Чтение онлайн

Придя в себя, окинул взглядом панель с приборами, но и здесь тоже подстерегали его неприятные неожиданности. «Викинг» отклонился от установленного курса на 13 7! Траектория полета напоминала отяжелевший колос, клонящийся вниз.

Теперь капитану стали понятны симптомы его нездоровья: нервная система сразу почувствовала гравитацию и реагировала на нее понижением кровяного давления.

Так, значит, тяготение… Нескуба, осторожно ступая, словно боясь, что пол провалится под ним, прошелся по рубке управления впервые за семь долгих лет, на протяжении которых они пребывали, в состоянии невесомости. А теперь… Удивительное это было ощущение — шагать по светло-серому пластику, поднимая то левую, то правую ногу, да еще и размахивая руками! Сердце капитана забилось чаще, легкие жадно втягивали воздух. Он стал теперь похож на мальчишку, который выскочил из дому и угодил под сильный дождь. Только этот дождь был невидим и, казалось, усиливался с каждой минутой.

Капитан снова сел к пульту, включил микрофон и, сдерживая волнение, заговорил:

— Прошу всех свободных от вахты немедленно зайти ко мне…

Обычно, созывая экипаж, он говорил «прибыть», «явиться» или просто «прошу ко мне», а сейчас почему-то — «зайти».

— Всех свободных от вахты прошу зайти…

Ситуация неожиданно изменилась, и Нескуба решил посоветоваться с коллективом: был убежден, что коллегиальное решение — всегда самое лучшее, самое мудрое, и всегда придерживался этого принципа. ««Викинг» — наша планетка на время полета, говорил капитан, — вот мы все и отвечаем за него». Когда по недосмотру или из-за нерасторопности главного инженера вышла из строя радарная установка, Нескуба вынес этот факт на рассмотрение коллектива. Тогда же викинги утвердили предложенное им дополнение к действующей инструкции об ответственности за нерадивое исполнение обязанностей. Провинившегося предлагалось считать пассажиром и отстранять от каких бы то ни было, даже самых незначительных обязанностей. Наказание гуманное и вместе с тем довольно чувствительное. Весь экипаж, за исключением биолога, одобрил этот пункт, и дисциплина заметно укрепилась, коллектив работал четко и слаженно. Хотя в отдельных случаях и начали появляться кое-какие аномалии.

— … прошу зайти… — еще раз повторил Нескуба и выключил микрофон.

Первыми явились в рубку биолог Алк и Эола, и это задело капитана. Бросив взгляд на самодовольное лицо старого космонавта, Нескуба подумал, что сделал промах, включив его экипаж. Что-то слишком часто бывает он в обществе Эолы… «Неужели ревную? — упрекнул себя капитан. — Этого еще не хватало!» И хотя он всячески старался подавить и преодолеть чувство неприязни к Алку, это ему не удавалось, и ему было не по себе и даже стыдно. Эола, должно быть, заметила, уловила выражение глаз мужа, потому что, коснувшись непокорного ежика его волос, спросила:

— Ты чем-то взволнован? Как себя чувствуешь?

Голос жены всегда успокаивал его. Он вздохнул и сдержанно произнес:

— Спасибо. Клонило ко сну — вот немного подремал. А ты как?

— Как-то странно. Не пойму, в чем дело.

— Сейчас обсудим.

Эола отошла от него и села в кресло — через одно от Алка, и это сразу заметил капитан. К сиденьям уже никто не привязывался, анемично свисая, ремни снова напомнили ему о том, что произошло, и он начал мысленно подбирать слова, которые следует сказать экипажу.

Тем временем явились все, кто мог явиться, — тридцать семь человек.

— Товарищи, — начал Нескуба, включив запись, — вы уже, конечно, обратили внимание на то, как изменилась ситуация. «Викинг» попал в гравитационное поле, причем источник этого достаточно интенсивного поля пока неизвестен. Нам нужно срочно решить, что делать. Вам слово, Лойо Майо.

Астроном — смуглый молодой человек с острыми глазами был, казалось, застигнут врасплох.

— Наблюдения мы производили, не обнаружили в окружающем пространстве ни единичных звезд, ни пылевых туч…

— А не может ли существовать блуждающее гравитационное поле? — спросил Нескуба.

