Чтение онлайн

— И правильно сделал, что сбежал с завода. Вместе веселее будет.

— Не сбежал я, — объяснил Звонарёв. — Уволили.

— Ну и чёрт с ним, с этим заводом. Сейчас двинем ко мне, выпьем за встречу…

Он ввёл Звонарёва в небольшую, уютную комнатку.

— Будешь жить со мной. Как видишь, во всём ещё Ольгин порядок чувствуется: чистота, опрятность. — И спросил о том, что сейчас больше всего волновало его: — Как там она, моя половина? Как Славка?

Звонарёв рассказал ему всё, что знал об Ольге Семёновне.

— Саквояж, говоришь, передали? — переспросил Борейко. — Где же он?

— На вокзале, с вещами оставил, — ответил Звонарёв.

— Ну и растяпа ты!

Борейко кликнул денщика и приказал срочно вызвать к нему на квартиру из команды разведчиков бомбардира Блохина и «вольнопёра» Зуева.

Когда Борейко сообщил им о саквояже, Блохин сразу забеспокоился, помрачнел.

— Эх, как неладно получилось! — вырвалось у него с досадой. — И меня можете подвести, и сами влипнете.

Он тут же предостерёг:

— Ежели жандармы доберутся до этого саквояжа, отрекайтесь от него, Сергей Владимирович. Мол, знать не знаю, ведать не ведаю. Дескать, какой-то подлец подкинул.

В это время появился Вася. Военная форма ему шла. Выглядел он молодцевато и браво.

— Дядя Серёжа! — бросился он к Звонарёву. — Надолго к нам? Где тётя Варя? Как Надюшка?

Казалось, потоку его вопросов не будет конца.

— Я служить сюда к Вам приехал, — любуясь им, сказал Звонарёв и, достав из кармана письмо, передал Васе: — Это тебе велела отдать тётя Варя.

Блохин нервно теребил усы. Мысль о саквояже не оставляла его.

— А что, если мы с Васьком сбегаем сейчас на вокзал за вещичками Вашими? — взглянул он на Звонарёва. — Объясним, что они срочно понадобились. Вы нам только бумажку черкните, вроде доверенности, что ли.

— Может быть, как раз тебе и не следовало бы идти туда, — заметил Борейко.

— Чепуха, — отмахнулся Блохин. — Меня-то тут никто не знает. И потом я умею зубы заговаривать. Авось и обойдётся с саквояжем!

— Ладно, идите! — согласился Борейко.

Пока Блохин и Зуев ходили на станцию, Борейко и Звонарёв побывали у командира бригады полковника Кочаровского. Штаб бригады помещался неподалёку от квартиры Борейко, в здании женской прогимназии.

Выше среднего роста, широкоплечий, с большой седой головой и резкими чертами волевого лица, полковник был, по выражению Борейко, «недурственным командиром». На эфесе его шашки висел Георгиевский темляк за бои в Маньчжурии. По натуре Кочаровский был резок, даже грубоват, но прямолинеен, не признавал никаких полумер или неопределённых мнений. За это его недолюбливало начальство, и он медленно продвигался по службе.

В гвардии служил его сын, отличавшийся необыкновенно высоким ростом: больше сажени. В этом отношении сам царь считал его «эталоном» гвардейца. Даже в Преображенском полку редко появлялись солдаты, которые могли бы потягаться с Кочаровским-сыном в росте. Благодаря сыну при дворе был известен и отец, но полковник, ненавидевший карьеристов, старался держаться подальше от высшего света и никак не использовал славу сына.

Полковник любезно принял Сергея Владимировича и прежде всего справился, кто его направил в бригаду и на какую должность. Ознакомившись с предписанием начальника Главного артиллерийского управления, гласившим, что инженер Звонарёв откомандировывается с завода в распоряжение командира первой тяжёлой артиллерийской бригады, Кочаровский потребовал аттестаты на все виды довольствия. У Звонарёва был лишь денежный аттестат, так как никакого другого довольствия он не получал с завода.

Полковник поморщился.

— Право, не знаю, как мне поступить. Воинский начальник должен был снабдить Вас всеми документами. Да и зачисление в часть производится только высочайшим приказом.

— Сейчас война, господин полковник, — напомнил Борейко. — По-моему, формальности мирного времени теперь не играют существенной роли. А инженер Звонарёв нужен нам до зарезу. При нашей сложной технике никак не обойтись без специалиста.

— Что верно, то верно! — согласился Кочаровский. — Переговорю с местным воинским начальником. Возможно, он выдаст необходимые документы.

Перед тем, как отпустить Звонарёва, он неожиданно справился:

— А как Ваши политические взгляды, господин прапорщик? Не принадлежите ли Вы к сословию вольнодумцев? А то сейчас это поветрие очень распространенно. — И, не дожидаясь ответа, строго заметил: — Должен предупредить, что я в своей бригаде держу людей только преданных престолу и отечеству. Да-с! Иных не терплю и не уважаю. Прошу это учесть и запомнить. А сейчас — имею честь.

Полковник сдержанно пожал руку Звонарёву и Борейко, и те, откозыряв, вышли.

По дороге в свой дивизион они встретили поджидающего их Блохина. По довольной, улыбающейся физиономии солдата Борейко и Звонарёв поняли, что с саквояжем всё благополучно.

Во время обеда Борейко представил офицерам Звонарёва, как нового сослуживца. В столовой офицерского собрания было тесно, шумно. Большинство офицеров, призванных из запаса, имели самый штатский вид. Кадровые офицеры выделялись подтянутостью, хорошей выправкой. Они снисходительно разговаривали с офицерами-запасниками. Звонарёв выгодно отличался от последних, хотя и пробыл в запасе десять лет: сказывалась работа на военном заводе.

Старший офицер батареи, которой командовал Борейко, поручик Трофимов, пышноусый щеголеватый блондин, знакомясь с Сергеем Владимировичем, сказал:

— Никогда бы не поверил, что Вы из запаса. Сразу чувствуется боевой офицер-портартурец.

Видимо, Трофимов пользовался авторитетом в офицерской среде. После этих слов Звонарёв ловил на себе удивлённые взгляды не только запасников, но и кадровых офицеров.

Ночью Борейко срочно вызвали в штаб бригады. Вместе с ним поднялся и Звонарёв.

— Что бы это значило? — спросил он, глядя на спешно одевающегося Борейко. — Полковник, по всей видимости, не тот человек, что любит по-пустому тревожить людей. Верно, что-то серьёзное?

— Вестимо, серьёзное — война, братец мой! Выступаем. Что же ещё…

Окна прогимназии были освещены, и ещё издалека Борейко увидел собравшихся у входа офицеров. Кочаровский, в походной форме, подтянутый и строгий, объявил приказ о выступлении в поход.

— С утра начнём грузиться в эшелоны. Прошу подготовить всё к пяти часам.