Чтение онлайн

Разведчики тяжёлой батареи ехали вдоль опушки. Скоро их внимание привлекла большая толпа солдат, в центре которой на поваленном дереве стоял и что-то энергично говорил, судя по золотым погонам, офицер. Разведчики подъехали ближе.

— Куда прёшь на людей? Слухай оттуда, где стоишь, умные речи! раздалось из толпы.

Пришлось остановиться. Солнце клонилось к западу, но сквозь листья деревьев ещё проникали его лучи. И вдруг Блохин приподнялся на стремени, прикрыв глаза руками от солнца, внимательно стал всматриваться в лицо офицера. Голос его доносился слабо, но и он показался Блохину знакомым.

— Глянь-ка, Вася, на офицерика! Сдаётся мне, что мы с тобой его знаем, — проговорил Блохин.

Вася внимательно посмотрел на офицера, вскинув трофейный немецкий бинокль.

— Он самый, Филипп Иванович! Евстахий Казимирович Енджеевский, на плечах штабс-капитанские погоны, лицо обросло бородой, а так он самый, радостно проговорил Зуев.

— Вот где встретиться пришлось! Скажи ты на милость! В немецком лесу да ещё в окружении. Неужто и он вздумал к немцу в плен подаваться?

— Не может того быть! Енджеевский, пока жив, будет воевать и солдат выручать, — убеждённо проговорил Вася.

Блохин сорвал с головы фуражку и замахал ею над головой, отчаянно крича:

— Ваше благородие, Евстахий Казимирович, мы до Вас прибыли!

Солдаты в толпе начали на них оборачиваться, но Енджеевский их не замечал.

— Да скажите Вы, олухи царя небесного, их благородию, что до них прибыли разведчики, — начал ругаться Блохин.

Солдаты стали толкать друг друга в спины и показывать на верховых, продолжавших махать офицеру фуражками. Наконец Енджеевский их заметил, но тоже не узнал и только приказал пропустить к нему верховых. Солдаты потеснились, давая дорогу конным и разведчики предстали перед Енджеевским.

— Ваше благородие, в Ваше распоряжение разведчики батареи штабс-капитана Борейко прибыли, — отрапортовал Блохин, отдавая честь.

Евстахий Казимирович даже вздрогнул от неожиданности, не веря своим ушам. Он подошёл вплотную к Блохину и тут только разобрал, кто перед ним находится.

— Здравствуйте, ребята, очень рад Вас видеть здесь! — радостно проговорил штабс-капитан.

— Здравия желаю, Ваше благородие! — гаркнули артиллеристы.

— Слезайте и рассказывайте. Неужели и Ваша тяжёлая батарея попала в окружение? Ну здорово, молодцы, — тепло приветствовал солдат Енджеевский, целуясь с Блохиным и Зуевым.

Солдаты удивлённо смотрели на эту дружескую встречу неизвестно откуда взявшихся артиллеристов и стрелкового офицера. Блохин вкратце рассказал о своих мытарствах.

— Теперь одна надежда на Вас, Евстахий Казимирович! До Вас добрались, словно родного отца увидели. Теперь мы за Вами в огонь и в воду, хоть на край света.

— Пушки-то Ваши где? — спросил штабс-капитан.

— Должно быть уже в Расее, перешли за Наревку, что по границе течёт. С ними сам штабс-капитан Борейко, значит, солдатики николи не пропадут! Он башковитый человек, — проговорил Блохин.

— Так, други мои! Должен Вас огорчить, дело наше трудное: надо пробиваться через немцев на соединение со своими. Начальство — генералы в первую очередь — всё сбежало или заболело медвежей болезнью… Пробиться можно, только действовать надо дружно и соблюдать дисциплину. Поскольку никаких офицеров больше вокруг нас нет, я принимаю команду на себя, а Вы будете мне помогать поддерживать порядок, — объявил Енджеевский. Становись, ребята, в две шеренги, да побыстрей. Посмотрите, сколько патронов осталось, обыщите убитых, возьмите у раненых. Им патроны не нужны, а нам они очень даже пригодятся, — обратился он к солдатам.

Толкаясь и переругиваясь вполголоса, солдаты стали выстраиваться вдоль опушки леса.

— Тут, вашбродие, неподалёку небольшая полянка есть. Там бы и построиться, а то тут, неровен час, немец увидит да стрельбу откроет, предложил Зуев.

— Дельное замечание. Веди солдат на поляну, — приказал Стах.

— За нами шагом марш! — скомандовал Блохин и въехал в лес.

За ним потянулись солдаты с винтовками в руках. Получилась довольно солидная колонна вооружённых людей. Зуев привёл солдат к тому месту, откуда они только что уехали. Увидев двигающуюся пехотную часть, солдаты мигом вскакивали с земли, хватали винтовки и подстраивались к идущим. На поляне Енджеевский построил солдат в батальонную колонну. Их оказалось свыше тысячи человек. Но в лесу осталось ещё больше: многим не хотелось рисковать — снова идти в бой, пробиваться сквозь немецкие цепи.

— Пойдём к немцу в плен, авось до замирения уцелеем, а там домой возвернёмся к своим бабам, — раздавались голоса с разных сторон.

— Дураки Вы набитые! — насмешливо заговорил Блохин. — Послушайте меня, коль у Вас своих мозгов не хватает! Я в японскую войну почти год сидел в плену! Не сахарное там житье! Кормят плохо, от болезней не лечат: пусть, мол, больше перемрет нашего брата — хлеб целее будет. Морду бьют почище наших самых аспидов офицеров. А про баб своих с детьми позабыли? Тут коли ни коли, а на побывку приедешь. С плену домой не отпустят до конца войны. С голоду, а то от болезни сдохнешь, покеда домой вернёшься.

Солдаты слушали с недоверием, со злобой посматривая на Блохина.

— Ты, дядя, не дюже грозно на меня взглядывай, я всё равно не забоюсь, не из пугливых. — Блохин говорил медленно, горячо. Каждое слово, как гвоздь, вколачивал — надёжно и прочно. — Как кончится война да придут домой солдаты, помещицкую землю начнут промеж себя делить! Как с японской пришли, так сразу за это взялись; не вышло дело это, потому не все сообща действовали, а в розницу. Кому в первую очередь землю дадим? Кто с фронта пришёл да кровь свою проливал. А те, которые в плену, опосля или совсем не получат ничего.

— Это почему же так? — спросили Блохина.

— Потому, что ты не воевал, а в плену прохлаждался! От смерти шкуру свою спасал, а не о Рассее думал. За что же тебе землю давать?

Слова Блохина всколыхнули солдат.

— Да кто ты такой есть, что про землю так говоришь, откуда знаешь? послышались недоверчивые голоса.

— Воля Ваша, хотите верьте, хотите нет, а я от умных слыхал и теперь Вам говорю! Так и раскиньте своими мозгами, куда сподручнее Вам идти — к себе домой иль батрачить на немецкого помещика.

— Кто в плен идти не хочет — живо становись! — скомандовал стоявший тут же Зуев.

Солдаты лавиной устремились на полянку, где уже собралось около полка солдат. Енджеевский выбирал из солдат унтеров и ефрейторов, разбил солдат поротно, роты — на взводы и отделения. Приказал подсчитать наличные патроны и провиант и поделиться с теми, у кого их совсем не было.

Патронов набралось по две-три обоймы на человека. С провиантом было хуже, но солдаты делились друг с другом последней сухой коркой. Подошли несколько офицеров и тоже просили принять их в отряд. Их поставили командовать ротами. Всего было уже несколько тысяч человек.