Серая Дымка
Шрифт:
– Мы хотим вас отблагодарить, Катя! Вы такая… – и Галя не договорила, бросившись девушке на шею, чтобы обнять ее. Та увернулась прочь от странной нанимательницы с горящими глазами, смазанным макияжем от пота и порванной в борьбе с Вадиком рукавом куртки, – что вы делаете, Галя!? Не трогайте меня! Вадим, что происходит!? – позвала няня главу семейства, – помогите мне! – она юркнула за его спину.
– Коснись её, Вадим!!! ДОТРОНЬСЯ ДО НЕЕ!!! Ты же не разу ей даже дверь не открыл!! Домофон!! – орала Галя странное, – домофон всегда не работал, когда она приходила!! Мы ни разу не открыли ей дверь через домофон!! Потому что ты слышал вызов домофона в своей голове! – долбила Галя пальцами себе по вискам. Сейчас она идеально походила на сумасшедшую. – А она, эта няня, просто входила в дверь!! Или стояла у лифта! Все, что уже видел Миша!! Она является нам! Она нереальная!! ГИПНОЗ!! – громко шипела Галина, вылупив глаза на напуганную девушку.
Вадим и Катя забились в угол от несущей ахинею молодой матери. На шум вышла соседка. Та, что жила слева. Пенсионерка Клавдия Федоровна чуть не упала в обморок, видя озверевшее лицо Буряковой Галины, кидающейся на мужа в попытках дотянуться до няни. Руки Галины были вытянуты вперед. Она сжимала пальцы, как дикая кошка, стараясь зацепить жертву острыми когтями.
– Клавдия Федоровна! – завопил Вадим, – принесите воды! – Та понеслась скорее домой, прихватив с полки у иконостаса бутыль со святой водой. Она щедро опрыскала голову Гали, вода потекла по ее лицу, холодные струи стекали за шиворот. Галя обернулась и выхватила стеклянную тару из рук Клавдии. Вадим как раз отошел от няни и Галине хватило времени, чтобы сделать замах. Со всей силы она швырнула увесистую стеклянную бутыль в няню Катю. Девушка не успела закрыться руками. Бутыль летела ей прямо в голову. Еще мгновение, и на стену прыснет не святая вода, а серое вещество из раздробленного черепа Катерины.
Бутыль врезалась в окно лестничной клетки за спиной девушки, разбивая вдребезги стекло. Священный сосуд прошел на вылет… и через окно, и через голову няни. Волнообразное колыхание образа Кати вновь предстало перед Вадимом, Галей и Клавдией Федоровной. Галя попала точно в цель. Бутылка прошла через няню, как через пять дэ модуляцию и разбилась об асфальт на проезжей части. Следующей на плитку лестничной клетки шлепнулась в обморок Клавдия Федоровна. Подойдя теперь к няне, Вадим коснулся ее руки, и та прошла навылет.
– Роботизированная голограмма?.. – оборачивался он по сторонам, ища поддержки у каких угодно свидетелей, кроме своей семьи.
– Нет, она только в твоей голове! В моей голове! В голове соседки Клавдии! Она визуализация посланного нам образа. Ее здесь нет.
– Кем послана?.. Зачем?..
– Наш сын послал нам образ няни в головы! Именно такой он запомнил ее! Она приходила на собеседование в этой одежде и каждый день мы видели ее одинаковой! Только что после спортзала я встретила Катю в магазине. Она никогда у нас не была. Потому и деньги ни разу не взяла. Она не могла передвигать предметы и вступать в контакт с физическими объектами…
Их разговор прервал шум в лифте и показавшиеся на лестничной клетке врачи скорой. Один из низ тут же ринулся к соседке, лежавшей на полу, – что у нее? Сердце? Был вызов про маниакальное поведение?
– Кажется, сердце… – пятилась Галина к мужу, подтягивая оторванный рукав к плечу, – она что-то говорила про девушку из… света. Если вам скажет, не верьте. Померещилось, наверное. – Никакой няни Кати за спинами Вадима и Гали уже не было.
– Мамаша, вы хоть детку свою уведите! Чего малышу на такое смотреть?
Только сейчас Вадим и Галя заметили стоящего у двери в квартиру Мишу. Его черные глаза впивались в родителей со спокойной улыбкой на мудром личике.
Глава четвертая
«Сомнолог»
После случая с гипнозом, наваждением, проекцией или еще Бог знает чем, Галя рассказала мужу о телефоне психотерапевта с визитки. Что там особый санаторий, а не психушка. Почему бы не попробовать? «Ну что мы теряем!? Нам уже нечего терять».
