Чтение онлайн

Вот так умирают простые христиане. По словам апостола Павла, «жизнь – Христос, и смерть – приобретение» (Флп. 1: 21).

В одном крестьянском доме зимой должна была отелиться корова, и хозяин пустил ее в избу, в теплое место, чтобы не заморозить теленка. В это время у хозяина пропали деньги. Долго искал он их и, так и не найдя, пошел к колдуну, который жил недалеко от них. Поделился он с колдуном своим горем. Тот сочувственно покачал головой, потом молча встал и пошел за печку. Открыл в подполке дверку и стал спрашивать сидевшего там лукавого.

– Что сказать мне ему? – шептал колдун.

– Деньги его корова съела, когда они выпали из кармана в пойло. А ты скажи, что сноха взяла. Она от клеветы и горя удавится, и душа ее будет наша.

Так и сказал колдун хозяину. И случилось бы великое несчастье в этой семье по навету лукавого, да Бог по Своему милосердию сокрыл от них обоих другую тайну. Крестьянин пришел не один, а с внучком своим. Озябший на морозе ребенок залез погреться на печку и все слышал, что лукавый колдуну говорил. Незаметно слез внучонок с печки и пошел со своим дедом домой, а по дороге ему и рассказал, как хочет лукавый сгубить невинную душу. Поверил дед его словам. Корову пришлось зарезать на мясо, а в желудке у нее нашли хоть и мокрые, но целые деньги, на которые хозяин купил новую животину. Больше он никогда к колдуну не ходил. Уразумел, что ничего доброго от служителя лукавого ждать не приходится…

Иногда мы говорим: «Что-то душа болит». Это значит, что наша душа что-то чувствует, переживает, томится в теле в ожидании чего-то непредсказуемого – близкого или отдаленного события, несчастья или, может быть, даже рокового исхода. В жизни мне приходилось наблюдать много случаев подобного рода предчувствий. Так, в городе Чистополе один студент Казанского авиационного института приехал домой к родителям, чтобы повидаться с ними. Как рассказывала его мать, он весь роковой для него день был неспокоен с самого утра, томился, сам не зная, что с ним происходит. Вечером, когда все собрались за столом, пришла девушка, с которой он дружил. Вслед за ней пришел местный ее кавалер. Произошла ссора, драка, и студент был убит. Сердце не обмануло его в предчувствии смертельной опасности.

Еще два случая – из монастырской жизни.

Монахиня Силуана из Пюхтицкого монастыря за месяц до своей кончины говорила, что у нее очень болит душа. Может быть, с сыном что-то случилось во Франции? Она все ждала его приезда на Московский фестиваль, который должен был состояться в тот год. Но так и не дождалась. Наверное, материнское сердце подсказывало ей, что она уже не увидится с сыном в этой жизни.

Группа воспитанников Московской духовной семинарии жила летом в Пюхтице, помогала в ремонте домов. Один из них, по имени Дима, как заметили сестры, все время говорил о смерти и в отличие от других ребят всегда был грустный, задумчивый. Вскоре после отъезда этой группы мы узнали, что Дима-семинарист погиб во время пожара в общежительном корпусе семинарии.

Вместе с этим хотелось бы рассказать еще одну печальную историю о рабе Божией Надежде из Чистополя. У нее не было ни семьи, ни дома. Жила она у своей замужней сестры. Ходила в церковь, помогала бедным, немощным старушкам да изредка наведывалась к нашим старицам. Питалась поминками да скудной домашней трапезой, так как сестра с мужем ели молочное и мясное, а Надежда соблюдала посты и постные дни. Из-за этого были у нее с родными ссоры. Сестра с мужем хотя и не отрицали Бога, но не молились, в храм не ходили и часто пили. От этого больно было на душе у Надежды, и она увещевала их покаяться, изменить образ жизни. Все это настолько раздражало мужа сестры, что он даже угрожал Надежду убить. Только в нашем доме она находила успокоение. Как, бывало, запоют монашки любимый Надеждин кант:

так и зальется бедняжка слезами, словно чувствуя скорую гибель. Каждый год мы с матерью бывали у стариц, навещали их. Однажды в Пюхтице я разговорился с одной монастырской сестрой и узнал, что она была близкой подругой Надежды. Эта сестра рассказала мне свой сон. Видела она глубокий деревенский колодец и на дне его – лежащую Надежду, заваленную большими камнями. Жива ли она теперь? Приехав в очередной раз к старицам, я спросил про Надежду.

