Чтение онлайн

— Что-то ты стала сильно висложопая! Сраку отклячила, висит, как стоведерный самовар! Только искры не сыплются! Считай, двенадцать кружек от рубца размером! — потом, пригубив ещё два лафитничка подряд, вынес решение, вспомнив свой последний поход в ЛТП. — Будем исправлять тебя трудотерапией!

На глаза ему попалась банка с крупой. Он тщательно рассыпал крупу по полу и велел Тане её собирать.

— Так давай я её веником смету?! — нашлась Таня, не смея протестовать.

— Нет, так дело не пойдёт, давай по зёрнышку, что бы живот у тебя ушёл, от наклонов! — изобретательно обосновал свой метод муж и пригубил ещё два лафитничка.

Его потянуло ко сну, последнее время он стал очень быстро терять силы, и иногда его могло срубить со ста грамм. Таня на всякий случай смела крупу веником. Села передохнуть и оглядела своё скверное пристанище. Кроме убогой обстановки, в комнате стоял дух, который преследовал всех салогреев, даже вне их работы. Это был запах окисленного рыбьего жира. Чрево салогрея, работа которого было нарушена лавинными дозами этанола и плохим питанием, издавало громкие ветры. Это обстоятельство невыносимо усиливало смрад, стоявший в комнате. Не в силах выносить все эти отягощения, Таня собрала свой нехитрый чемодан, при этом побоявшись забрать наряды, которые яростно скупал ей салогрей в последние недели их счастливой жизни, и ушла. Правда, последний раз «сняла остаток». Свой чемоданчик она поместила в камеру хранения и подалась на улицу Траловую, где, по её сведениям, обосновался Толик на новой работе, по спасению уже дизель-электрохода. Она стояла возле Первой проходной Рыбного порта, не зная в какую сторону Траловой улицы идти, когда увидела Толю, спешащего на остановку автобуса. Призывными криками ей удалось привлечь его внимание. Он ей кратко рассказал, что контору закрыли, так как дизель-электроход спасли, гребной вал с винтом ему поставили и судно пришло в порт Мурманск. Штаб по его спасению стал ничтожным. Ещё он рассказал, что на судне из всего экипажа был лишь один матрос, по фамилии Смирнов. В этом месте Таня проявила профессиональный интерес:

— Про пропавший самолёт он ничего не рассказывал?

— Нет, он вообще выглядит сумасшедшим. Улыбается и говорит всякими загадками. Его отправили на релаксацию, в психлечебницу.

— Лечить, что ли?

— Нет. Лишь обследовать будут, в общем, его сейчас в Мурманске нет!

— Жаль, а то я бы могла исполнить роль «ждущей невесты»! — невпопад сказала Таня, показывая, что она сейчас не у дел. Толя понял её отчаяние и сказал:

— Я бы поучаствовал в твоей судьбе, но я уезжаю, жена ждёт, сама понимаешь! Может, тебе к Аркадию пойти? Я слышал, он сейчас на местной авто-толкучке обитает, то есть деньги зашибает. Куда ты пойдёшь? В черлидинг тебя не возьмут.

— Кто мне Аркадий? С тобой-то мы, вроде как, не чужие! — применила Таня мягкий шантаж.

— Ну, хорошо. Давай я возьму тебе билет до Москвы. Только кем я тебя устрою работать там? Я сам ещё не знаю, что буду делать…

— Да мне всё равно! Хоть в бригаду проституток пристрой, только чтобы не на морозе стоять. Где-нибудь в салоне. А я тебя бесплатно обслуживать буду!

«Совсем свихнулась девка!» — подумал про себя Толя, а вслух сказал:

— Только авиабилетов в кассе нет! Вчера мне последний взяли по брони «Тралфлота», — врал напропалую он, — поедешь поездом?

— Да поездом ещё лучше, я самолётов ужас как боюсь!

Она не знала, что от Мурманска железка идёт однопутная и тащиться придётся чуть ли не трое суток. Толя знал этот нюанс и рассчитывал в уме:

— Пусть, пока доедет на майдане, я уже буду вон где. А так, вроде я моральные обязательства выполнил, вернул — где взял!

Пока стояли в очереди за билетом в вокзальную кассу, Таня спросила Толю:

— А что ты в Мурманске не остался? Здесь же хорошо! — она, при близости Толи вспомнила, как они целыми днями заседали в ресторане, изображая «штаб по спасению». Эти воспоминания наслоились на скупку нарядов с салогреем и слились воедино. Прошедшие дни казались самыми счастливыми в жизни, даже счастливее, чем детство! Мытарства с запойным салогреем ей уже казались далёкими. Она лишь жалела об утраченных нарядах и вынашивала план операции, как бы перед отходом поезда нагрянуть в убогое жильё салогрея и реквизировать весь свой гардероб! Скуки для, а так же от убеждения, что её наряды страдают в обществе подонка!

