Чтение онлайн

Роман старался почтительно слушать своего родителя-наставника, но в глубине души ему было очень неприятно огорчать Малинку и в самой малости. Начало пути они провели в продолжительных негромких беседах, единственным недостатком которых было то, что вопросы задавала исключительно Младшая Королевна. Роману казалось, что она в большинстве случаев имеет неплохое представление по интересующему ее предмету и лишь старается разузнать новые подробности. Он послушно удовлетворял ее любознательность, хотя оказалась, что рассказывать о всем известных вещах - дело не очень легкое. Порой Роман мучительно раздумывал, где следует поставить акценты или предложить особое разъяснение, а где можно ограничиться простой констатацией фактов. Девушка слушала внимательно и старалась не перебивать. Удалось заметить, что особенно ее интересовала суть разделения человечества на два гигантских космополитических общества и причины их стойкой взаимной неприязни. Роман поведал, что в основе разногласий лежат диаметрально противоположные взгляды на происхождение человека и на окружающий его мир. В свободном "Союзе-Содружестве Звездных Систем" альфой и омегой всего сущего считали Природу, бесконечный Космос, движение от простейшего к более сложному и постепенную эволюцию человеческого мозга, стремящуюся к почти бескрайнему совершенствованию. Отсюда логично вытекала концепция полной раскрепощенности Индивидуальной Личности и ее небольшой, но стойкий примат над общественным. Неизбежный и порой довольно противный агрессивный индивидуализм был ахиллесовой пятой подобной формации, однако продуманная система воспитания, в основании которой лежали понятия "Неизбежная Ответственность" и "День Совершеннолетия", помогали в девяносто пяти случаях из ста устранять неприятные перегибы. Правда, с оставшимися пятью процентами ничего нельзя было поделать цивилизованным путем, и приходилось прибегать к помощи различного рода лечебниц и карательных органов. Эта группа психически нестабильных людей и являлась источником опаснейшей преступности - в том числе, и организованной, с которой человечество боролось, кажется, со дня своего возникновения, а полная победа над нею была так же далека, как и тогда.

Сказав это, Роман поспешил добавить, что в "Элите" с подобной проблемой дело обстояло ничуть не лучше. Несмотря на дисциплину из-под палки, многочисленные табу и повсеместные запреты на то-другое-пятое-десятое, там тоже с избытком хватало уродов, плюющих на все и вся, кроме собственной сиюминутной выгоды. По мнению сына Командора, это отлично доказывало изначальную порочность "элитной" идеологии. Именно полное отсутствие прогресса в глобальной программе улучшения человеческих душ как нельзя лучше говорило о придуманности этой заманчивой, но увы фантастической субстанции. Не помогали ни тысячелетние проповеди, ни моления, ни покаяния. Максимум, чего смогли добиться на отдельных планетах "Элиты" - это покорность населения, повсеместное одобрение любых действий правящих функционеров и жесткая нетерпимость к инакомыслящим, которых в таких мирах практически и не осталось. Конечно, верховные жрецы "Элиты" громогласно на весь Космос вещали, что их общество и есть тот самый идеал, к которому необходимо стремиться всем заблудшим, чтобы обрести спасение, и, разумеется, правящие круги "Союза-Содружества" не менее истерично объявляли все это фикцией и самым грандиозным жульничеством во времени и пространстве. Подобная идеологическая грызня не сулила скорого объединения человечества в единую семью мирным путем - тем более, что с обеих сторон фанатиков хватало. Но фанатики "Элиты" были опаснее, ибо они время от времени выбрасывали лозунг так называемой "священной войны" с применением всех имеющихся и засекреченных средств уничтожения противника. Подобная угроза была отнюдь не шуточной, так как к личной жертвенности во имя великих целей там приучали с детства.

Справедливости ради стоило признать, что в большинстве поселений "Элиты" жили обыкновенные, в меру образованные и воспитанные люди, вот только взгляды на этот мир были у них, мягко говоря, странными, а если сказать грубее - надуманными и смешными.

Здесь Роман остановился и осторожно поинтересовался у Малинки, не задевает ли высказанное им суждение как-нибудь ее лично. Девушка помотала головой и, улыбнувшись, сказала, что все, не связанное с чрезмерной критикой ее, Малинкиной внешности, особого беспокойства ей не доставляет. Однако она тут же посерьезнела и добавила, что не совсем понимает, как могут казаться смешными убеждения, основанные на вере.