– Пропала она куда-то, – вздохнув, ответила Анна Михайловна. – А сестра с мужем дом продали и уехали.

– А у них был во дворе колодец? – спросил я.

– Да, был, но они закидали его камнями, наглухо забили и сказали покупателям, что вода в колодце стала плохая, а потом совсем пропала и пользоваться им нельзя.

Так закончилась печальная история Надежды. Верным оказалось ее предчувствие и пророческим – сон Пюхтицкой монахини.

Много написано о чудесах святителя Николая, Мирликийского Чудотворца. Хочу и я поделиться с читателем рассказом о чуде святителя, происшедшем в нашей жизни в конце пятидесятых годов. Пятнадцатилетним привезла меня в Чистополь мать из противотуберкулезного санатория, где я пролежал пять с половиной лет в гипсовой кроватке.

Стояла поздняя осень, моросили дожди. На улице было хмуро и грязно. Так же тоскливо было у меня на душе. В небольшом деревянном домике мне суждено было начинать новую жизнь, ходить на костылях, в кожаном корсете, связанном металлическими пластинами, спать на доске или жесткой кровати, учиться заочно в местной школе.

Не успев привыкнуть к новой обстановке, я вскоре снова заболел. То ли дальняя дорога из санатория до дома, утомительные ожидания на пристанях и вокзалах, то ли осенняя слякоть растревожили мою болезнь, но я опять начал впадать в отчаяние. Блеснувшая было надежда на лучшее погасла при мысли, что снова годами придется где-то лежать. Эта мысль не давала мне покоя, пугала и свела бы с ума, если бы не родившаяся вера в Бога, которая утешала мою душу и давала силы нести жизненный крест. Я жил и учился дома, выполняя школьные задания, которые приносила и уносила соседская девочка, моя одноклассница.

Когда выпал снег, мать этой девочки и моя мама возили меня по воскресным дням на санках в церковь. В церкви я находил большое утешение, молясь за службой. Особенно нравилась мне Херувимская песнь, исполняемая монашеским хором из закрытого в тысяча девятьсот двадцать восьмом году Чистопольского женского монастыря. Благодать Святого Духа наполняла мою скорбящую душу, и я умилялся сердцем.

Моя мама была неграмотной, но сообразительной и памятливой женщиной, а главное, имела глубокую веру в Бога. Она молилась сердцем, испрашивая у Бога милости себе и детям, часто плакала в скорбной своей сиротской жизни. Особенно она молилась Божией Матери и угоднику Божию Николаю, которого называла ласково «Николай Угодниче, батюшка». В годы войны, после ухода отца на фронт, ей с тремя детьми жить было очень трудно. Довелось работать и завхозом в больнице, и уполномоченным по заготовкам сельхозпродуктов для фронта, и даже лесником, пока позволяло здоровье. И везде она работала честно, получая похвалы и награды. Рекомендовали ее и к вступлению в партию, но мать заявила: «Я неграмотная, да к тому же и верующая, а вам таких не надо». Так и трудилась в поте лица.

И вот пришло искушение. Однажды зимой мать вызвали в горсобес и потребовали привезти справку с места ее прежней работы. Ехать надо было срочно. Снега выпало много, метели занесли все дороги, и ходили только трактора с санями, на которых возили народ и товары из города. Мать оделась тепло, помолилась Богу, благословила меня и пошла в пургу – на остановку.

На выезде из города стоял, ожидая трактора, народ. Подошли две рычащие машины с пустыми санями. Людей посадили на солому. Села в самую середину и мать.