Толя рассказал ей расклад о его вероятных возможностях в Мурманске:

— Единственное, что мне предложили, это работать на «размагничивающем устройстве».

— Это что за аппарат? — в голове Тани сразу стали мелькать сексуальные картинки с извращениями.

— Нет, ты не так поняла! Это такое огромное устройство с электромагнитами переменного тока. В этот аппарат вталкивают буксирами траулер. И его корпус размагничивается, чтобы моряки головными болями не страдали во время рейса.

— И что, в этот электромагнит целый траулер входит?

— Представь себе! Кроме БАТа.

— Что за БАТ?

— Большой автономный траулер. Но, — продолжил Толя повествование, — я не пошёл на этот аппарат работать. Мало там остатки волос вылезут, так ещё член совсем стоять не будет! Такие там электромагнитные волны!

— Да-а-а! — Сочувственно протянула Таня, — и сразу завопила, увидев женщину, которая хотела влезть без очереди впереди них. —Девушка, вас здесь не стояло!

— Я инвалид! — кричала та, размахивая какой-то грязными корочками.

— Вот и иди в кассу для инвалидов, — резонно воскликнул Толя, — а то ты у меня настоящим инвалидом станешь!

Очередь сзади одобрительно загудела в поддержку Тани. Ей стало совсем хорошо. Бабка куда-то скрылась, незаметно, как и возникла. Когда купили билет, Толя сводил Таню в столовую, которая располагалась напротив вокзала, в таинственном по архитектуре здании, на втором этаже. Над входной дверью здания, ещё довоенной постройки, было выложено кирпичом таинственное слово «Торгсин». Там в столовой, поедая «треску с соусом по-польски», он объяснил Тане, как она сядет в поезд, как взять бельё у проводницы. Слушая инструкции своего бывшего начальника, Таня поняла, что она видит его в последний раз! Ей на глаза навернулись слёзы. Её преследовали самые лучшие воспоминания жизни, как они сидели целый день в ресторане, а Аркадий завирально рассказывал им разные варианты проектов, как обнаружить в эфире позывные пропавшего лётчика, имя которого Таня уже не помнила…

Аркадий в это время сидел в чужом «Жигуле» на авто-толкучке и ждал сразу двух оказий. Первая и основная была в том, что Бриттов сводил его и познакомил с главным редактором газетёнки, которая, во-первых, была частной, а, во-вторых, учредители её были в Санкт-Петербурге. Главный редактор обещал взять Аркадия в штат журналистом, но для этого надо было согласие учредителей. Вот это согласие и ждал Аркадий. Второе — это он ждал, когда набежит надёжный, верный покупатель. День недели был рабочий, по авто-толкучке даже зевак ходило мало, не то, что покупателей. Только Аркадию ничего не оставалось делать, как сидеть и ждать. Проходил мимо один якобы покупатель. Это был этакий взрослый мальчик. Он подходил ко всем более-менее хорошо покрашенным, блестящим автомашинам и спрашивал недавно выученными терминами:

— Гидроусилитель, климат-контроль есть? — невзирая на ответ, опять задавал вопросы, — АБС, вебасто, курсовая устойчивость?

После отрицательных ответов он переходил к следующей машине. Особенно он радовался, когда хозяин машины спрашивал:

— А что это такое?

— «Взрослый мальчик», подавляя улыбку, радостно докладывал значение терминов, всё, что узнал из недавно прочитанных журналов.

Приметливый на лица Аркадий просёк этого знатока давно. Тот ходил по рынку уже много дней и всех допытывал о наличии подушек безопасности и прочей атрибутики. Наконец он подошёл к Аркадию и спросил:

— Стеклоподъёмники, центральный замок есть?

— А тебе-то зачем?

«Взрослый мальчик» покраснел и ответил неожиданно:

— Хочется же знать!

— Деньги-то у тебя есть? — участливо спросил Аркадий с издёвкой.

— Ну-у… есть! Будут, если машина понравится!

Аркадий наставительно ему сказал:

— Я спрашиваю, на автобус, на билет на обратную дорогу у тебя деньги есть?

Взрослый мальчик понял, что его раскрыли, что он на толкучку ходит ради забавы, покраснел, убежал и больше на авто-толкучке его Аркадий никогда не видел.