Роман тихонько вздохнул, услышав этот вопрос дошкольницы, отвечать на который приходилось, тем не менее, самым ответственным образом. На всякий случай извинившись, если придется повторять уже известные Очень Красивой Королевне вещи, он напомнил, что краеугольным камнем всего официального образа жизни "Элиты" является строгая, а порой и догматическая вера в Творца, во Всевышнего, в некое загадочное всемогущее верховное существо, которое было создателем всего сущего, и, как следствие этого - в конечность человеческого пути. Роман подробно рассказал о Свободе Воли, о Страшном Седьмом Суде, об Истинных и Мнимых Перевоплощениях, о постулате Вечной Любви и вытекающих из него совершенно неожиданных выводах. Он старался объяснять как можно более доходчиво и предупредил, что не станет касаться огромного количества всевозможных тонкостей, в которых до конца не разбирались и сами профессиональные проповедники. Разъясняя основные положения "Космического Крестианства", "Надмирного Язычества", "Великих Истин Пророка" и стараясь не запутаться в "Тайнах Перевоплощений", Роман отметил, что когда-то представители этих учений были непримиримыми противниками и откровенно враждовали между собой. Достаточно серьезные различия в текстах, символах и обрядах имелись и сейчас, но если раньше с угрозой допытывались: "Какой ты веры, человече?", то теперь более спокойно интересуются, веришь ли ты вообще - разумеется, во Всевышнего и Бессмертие Души. Если "да" и искренне, то к вам с уважением отнесутся в "Элите" и почти нейтрально - на планетах "Союза-Содружества". Если "нет", то лишь на последних вы сможете жить достойно и пользоваться всеми правами.

С любопытством выслушав несколько утомленного Романа, Малинка заявила, что - подумать только!
– теперь ей почти все понятно и лишь по-прежнему вызывает недоумение пренебрежительное отношение ее собеседника к вопросу о Вечной Душе. "Вполне очевидно, что природа человека тройственна, сочетая в себе животное, разумное и духовное, - не моргнув глазом, выдала она.
– Я не берусь определить их процентное соотношение (это у каждого по-разному), однако в том, что Душа существует, мне сомневаться не приходится! И удивительно, почему такой умный и... и симпатичный мужчина, как Роман, находит это смешным".

Ответом ей был сокрушенный вздох "умного и симпатичного мужчины", который вяло поблагодарил за столь лестное суждение о его внешних данных и умственных способностях, но не преминул заметить, что если его настойчиво призывают поверить в нечто несуществующее - например, в запасное сердце или третью почку - то он может только улыбнуться. "У меня есть тело, есть такая странная штука, как мозг, - сказал он, - а вот что касается "души", то, извини, такого органа я не имею. И при этом не считаю, что раз нет, то непременно нужно придумать".

Произнеся эти слова, Роман и не подозревал, что подставился и что им придется на некоторое время поменяться ролями. Быстро перекинув ногу, устроившись поперек седла и повернувшись всем корпусом к молодому человеку, Малинка предоставила своему коню возможность идти, как ему вздумается, а сама с жаром принялась растолковывать фон Хетцену-младшему, что, по ее мнению, к чему. В основе ее рассуждений лежало древнее и принципиально не опровергаемое предположение об ответственности конструкции типа "мозг" и за рациональное, и за иррациональное в поведении человека. Младшая Королевна довольно бойко оперировала научными, теологическими и философскими терминами, причем в дебри не лезла, а выражала свои мысли вполне доходчиво. Роман не собирался как-то запутывать девушку, но было трудно удержаться от проверки, когда в одном из своих пассажей она проглядела очевидную дуаль, никак ее не прокомментировав. Вежливо прервав энергичную речь Королевны, он заметил, что для телесной и духовной сущностей толкование понятий "разумность, рациональность" может совпадать, а может и различаться до полной несовместимости; следовательно, имеется треугольник с устойчивой вершиной, но имеющий два основания, которые к тому же располагаются в разных плоскостях... Как она это объяснит?

