Чтение онлайн

Барменша сидела на полу, не шевелясь, пока в зал «Меланиппы» не вошла несчастная полиция.

Она была несчастной по нескольким причинам. Во-первых, на пульт позвонило огромное количество граждан, орущих о явлениях откровенной чертовщины во вполне благопристойном районе. Сообщалось о ярких вспышках, потусторонних голосах, самооткрывающихся дверях и трех тенях, которые унеслись вдаль по улице. При этом половина говорящих сходилась на том, что у теней был арабский облик, сколько-то звонивших утверждали, что «это точно русские», а одна наблюдательная феминистка настаивала, что облик был мексиканский, зато углядела на поясе одного из привидений «пояс шахида». Во-вторых, как доказательство угрозы национальной безопасности полицейским продемонстрировали дверь с явно издевательским, террористическим «Sori». В-третьих, явившаяся полиция вся, как на подбор, была дискриминационно мужского пола, и все свидетельницы сходились во мнениях, что говори - не говори, а мужики не поймут.

Пребывающая в стрессе Алекс Ноук увеличила число бед полиции еще на одну. Она уверенно заявила, что имела дело с паранормальными явлениями, причем, с тремя, долго вспоминала лица явлений, но припомнила только, что одно было рыжим, а у другого был странный нос. Под конец попыталась припомнить имена, но над ее памятью поработал искажающий артефакт, поэтому вышло, что на нее напали Калисто, O`Хара и Маркс. Эрудированный офицер, который допрашивал потерпевшую, побледнел на последнем имени.

– Несомненно, секта, - заявил он.
– Вызывайте федералов!

Но в тот момент, когда решили вызывать всех подряд, с диванчика вспрыгнула реанимированная полицейскими медиками Танедра. В провокационно расстегнутой одежде, которую никто и не подумал застегнуть, неистовая амазонка сиганула в объятия полицейского офицера с сентиментальным: «Я всю жизнь ждала такого мужчину!»

Психологи-аналитики на этой неделе были завалены работой по горло.

[1] Кулак в зеркале Венеры — традиционный символ феминизма.

[2] «Извените, мы сиводня ни роботаим» (англ.)

– Не сметь заклинать мои вещи!

Макс мобилизовал резервы терпения и дал этой фразе вырваться только когда они перешагнули порог их временной базы. База находилась в настолько злачном районе, что машину в нем нельзя было оставить на десять минут. И самому из машины выходить на десять минут тоже было опасно. Если, конечно, вы не были вооружены как минимум битой или не обладали знанием сеншидо и ледяными глазами Макса Ковальски.

А, да, если вы маг, жить в таком районе тоже было терпимо.

Дара с усталым вздохом сгрузила свою походную сумку на потертое и полинялое кресло, обивка которого хранила следы от пуль. При съеме квартиры хозяин несколько поспешно пояснил, что предыдущий жилец много упражнялся в стрельбе. Неотмытые потеки крови, которые Кристо обнаружил за переставленным шкафом, подтвердили эту теорию.

– Я ничего не заклинаю. Я — артемаг, а внутреннее поле предмета, изменяемое при артефакции…

– Мне не нужны прописные истины! — Макс в два широких шага пересек комнату и тряхнул у нее под носом своей «береттой». — Что со стволом?

Дара вяло посмотрела сквозь него.

– Я всего лишь создала между тобой и пистолетом индивидуальную связь. Если кто-то другой наводит его на тебя, пистолет… ну, он должен был немного по-другому реагировать…

– Нифига! — влез Кристо. — А если б я в шутку навел на него его же пистолет…

– Тогда нас осталось бы двое, - с печалью сказала Дара в потолок, по которому маршировала вереница раскормленных американских тараканов.

– И я бы не дожил до Целестии! — рявкнул Макс, взмахивая «береттой». — Какую часть фразы из «не смей заклинать мои вещи» мне повторить?

– Я ничего не заклинаю…

– То есть то, что я чуть не протаранил макушкой потолок на прошлой неделе — загадочная случайность и не более?

– Я собиралась тебя предупредить. И вообще, откуда я могла знать, что ты наденешь именно эти кроссовки…

– Потому что они единственные? — предположил Макс, уничижительно взглядывая вниз, на кроссовки. Потом перевел взгляд на физиономию Кристо: тот с любопытством наклонил голову, будто прикидывая точку кипения.

Стоп. Вдох-выдох, Макс Ковальски. Волноваться вредно. Вот ведь факт: его хладнокровие всю жизнь доводило окружающих до белого каления, а двое юнцов за двести дней его самого довели почти до состояния истеричной девочки. Осталось сесть на пол, потереть щечки ручками и громко зареветь, требуя конфетной компенсации за стресс.

Ирония вернула его в чувство, он спрятал пистолет и опустился во второе в комнате кресло, далеко вытянув ноги, чтобы удобнее было держать баланс. Это кресло было славно тем, что при неправильной посадке просто взбрыкивало, как норовистый жеребец, и ты оказывался на полу.

– Моя кружка три дня назад. Мои часы в прошлом месяце. Мой брючный ремень… - он слегка покраснел, а Кристо весело ыгыгыкнул, припомнив историю. — Прекрати эксперименты надо мной и моими вещами.

– Мне просто скучно.

– Скучно. Кажется, ты тоже сегодня скучал в клубе, - Макс повернулся к Кристо. — Когда принялся писать эту ахинею на двери. И в музее, когда тебя унесло в другой отдел, ты тоже скучал?

– Так там же оружие было!

– Игрушечки? — нежно и с пониманием переспросил Макс. — Так, может быть, тебе вернуться в Целестию, устроиться в артелавку Павлина, чтобы быть окруженным цацками… скучно не будет, а?

Кристо набычился. Вообще-то Дара уже полгода давала ему уроки вежливости, но в такие минуты вся вежливость из него пропадала.

– А тебе, - Дара возвела глаза к новой стайке тараканов, — может, пойти в отдел к производственникам? Будешь день-деньской создавать артефакты, беседовать с вещами и применять свои чары на всем, что попадется…

Он подался вперед, стискивая пальцами подлокотники, чтобы не опрокинуться.

– Решите, кто вы такие! Инфантильные детки, которые не видят дальше своего носа и ни черта не различают причины и следствия? Или оперативники во внешнем мире? Хотя в этом я сомневаюсь. Профессионалы не светятся. Мы же…

Макс откинулся в прежнее положение, когда понял, что его слушают только тараканы. Кристо зевал. Чтобы зевать не без пользы, он еще и ковырял в зубе длинным ногтем среднего пальца. Жест смотрелся откровенно нецензурным. Дара смотрела куда-то в дальние дали и как будто вообще вслушивалась во Вселенную.

Лекция Макса за восемь месяцев была отнюдь не первой. И даже не десятой. Хотя, справедливости ради нужно заметить, в первый раз реакция была та же самая.

– Ну, засветились, - буркнул Кристо, отковырявшись в зубах. — Лиц никто не запомнил, работали с искажалками. И еще… это… косили под нечистую силу все время. А что не по плану немного — какая разница? Ну, пришлось в музее долбануть охраннику по башке… Ну, не один раз, так не одному ж и охраннику.