Чтение онлайн

— Надин, у меня к тебе деловое предложение! — услышала она у себя за спиной.

Повернувшись к нему, она с улыбкой поинтересовалась:

— Какое?

— Можно я у тебя куплю то умопомрачительное белье, которое ты мне вчера продемонстрировала?

— Зачем оно тебе? — удивилась она.

— Ну, мне бы хотелось, чтобы оно оставалось здесь, я бы мог к нему прикоснуться в любое время. Ты наверняка за него отвалила кучу денег, и я…

Улыбка медленно сползла с ее лица. Он быстро продолжил:

— Я просто подумал, может, ты копишь на поездку на Мальдивы или на бриллиантовую диадему… — попытался он неуклюжей шуткой хоть как-то разрядить ситуацию. — И я бы помог тебе, компенсировав белье, ты же для меня его купила… — черт, получилось совсем коряво.

— Прости, — уже серьезно продолжил он, — Я вижу, что ты экономишь, хотел предложить помощь…

Это был момент, который, она была уверена, рано или поздно наступит и нужно будет решать либо впускать его в свою жизнь, полностью и окончательно, либо не пускать, но тогда второго шанса уже не будет. Либо да, либо нет, и эти «да» и «нет» — окончательные, повернуть назад уже не удастся.

Она отвернулась к раковине, выключила воду, которая все это время текла из крана, подгоняя ее принять решение.

Он стоял сзади. Спиной, затылком она чувствовала его, чувствовала, что он тоже ждет.

И она начала тихо говорить:

— Папу убили на глазах у мамы… застрелили… мама кричала… долго кричала… наверное, поэтому соседи вызвали милицию и скорую. Я приехала с работы, когда там уже собралась толпа народа. Мама кричала, милиционеры ходили туда-сюда, врач пытался вколоть маме какое-то успокоительное… следующие дни я плохо помню, маму увезли в больницу, периодически появлялись и исчезали какие-то люди, им нужно было платить за что-то из организации похорон, ходила к маме, приносила еду. Было очень страшно, потому что она ничего не говорила и меня не видела, просто лежала, молча глядя в одну точку. Маму не пустили на похороны папы, ее перевели в психиатрию. А… а потом появились несколько человек с бритыми головами и сказали, чтобы к утру мы освободили квартиру… (с тех пор не люблю бритоголовых и вой сирены скорой помощи)… тогда стало совсем страшно… я собрала, что могла унести в паре сумок, переехала к Ирке, моей подруге, она как-то звонила мне при тебе.

Он кивнул, зная, что она не увидит, но точно почувствует, что он помнит, что ему важно каждое мгновенье ее жизни.

— С деньгами стало совсем тяжко. Все то, что у меня было, как-то разошлось буквально в несколько дней. Я знала, что у родителей был сейф, но никогда не интересовалась, что в нем, да и кода не знала. Пошла к начальнику просить повышения зарплаты, или хотя бы аванса, а он мне предложил место в головном офисе в Москве и зарплата больше и обеды оплачиваются и жилье за счет фирмы — так что иностранцы тоже не все сволочи, как оказалось. Так я оказалась в Москве, живу тут уже года три.

— А маму ты устроила в частную клинику, — кивнул он, понимая, куда уходит ее зарплата.

— Я как-то приехала ее навестить и увидела… — голос срывался. — Там с ними обращались хуже чем с дикими зверями. Я не могла ее там оставить, в тот же день забрала, пришлось задержаться, найти частное учреждение такого рода, оказалось дорого, но выбора у меня не было, да и время поджимало, надо было возвращаться в Москву, терять работу совсем уж было не к месту, — горько улыбнулась она.

— Твоя мама и сейчас там?

— Да, сейчас она счастлива, живет в мире прошлого, когда папа был с ней, ждет его с работы, а когда я приезжаю, думает, что я ее маленькая девочка.

Она почувствовала, как он подошел вплотную, положил подбородок на ее макушку.

— Прости, я не знал… я бы не начал…

Она повернулась и зажмурившись, сильно прижалась к его большому телу, пытаясь раствориться в нем, впитать его силу и энергию, ища в нем лекарство от боли, точившей ее несколько лет. Он не жалел, просто наполнял ее силой, давая ей смысл жить, а не выживать, дальше.

