменится обвинением в создании общемировой угрозы.

Ну не надо, не примазывайся. Это не ты их создал, а твоя матушка.

Значит, обвинят, что не уничтожил в зародыше, а позволил окрепнуть, разрасти сь и сбежать, никому даже не сообщив.

— Так. Эм… м-да. Мы хотели осуществить контакт, — поскребла переносицу Кайкелона. — Мы же не передумали?

Волшебники заерзали в креслах. Не все уже хотели продолжать начатое. Но идти на попятную, когда они так браво и решительно взялись за дело, да еще на судебном процессе, было как-то недостойно. Тем более, на них смотрят зрители, дальнозеркальные каналы передают ход заседания…

— Конечно, не передумали, — радостно сказал Локателли. — По-моему, все стало гораздо интереснее! Как много нового мы сегодня узнали о Бартаэлоне!

— Зачем такой пессимизм, коллеги? — укоризненно прозвенела Камелия Пакс. — Быть может, они просто заняли столько места, сколько им необходимо, а теперь живут в гармонии с природой, сберегая богатство флоры и фауны?

— Из чьих угодно других уст это прозвучало бы иронией, — сухо произнесла Кайкелона Чу.

— Ну-ну, я тоже считаю, что не нужно сходу огорчаться, — улыбнулся Локателли. — Давайте для начала с ними поговорим. Мы хотели установить контакт — вот мы его и установим. Продолжайте, мэтресс Дантелли.

— Конечно, — немного смущенно сказала волшебница. — Что мне им послать? И… куда именно?

— Ммм, дайте подумать, — погладил бороду Локателли. — Да. Отправьте им световые сигналы. В большом масштабе, чтобы было хорошо различимо. Парифатские буквы. Отправьте слово «Астрид».

— Хорошо, а потом?

— А потом подождем реакцию.

Штуковина снова заработала. Дантелли несколько раз дернула и подкрутила тут и там, и посреди серого пятна засветились шесть алых букв. Астрид при их виде аж раздулась от важности. Потому что еще ничье имя, знаете ли, не занимало полпланеты.

Ну хорошо, не половину, а всего десять процентов. Но тоже, знаете ли…

— Интересно, смотрит ли сейчас кто-нибудь на Бартаэлон? — шепнула она Веронике. — Астрономы наверняка же смотрят?

Несколько минут ничего не происходило. И очень сложно было сказать, происходит ли что-то вообще. Слишком громадное расстояние и слишком крошечные существа. Не окажись их город настолько исполинским, не расползись их цивилизация на такую немыслимую площадь, искать пришлось бы гораздо дольше.

Но спустя некоторое время что-то начало… происходить. Астридианцы по-прежнему жили гораздо быстрее людей. Для них несколько минут — как несколько дней. Они, конечно, быстро заметили эти сигналы, и у них, судя по всему, нашлись знатоки парифатского языка, потому что посреди их сверхгорода замерцали линии. Тончайшие, но вполне читаемые, тоже складывающиеся в буквы.