Чтение онлайн

Ноги подкосились. Докторишка, видимо, окончательно утративший расположение ко мне, не попытался удержать. Он разжал руку, и я со всего маху приложилась виском о твердый пол.

Я глухо простонала от боли, из глаз брызнул фонтан искр и, кажется, даже в ушах зазвенело от удара. Я не спешила вставать. Помимо того, что я не собиралась облегчать задачу психу затащить меня на разделочный стол, так еще и холодный пол оказался раем. После вспышки энергии в моих руках все тело испускало жар, и плиточный пол отлично его охлаждал.

Не успела я перевести дыхание, как крепкие руки подхватили меня под мышки и, не церемонясь, бросили на металлическую поверхность. Яркий свет ударил в глаза, и я с силой зажмурилась.

– Нет! Нет, пожалуйста! – я даже не сразу поняла, что это я молю доктора не трогать меня.

Где-то в другом конце коридора что-то глухо упало. Докторишка обернулся на дверь.

– Нет времени, милочка, с тобой церемониться. Они, конечно, оторвут мне за это яйца, но я должен успеть взять образец. Должен успеть, – бубнил себе под нос псих, скорее уговаривая себя, чем пытаясь мне что-то объяснить.

Паника охватила меня, от неизвестности я почти теряла сознание. Ожидание боли всегда страшнее и мучительнее, чем сама мука, это я поняла еще тогда, когда лечилась от рака. Когда боль охватывает тело, ты можешь отрешиться от нее, сжать зубы и терпеть, или от шока потерять сознание, что самое подходящее. Но минуты ожидания пытки сводят с ума. Каждую клеточку тела сковывает судорога страха, ты не знаешь, где будет этот прострел, а значит, не можешь приготовиться. Ничего не можешь. Ожидание убивает, медленно и мучительно.

Сжав кулаки и, с силой сцепив зубы, я раскрыла глаза. Отвернувшись от лампы, что светила в лицо, я увидела стоявшего рядом доктора. Он стучал по полному шприцу, выгоняя воздух. Меня передернуло.

Я окинула взглядом, стоящую перед ним тумбу и, не увидев ничего подходящего, собрала всю оставшуюся смелость и перевернулась на бок. Долго не думая, размахнулась и, что было сил, ударила психа связанными руками под согнутые локти. По инерции они полетели вверх и вогнали иголку ему в горло. Я подскочила на столе и выдавила часть содержимого шприца в тело мужчины. Не удержав равновесие, полетела на пол вместе с падающим доктором. Видимо, средство в шприце было очень действенным снотворным, потому что доктор так и остался лежать на кафеле с противной, но умиротворенной улыбкой на лице.

В коридоре снова послышался грохот. Не вставая на ноги, я на четвереньках поползла к двери. Нужно убираться отсюда, пока меня и спящего психа никто не бросился искать. Держась за ручку двери, кое-как встала на ноги. Далеко мне не убежать – это точно. Сил совсем не осталось. Чем я надышалась – не знаю, ребра нещадно болели, а от удара виском раскалывалась голова.

Выглянула в коридор. Он был пуст. Лишь откуда-то издалека доносились хлопки, похожие на выстрелы. Но я могла ошибаться. За спиной послышался стон. Я обернулась и увидела приходящего в себя доктора. Быстро же он.

Держась за стены, я пошла в сторону, откуда мы пришли. Выстрелы стали ближе, сзади до меня долетел хриплый окрик психа. Он требовал, чтобы я оставалась на месте и не смела никуда уходить. Кажется, он назвал меня сучкой. Хм, было бы странным остаться для него милой.

Когда мои ноги подкосились, я поняла, что к выходу не дойду. Чтобы не упасть, вцепилась в ручку ближайшей ко мне двери. Под тяжестью тела дверь открылась. Я ввалилась в помещение, снова рухнув на пол. Перевернулась на спину и толкнула дверь ногой, закрывая ее. Собрав силы, подползла к стене и села.

– Этого не может быть, – выдохнула я, так и не сделав вдох. Я была в комнате с мужчиной со вскрытым черепом.

Тошнота подкатила к горлу, я сильно сжала рот и зажмурила глаза. Не сейчас, не сейчас, Ника. Стараясь не смотреть на стол, я поползла к металлическим шкафам, стоящим в ряд вдоль стены. Такие пеналы обычно служат вешалками для верхней одежды. Первый закрыт, второй закрыт, пытаюсь дергать дверцы шкафов, но они закрыты.

– Пожалуйста, пожалуйста, пусть один откроется, – сдерживая всхлипы из последних сил, умоляла я.

Не знаю, кто меня в этом мире услышал, но предпоследний шкаф поддался, и дверца открылась. Внутри оказалось узко, полок нет, а на крюке висел уже давно не белый медицинский халат и огромный толстый фартук с засохшими кровоподтеками на нем.

Стараясь не дышать, я села на дно шкафа и закрыла за собой дверцу, зацепив пальцем за створку изнутри. И в этот момент дверь комнаты с грохотом ударилась о стену. Меня сковал ужас – я не хочу на разделочный стол! Боже, пусть это будет сон! Я хочу проснуться!

Беззвучные рыдания сотрясали мое тело. Когда дверца шкафа резко отворилась, я закрыла лицо руками и неистово закричала.

Когда я прибыл на место, где потухла энергетическая точка Ники, связующая нить здесь тоже оборвалась. Я оглянулся в поисках других следов девушки, но ничего не было. Ее эмоциональный фон нетрудно различить – он мерцает огненным светом в серебристой окантовке. Словно сама ее суть горячая, а вокруг защитный кокон – холодный барьер.

Здесь был Крот – эта дырявая тварь. Я знал его след, так как наблюдал за ним давно. Однажды он попался на сливе информации и не смог скрыть обман, свою нервную дрожь. Меня трудно обмануть, а эмоции, даже если их спрятать, я почувствую за километр.

Я включил свои сенсоры и осмотрел территорию. Здесь проходили десятки нитей как сосудов, так и канальных. Но все они были угасающие. Эмоциональные связи светят недолго. Все зависит от глубины чувств. Поэтому нить витает в пространстве до трех часов.

У Крота всегда присутствует доля страха: пил ли он в баре, шел ли от очередной девки, он всегда чего-то боится. Но это не удивительно, предатели должны быть начеку. Рано или поздно, их убьют свои или чужие. И так как Крот был с Никой в одно время, я стал искать след страха и волнения. И нашел. Страх всегда вибрирует, словно дрожит на ветру. Он грязно-серого цвета с темными прожилками.

Больше ничего не было в нити Крота, лишь чувство тревоги и желания убраться. Ни стыда за свой поступок, ни сожаления, ни капли сострадания.