— Моя мать умерла, когда мне было тринадцать. Ее сбила машина, она умерла в больнице «от повреждений несовместимых с жизнью». Отец начал пить. Я тогда не понимал… только с возрастом начинаешь понимать родителей. Он детдомовский, и когда мама, девушка из приличной семьи пошла с ним на свидание, а потом и вышла замуж, для него это было как путевка в жизнь. Она была для него как солнце, как воздух, которым он дышал. Сейчас мне кажется, если бы нужно было свернуть гору для нее, он бы перелопатил эту гору до основания. Он никогда этого не говорил и не показывал. Я потом понял, спустя много лет. Мне бабушка рассказала. Не все, конечно. Многое я помнил, просто после разговора с бабушкой по другому посмотрел на все, что делал отец. Он был предан матери, наверное, только его преданность ей не дала ему найти того пьяного водителя и убить. А ведь он хотел, очень хотел! Эта злость, которую он не мог выпустить наружу, и избавиться от нее тоже не мог, она разрушала его изнутри. Он умер от рака, через восемь лет после матери.

— Слушай, а я тебя с бабулей познакомлю, — с преувеличенным энтузиазмом сказал он.

Она подняла на него зареванное лицо с красными влажными глазами и шмыгнув носом, улыбнулась:

— Да?

— О! Моя бабуля мировая женщина, для нее командовать фронтом — мелковато. Вот кто всех построит! У нее все по струночке ходят, — с любовью сказал он.

— Ладно, — согласилась она с тихой улыбкой. И, вытирая мокрые щеки руками и шмыгая носом, продолжила: — Ладно, слишком много воспоминаний для одного утра, — улыбнулась она шире, настраиваясь на хороший день. Как-то сразу стало легче от того, что высказала ему все свое наболевшее. От того, что он приоткрылся для нее. — Готов выходить? Я на минуту в ванную и выходим — да? — прозвучало нарочито бодро, но как-то же нужно было менять настроение, даже через силу.

Ну что же ему купить? В который раз задавалась она вопросом: что можно подарить человеку, у которого все есть? Тем временем с каждым прошедшим днем новый год все приближался, а это означало, что рано или поздно проблему подарка необходимо будет решать. Хотя…

Она уже больше часа бродила по оживленному торговому центру, всматриваясь в ярко украшенные витрины, у некоторых останавливалась, прикидывая, понравится ли ему та или иная вещица. Несмотря на то, что до нового года оставалось еще больше двух недель, магазины были заполнены людьми, сосредоточенно сгребающими все на своем пути.

Она еще даже не знала, будут ли они праздновать новый год вместе. Никто ее еще не приглашал, между прочим. Но даже если и нет, ей очень хотелось подарить ему что-то такое теплое и домашнее, напоминающее ему о ней. Ведь это первый повод подарить друг другу подарки!

Подарок должен быть не очень дорогой, чтобы ни к чему не обязывать, но достаточно интимный, чтобы показать ему, что она его уже хорошо узнала, но не слишком экстравагантный, но и не банальный. Ох! Задала сама себе задачку!

Мужская косметичка, чтобы он брал ее в командировки? Но она никогда не видела, как он собирался, что он брал с собой в поездки, обычно на это время он очень аккуратно возвращал ее в кампус.

Что-нибудь из посуды? Это совсем не то! Что-то из игр — типа шахматы, нарды, гольф? Нет, не подходит. Ручка? У него их полно, всяких разных! Фотоальбом или рамка для фотографий? Она не видела у него ни одной фотографии. Что-то для машины? Она совершенно не представляла, что это могло бы быть?! Ну не елочку же пахучку, в самом деле! Так табачные магазинчики проходим мимо — он не курит. Ключницы, визитницы тоже отпадают. Перчатки, зонты — она никогда не видела, чтобы он что-то подобное носил. Что-то с символикой его знака зодиака? Они как-то разговаривали на эту тему, и он сказал, что глупо делить 6 миллиардов людей на планете земля на 12 групп, он не видел в этом никакой логики.