Они собрались в дорогу следующим же утром, проведя бессонную ночь в детской Миши. Спать решили поочередно, по три часа, сменяя друг друга. Разложив гостевые раскладушки коротали ночь за просмотром киношек и чтением всякой ерунды в интернете. А с наступлением утра, покидали первую попавшуюся одежду, если придется остаться на ночь. Санаторий находился за московской областью, более ста пятидесяти километров в дороге. Вадим предупредил по почте коллег, что простудился и берет больничный.
Прибыв в указанное место, Буряковы сворачивали от одной деревни к другой, промахнувшись с нужными поворотами пять раз, пока не выехали к постройке, напоминающей частную виллу. Резные ворота из витого чугуна высотой в шесть метров открылись электрическим приводом. Санаторий – вилла был выстроен из красивого белого камня, отделанный скандинавскими плитами, имитирующими природный износ с зеленоватой патокой. Крыша с башенками и ветренными флигелями, ухоженные газоны посреди соснового леса. Психушка напоминала дорогой отель с ухоженной территорией, альпийскими горками, фонтанами и беседками.
Минуя центральный вход, Буряковых встретила одна из администраторов. Она взяла их документы и подготовила договор. Кофе – леди сервировала чай с зефиром в шоколаде у гостевых диванов на золоченом столике. Через двадцать минут ассистентка проводила напуганную притихшую семью к кабинету Слаквы.
– А вы у нас семья Буряковых! Давайте знакомиться, – протянул руку высокий мужчина в костюме. Ему было около сорока. Голова круглая с небольшими проплешинами от седых висков. Он говорил неторопливо и вкрадчиво, видимо, как все психологи. Желая оставаться для каждого своего пациента, другом, соратником, жилеткой для слез, подушкой для объятий, священником для исповеди. – Меня зовут Артур Артурович Слаква, главный врач, профессор психиатрии. Со всеми первичными посетителями предпочитаю встречаться лично. Прошу в мой кабинет, проходите. – Слаква жестом пригласил встревоженную семью проследовать за резную дверь со стеклянным витражом. Цветная мозаика стекла светилась на солнце и, если как следует приглядеться, обязательно увидишь в узоре диких орланов, парящих над прериями.
Проходя в кабинет Слаквы, Буряковы продолжили рассматривать лепнину потолка в стиле барокко, золотые канделябры люстр, высоченные окна от пола до потолка с видом на сосновый лес. Стены сплошь покрывали светильники: от крошечных до огромных. Больше пятидесяти и все они были включены, несмотря на середину дня. Обстановка кабинета тоже была странной. Галя заметила, что все фотографии и картины висят на стенах вверх ногами. Такая же ситуация с часами и любым предметом, что можно было устойчиво поставить. Они стояли перевернутыми: сервизные чашки, покрыты на перевернутых днищах блюдцами; телевизор без звука с рекламным роликом санатория. Теперь Галина поняла, что и витраж в двери был сложен так же неправильно. И то были не белые орланы, а льдины посреди океана. Слаква пояснил, – такая обстановка заставляет активнее работать мозг. Все, что для головы непривычно, обрабатывается иначе, пока не станет обыденным.
– Наш сын так делает! Все предметы ставит вверх ногами… Почему?.. И у вас здесь так же… Это особый диагноз? – взволнованно начала разговор Галя охрипшим от вчерашнего ора на лестничной клетке голосом.
– Скорее особый сигнал миру. – Подумав, ответил врач.
– Какой сигнал? Что пора пациентом в дурку! Теперь в этом окружении и он стал бы нормальным. – Ерничала Галина.
– Мы здесь никого не называем пациентами. А то, что для вас кажется непривычным, для наших гостей норма. Или вы принимаете их мир, или они ваш.
– А ваш? – Не унималась Галя, – у вас мир, разве не такой, как у нас или у них?
– Мой мир всегда где-то между. Я нейтральный рефери. Никого не сужу, и не принимаю ничью сторону, только констатирую увиденные мною факты. Прошу, располагайтесь на диване, – Слаква уселся в кресло на тонких золотых ножках. Кресло было выполнено из красного бархата с широким подголовником. – У нас повсюду постелены ковры из шерсти альпак. Малыш может разложить свои игрушки рядом с вами, если вы не захотели оставить его в детской комнате.