Чтение онлайн

На выручку мне, неожиданно пришёл Мидо:

– Что тут непонятного? Просто перенеслась магическим способом... Телепрот называется.

– Не телепРОт, а телепОРт, - исправил его Ресл. – Дядька Йурен про такое рассказывал. Их обычно эльфы используют.

– Да, магия, не иначе, - согласилась я.
– Других объяснений нет.

В отличие от меня самой остальных такой ответ устроил.

– А куда ты хотела попасть, Оллика? – очередной раз переврал моё имя Локоб. После чего остальные вдруг внезапно замерли и зашёптались.

Не знаю, чем была вызвана такая реакция, но поняла, что сейчас от моего ответа зависит если не дальнейшая судьба, то слишком многое. Стараюсь осторожно подбирать слова, чтобы не получилось двусмысленности:

– Вообще-то, я мечтаю в ваших краях найти своего отца.

Удивление ребят усилилось. Ну что я такого сказала? Однако обижать меня пока не собирались, и я продолжила:

– Он весьма известный человек. По крайней мере, был им много лет назад, когда я родилась. Папа спортсмен, легкоатлет. Он выигрывал самые главные соревнования по бегу много лет подряд.

Теперь на лицах ватаги расплылись широкие улыбки. Подростки кивали друг другу и тихонько шептались, проговаривая уже третий вариант моего имени:

– Олика?.. Олика!.. Олика…

Ничего не понимаю. Стою и молчу.

– А сколько тебе лет, Олика? – спросил Локоб.

Снова наступила гробовая тишина. Интересно, при чём тут мой возраст?

– Тридцать было, весной, - сказала я.

Мой ответ послужил началом грандиозного веселья среди туземцев. Ребята радостно запрыгали вокруг. Потом схватили меня за руки и с криками: «Дядька Фатун! Ваша дочь нашлась! Олика вернулась!» потянули вверх по извивающей змеёй тропинке. До сих пор не соображаю, что происходит. Просто подчиняюсь судьбе и иду.

Если б ты только знала,

Как я люблю тебя.

Как сердце моё замерзало, -

Ему не хватало тепла.

Тепла не от пламени жаркого,

И света не Солнышка яркого.

В жару, в холода и в ненастья

Хотел я, чтоб грела меня

Любовь моей нежной и ласковой, -

Чьё имя шепчу ночью я.

Той самой, чей образ магический

Является в грёзах и снах.

С которой ещё до рожденья

Господь обручил в небесах.

Мой цветок, тебе тайну открою:

Нас сóздали, чтобы быть вместе,

Ты – только со мной, я – только с тобою.

Пусть сто лет пройдёт или двести, -

Дождусь я тебя, подруга,

Всегда будем рядом, вдвоём.

Счастливыми станем друг с другом

На свете и этом и том.

Нет ближе тебя, нет роднее,

Мне не нужен никто и ничто.

Только девушка с именем Поля -

То есть ты! Иль совсем никого.

Засыпал я и вновь просыпался

С одной мыслью: что встретишь меня,

Сквозь пространство прорвёшься и скажешь:

«Здравствуй, милый! Люблю тебя я!

Не покину тебя и не брошу,

Ни на час, ни на миг, никогда!

Я твоя навсегда, мой хороший,

Обними же покрепче меня!»

Парень очередной раз перечитал стихотворение и сунул листок в карман комбинезона. Покажется странным, но с девушками молодому человеку не везло. От природы стеснительный Егоров в свои двадцать с хвостиком выглядел, как Ален Делон на пике своей популярности. Но даже с такими данными затруднялся найти ту единственную, рядом с которой хотелось пройти весь жизненный путь.

Одна не верила в любовь. Другая строила из себя жертву этого чувства. Третья была ничего, но курила (а таких Егоров презирал ещё больше, чем имеющих эту привычку мужиков). Четвёртая не хотела детей. Пятая ещё что-то. Список можно продолжать ещё долго. То есть женским вниманием парень обделён не был. Но вот серьёзных отношений не получалось ни с кем. Может это он такой неправильный?

Правда была одна, которая идеально подходила. С ней всегда хорошо, весело, интересно. И, главное, Полине тоже он не безразличен. Они даже признались друг другу в любви. Во сне. Там, где и проходили все их свидания.

Началась эта история около года назад. Егорову каждую ночь снился один и тот же сон: будто его, из горящего танка вытаскивает и несёт на плечах молоденькая санитарка. Фашистcкие пули свистят над головой, поблизости разрываются снаряды, а она тащит и приговаривает: «Потерпи, миленький, ещё немножко осталось. Я сильная - дотащу, ты только не умирай». Но девушка не успевает, потому что ранение тяжёлое, а медсанбат далеко. Со смертью наступало утро и пробуждение.

Так продолжалось несколько месяцев, пока парень с отцом не поехали в Прохоровку, поздравить деда с Днём Победы. Старый Егоров в тот день показал внуку последнее письмо с фронта, написанное братом. В нём солдат радостно сообщал матери, что нашёл ей хорошую сноху. Что после войны они с Полиной поженятся, построят дом рядом с родителями, и будут жить долго и счастливо. Передавал привет младшему и обещал привезти велосипед. А на следующий день принесли «похоронку». Дед крякнул, помянул старшего брата чаркой самогона и вытер рукавом влагу с морщинистой щеки.

– А кем на войне был брат твой, деда? – с учащенно забившимся сердцем спросил младший Егоров, но ответ уже предвидел.

– Танкистом, Ванюшка. Он же до войны трактористом работал, ему почти переучиваться не пришлось. За неделю курс молодого бойца прошёл и на передовую. На «тридцатьчетверке» проклятых бил. Тут, недалеко от родимого дома и погиб. Красивый был чертяка, бабы по нём так и сохли. А он всё выбирал. Так до армии ни одной девки и не «попортил».

– А фотографии той девушки случайно нет?

– Есть! Он её как раз у последнем письме и выслал. Вон в серванте за стеклом стоит. Мамка наша - прабабка твоя - её в рамочку вложила. Так и стоят там вместе, - деда задвигал туда-сюда челюстью, и на его лице снова показалась слеза.
– Ой, не дай Бог, внучек, пережить какой матери своих дитяток.

Парень достал фотографию: на ней в военной форме красовался двоюродный дед. А впереди на стульчике сидела… ОНА! Такая же, как во сне - в косынке и медицинском халате поверх гимнастёрки.