— До сих пор астрономия таковых не знает, — Лойо Майо снисходительно улыбнулся. — Магнитные поля во время больших возмущений в атмосфере Солнца могут отрываться, но гравитационные… Случай уникальный, а у нас слишком мало данных, чтобы сделать какой-либо однозначный вывод.

«А интуиция? — недовольно подумал Нескуба. — Что подсказывает тебе интуиция?» Вслух спросил:

— Что вы предлагаете?

Лойо Майо пожал плечами.

— Необходимо изучить поведение поля.

«Ну, конечно, изучить, проанализировать…»

После астронома поднялся астрофизик — низкорослый человек с копной черных волос. Говорил он коротко и категорично:

— Новая загадка природы. Парадокс. Вся надежда на радиолокацию. Коль скоро визуальных наблюдений недостаточно…

Молнией пронзила Нескубу мысль: черная дыра! Визуально ее не обнаружить, разве только если покроет какую-нибудь звезду, но это явление чрезвычайно редкое — такое покрытие…

Он уже отключился от того, что говорил астрофизик: слушал свои собственные мысли. И когда тот умолк, капитан смотрел на своих товарищей, но высказываться больше никого не просил. Эту его растерянность заметили, зашевелились. Нескуба опомнился и торопливо произнес:

— Совершенно верно: это явление требует исследования. Но прежде всего необходимо выправить курс «Викинга». Энергетическим резервом мы еще не пользовались. А он ведь и дается именно на случай непредвиденных, неожиданных обстоятельств. И если нет возражений, прошу всех немедленно занять свои места, антиперегрузочные костюмы обязательны. Дежурный пилот и штурман остаются здесь. Совещание окончено. — И Нескуба выключил запись.

Никто не возражал, все поспешили к выходу. Эола на мгновенье обернулась, и он увидел в ее глазах тревогу.

«Неужели уловила? — подумал он, и сердце его екнуло. Тонкая, родственная натура, родная душа».

Капитан, дежурный пилот и штурман надели антиперегрузочные костюмы, которые плотно облегали тело, сжимали ноги. Каждый занял свое место, откинув спинку кресла и сильно стянув на животе широкие ремни. Нескуба смотрел на своих коллег внимательно и с удовлетворением отмечал, что держатся они отлично, так, как и положено космонавтам. «А может быть, еще не догадываются об опасности? Да нет, опытные люди».

— Внимание, внимание! — заговорил в микрофон. — Доложить готовность! Энергоблок?

— Готовы.

— Жилищный сектор?

— Готовы.

— Аварийная система?

— Готовы.

Тем временем штурман заложил перфокарту в приемное устройство компьютера. Оставалось только нажать включатель и электронный пилот начнет коррекцию траектории «Викинга». А в случае, если он не справится с заданием, можно будет перейти на ручное управление.

Как только операторы всех систем жизнеобеспечения корабля доложили о готовности, Нескуба, окинув взглядом командные приборы, сказал в микрофон:

— Отсчет времени — одна минута.

Напряженную тишину командного отсека пронзили стократно усиленные звуки хронометра. Они бухали в самых отдаленных уголках огромного корабля, и казалось, это бьется его живое сердце, разгоняя по жилам кровь. Потянулись долгие, тягомотные секунды ожидания. Все притихли, насторожились, напряженно ожидая важное для всех и думая при этом все-таки о чем-то своем. Если было бы возможно те кадры, которые промелькнули в сознании экипажа за шестьдесят секунд, спроектировать на экран, получился бы довольно оригинальный фильм. Одному припомнился старт «Викинга», прощание с родными, другой видел извилистую синюю речушку и луговые травы, третий — своего вихрастого школьничка, оставшегося на Земле, а кто-то еще печальные глаза матери или веселую улыбку девушки из толпы провожающих на космодроме. Биолог Алк почему-то вспомнил летучих мышей, над которыми проводил опыты на Земле, и они казались ему очень симпатичными; он открыл у них тогда орган зрения, воспринимающий инфракрасное излучение, и тем самым опроверг утверждение об их биолокации, господствовавшее в науке более века. Эола видела нахмуренные глаза мужа, и ее охватил страх за судьбу экспедиции, потому что это гравитационное поле не предвещало ничего хорошего.