Объяснить удавалось либо начав бесконечное философско-мистическое словоблудие, к чему надо было обладать определенной склонностью, неопределенной начитанностью и отличной памятью, либо доказав известную самостоятельность мышления. Малинка продемонстрировала нечто третье - ее толкование было настолько решительным и бойким, что Роман заподозрил девушку в распевании чужой и хорошо заученной песни. Первым делом она разрушила гипотетическую конструкцию собеседника, отломав и отбросив одну из плоскостей, а оставшийся треугольник разделила горизонтальной чертой посередине, мимоходом предупредив несколько озадаченного Романа, что эта воображаемая линия есть обозначение нашей мыслительной субстанции. Ее движение между вершиной треугольника ("Душой") и его основанием ("Телесной Природой") и определяет степень эволюции человечества вообще или уровень развития данной конкретной личности. У пещерного существа с его каменными топорами и полуплеменной организацией праобщества линия мозга очень мала она фактически сведена к точке, в которой зачатки духовности почти не просматриваются. Тело и его чисто физиологические потребности контролируют все поведение, которое устремлено исключительно на выживание или на его идеал, то есть, выживание как можно более комфортное. Если же взять другую крайность - современную творчески организованную индивидуальность типа, скажем, Кристофера Эйми ("...я видела фильм о нем и... и его личной жизни..."), то здесь получается обратная картина: духовное развитие приняло гипертрофированные формы, планка застыла у самого основания, и груз возвышенно-чувственного намертво задавил почти все естественные желания живого организма ("...Эйми сутками находится за музыкальными инструментами или дирижерским пультом, плохо питается, не выходит на прогулку... дальше я не буду...") "Предположим, в этом что-то есть, - многозначительно заметил Роман, - однако схема получилась уж больно простая! Построен странный "аморфный" лифт, в котором разместились, постоянно тесня друг друга, Тело и Душа; на заданной вертикали имеется пункт "А" и пункт "Б", определен вектор движения, а дальнейшие выводы напрашиваются сами собой..." - "Разумеется, направление движения вектора не может быть подвержено сомнению, - очень важно подтвердила Малинка с чуть ли не профессорскими интонациями в голосе, - однако обязательная поступательность развития должна сочетаться с "принципом маятника". Важно не только местонахождение "лифта", но и наличие у него свободного хода, сглаживающего неизбежные перекосы!" - "Говоря другими словами, - лукаво осведомился Роман, - достопочтенному Кристоферу Эйми не мешает регулярно совершать продолжительные пешие прогулки, наслаждаться природой, устраивать традиционные застолья с обильной закуской и выпивкой, завести многочисленных друзей, которые эти застолья будут с охотой посещать; начать интересоваться хорошенькими женщинами, а может, и создать собственную семью, пока еще позволяет возраст, да? А когда появится желание поработать, то "маятник" послушно даст обратный ход, и все будет в порядке!" - "А почему нет?
– Малинка недоуменно приподняла брови.
– У него тогда будет более счастливая уравновешенная жизнь, и здоровье обязательно поправится..."

Роман разочарованно вздохнул, но, чтобы не обидеть Младшую Королевну, нейтрально пожал плечами с одновременным наклоном головы, означавшим: "Ну, может, оно и так..." Вообще-то, большего от этой девочки и ожидать было трудно - хорошо еще, что она умеет более-менее связно рассуждать на серьезные темы. Оставалось задать необходимый вопрос и выяснить, не высказывала ли она соображения рыцаря Сержа, кои он выстрадал к сорока годам, а затем поделился ими с Малинкой, дабы окончательно завоевать девичье внимание.

Младшая Королевна немедленно ответила, и в ее искренности сомневаться не приходилось. С огорчением она поведала, что Серж придерживается абсолютно иных взглядов, с которыми ей трудно согласиться. Выяснилось также, что и самому рыцарю его собственное мировоззрение не доставляет удовольствия, ибо оно отличается полным безверием и крайним пессимизмом - и это при его ровном характере и жизнелюбии! "Я неоднократно пыталась на него повлиять, - пожаловалась девушка, - но он к моим словам всерьез не прислушивается. Правда, - добавила она, и лицо ее прояснилось, - он ни к кому не прислушивается".
– "А как насчет обратного влияния?" поинтересовался Роман. В ответ тяжело вздохнули: "К сожалению, все, кто проявляет ко мне интерес, и те, к кому иногда проявляю интерес я, в конце концов, обязательно начинают строить на мне какие-то свои расчеты..." - "И Серж?" - осторожно уточнил сын Командора.
– "И он, - с грустью поведала Малинка, - причем порой кажется, что именно это и занимало его больше всего".
– "А знаешь, - все так же медленно продолжил Роман, - кажется, моя сестра положила на рыцаря глаз".
– "Ты так думаешь?
– встрепенулась Малинка.
– А... а мне показалось, что наоборот".
– "И с конкретной целью?" - "Наверняка, но, уверена, не имеющей отношения к чувствам".
– "Странно, что вы почти не общались друг с другом. Моя сестричка умница и к тому же замечательная собеседница!" - "Она могла подумать, что я просто ревную, Малинка снова улыбнулась, но на этот раз лишь уголками губ, - а это неудачное начало для близкого знакомства. И... и еще, честно говоря, я ее немного побаиваюсь".

Тут уже рот приоткрылся у Романа. Не дожидаясь объяснений Малинки, с которыми та и не спешила, он было принялся с жаром расхваливать всевозможные достоинства Эльзы, но затем запнулся на полуслове и очень осторожно спросил, не нанесла ли его импульсивная сестренка какую-нибудь личную обиду Младшей Королевне.

Малинка быстро взглянула на взволнованного кавалера, а затем отвернулась и бойко помотала головой. Одним движением приняв нормальную позу всадника, она вновь обратила свое лицо к Роману и заулыбалась, как ни в чем не бывало. Тот машинально задал какой-то не слишком серьезный вопрос и сразу же получил доброжелательный и не слишком серьезный ответ. Неловкости не возникло, и все же что-то мешало молодому человеку продолжать беседу столь же доверительно, как раньше. К тому же он заметил в облике девушки небольшую замкнутость.