Чтение онлайн

Вскоре после этого «Группе „И“» было снова приказано собраться вместе, на сей раз в замке Тиреглес-Хауз возле Дамфриса. Сюда пришли из Америки ящики с аппаратурой для группы. Шестеро наказанных тешили себя мыслью, что наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки. Приехали еще военные преподаватели, и при маленькой «Группе „И“» оказался многочисленный комсостав: один капитан, два лейтенанта, пять фенриков [2] и четыре сержанта — итого двенадцать начальников на шесть рядовых. Да еще было два гражданских инженера. Командование надумало сформировать новые курсы, чтобы уж были специалисты так специалисты.

С первой минуты возникли трения между двенадцатью начальниками: как командовать шестеркой, чтобы не нарушать субординацию. А тут еще кому-то пришло в голову вскрыть ящики с американской аппаратурой.

«Осторожно подняли крышки, и показалось содержимое… я не поверил своим глазам. Воевать с этим ломом! Ручки, даже целые приборы были сорваны и висели на проводках или вовсе отскочили. Конденсаторы, катушки, сопротивления — одни изогнуты и смяты, другие болтаются во все стороны… Винты и гайки гремели, перекатываясь в кожухах вместе с осколками фарфоровых цоколей и ламповых гнезд. Печальное зрелище!..»

Из Лондона вызвали еще одного эксперта. Он проверил аппаратуру, после чего, к великому огорчению «Группы „И“», все уложили обратно в ящики и сдали на «хранение».

В итоге на специальном задании «Группы „И“» поставили крест. Один из фенриков рассказал, что курсы перестраивают, чтобы выпустить радиотехников для норвежских широковещательных станций, которые пустят после освобождения страны. Тур возмутился. Он встал и заявил, что у него нет больше доверия к распоряжениям, касающимся «Группы „И“».

— Вам с вашим условным приговором лучше быть поосторожнее, — сердито заметил фенрик.

— Может быть, — ответил Тур. — А может быть не лучше.

Он угадал. Начальство вовсе не хотело, чтобы кто-нибудь из их шести подчиненных очутился в кутузке.

Только что прибывший в Тиреглес-Хауз начальник курсов лейтенант Рёрхолт оказался дельным офицером. Он был полон энергии и упорно старался вытащить «Группу „И“» из тихой заводи, добивался, чтобы их послали в дело. Лейтенант без конца ездил в Лондон, но все без толку.

А занятия шли своим чередом — «монтаж вибраторов, усилителей и осциллографов, мудреная теория и верчение ручек». Из Америки продолжали поступать ящики с негодной аппаратурой. Итого сорок пять ящиков. В конце концов Туру стало казаться, что он сам разваливается на части и у него из ушей сыплются винты, катушки и конденсаторы.

Как-то раз ему сказали, сколько стоила присланная для них искалеченная аппаратура. Одиннадцать тысяч семьсот девяносто четыре фунта стерлингов. Капля в море перед тем, что пожирала война. Но для Тура это было целое состояние.

Приехав в Англию, Тур с самого начала подал рапорт с просьбой, чтобы его жалованье и семейную надбавку выплачивали семье в Америке. И так как он перестал получать жалованье, то решил, что все в порядке. Но однажды ему вручили кипу бумаг со всевозможными печатями и подписями. Сверху лежал его собственный рапорт с заключением ротного командира на имя начальника хозуправления. Дальше — бумага из хозуправления генерал-квартирмейстеру, от генерал-квартирмейстера — в министерство финансов. На этой бумаге были штемпели: «Министерство обороны, 29 февраля. Вх. № 2153. Дело № 950» и «Министерство финансов, 2 марта. Вх. № 1453. Дело № 62-8». Следующая бумага, с двумя подписями, была министерством финансов 7 марта отправлена с приложением обратно генерал-квартирмейстеру, в Третий отдел. Дальше был подколот документ за тремя подписями из Третьего отдела генерал-квартирмейстера. Тут же подшит документ (с двумя новыми подписями и соответствующими номерами) от бригадного интенданта в Первую горнострелковую роту с заключением ротного начальства о том, что солдат Хейердал в настоящее время проходит службу в роте связи Н-ской бригады. Последней была бумага штабной канцелярии бригады на имя фенрика Хельсоса с распоряжением — вручить все эти бумаги рядовому 5268 Хейердалу, дабы он… подал новый рапорт!

Тем временем от Томаса Ульсена пришло письмо с известием, что Лив с детьми живут у него, причем Лив больна. Тур снова попробовал добиться, чтобы жене переводили его жалованье и скромную надбавку. Двадцать третьего мая он получил ответ. «Ротная канцелярия удерживает и сохраняет деньги, причитающиеся 5268 Хейердалу, но предлагает, чтобы он хранил свои деньги в армейской сберегательной кассе…» В это же время из министерства обороны пришло сообщение, что деньги Хейердала переведены в Общий отдел ВВС.

Прежде чем недоразумение выяснилось, произошло событие, которое вконец все запутало. Солдат «Группы „И“» произвели в капралы приказом, имевшим обратное действие с 1 мая. Сразу вслед за этим им же присвоили звание сержантов, и тоже с обратным действием, но с 1 марта. Второй приказ был подписан командующим сухопутными силами, однако командир бригады задержал его, показал случайно прибывшему в бригаду генералу и объяснил, что нельзя в мае производить в капралы солдата, который еще в марте произведен в сержанты. Генерал распорядился вернуть приказ по инстанции.

Услышав обо всем этом, лейтенант Рёрхолт не выдержал. Схватил подвернувшийся под руку стул и запустил его в стену так, что щепки полетели. Потом всех выгнал из комнаты.

Эти нечаянные анекдоты были неотъемлемой частью войны, и случалось так не только в норвежских подразделениях, а и во всех других армиях. Как-то позвонил один английский офицер и попросил выделить ему на день несколько норвежских связистов. «Группу „И“» отправили в Дамфрис и сдали под начальство капралу-англичанину. Вместе с пятью английскими связистами их повезли куда-то в глушь с заданием отрыть канаву в один фут шириной, один фут глубиной и длиной триста метров. Зачем? А затем, что там находилось стрельбище народного ополчения, и понадобилось соединить дежурного при четырех мишенях телефоном с огневой позицией. И так как речь шла о телефоне, это была задача для связистов. Причем пятерке англичан пришлось ехать через всю Шотландию, так как их подразделение стояло в Эдинбурге.

Когда команда прибыла на стрельбище, оказалось, что канава уже вырыта и провод уложен. Оставалось лишь засыпать его землей — всего на два часа работы. После этого «Группа „И“» позвонила в Дамфрис, чтобы за ней прислали машину. Несмотря на страшную нехватку бензина, доставка которого в Англию стоила жизни не одному норвежскому моряку, приехал огромный грузовик. Он отвез англичан на вокзал, чтобы они могли сесть на эдинбургский поезд, а потом проделал около ста пятидесяти километров, чтобы доставить в Тиреглес-Хауз «Группу „И“».

Перед отъездом группы со стрельбища капрал-англичанин проверил линию. Она не работала: обрыв.

— Ну нет, мы не будем откапывать провод, — заявил капрал.

— Для этого есть линейные надсмотрщики.

Когда Тур получал увольнительные, он в одиночестве бродил по шотландским горным плато. Они напоминали ему горы Норвегии, и тогда он чувствовал себя великолепно. Однажды он пересек Шотландию от края до края; в другой раз дошел до самой северной оконечности. Прошел также через весь Уэльс с севера на юг.