Чтение онлайн

Капитан и без него видел это. Даже не глядя на приборы тангажа было видно, как палуба в ходовой рубке накренилась на корму. Даже ходить с борта на борт было неловко.

Дед — старший механик — продолжал бормотать капитану свои жалобы. Капитан БАТа и без него все знал, но жалобы Деда ещё ярче иллюстрировали картину, происходящую в машинном отделении БАТа. Главный двигатель, или как во все времена зовется — «машина», надрывался всеми своими двадцатью четырьмя цилиндрами. Топливные насосы высокого давления давно были поставлены в режим полной подачи топлива, но эта «полная подача» не успевала сгорать в цилиндрах, поэтому из трубы БАТа, как из старинного парохода, валил дым, который шлейфом уходил за горизонт. Некоторые цилиндры по очереди, а то и по два-три, выходили из строя, не выдерживая чрезмерной нагрузки буксировки и встречного, который развернулся не вовремя, ветра. Ветер тоже сильно мешал ходу, упираясь в корпус судна, особенно в его высокую надстройку.

В машинном отделении мотористы бок о бок с вахтенным вторым механиком трудились над очередным аварийно отключенным цилиндром. Вентиляция не справлялась. Влажность воздуха была сто процентов при температуре финской сауны. Не спрашивая капитана, Дед давно перевел команду машинного отделения на двухчасовые вахты. Отдыхающие от вахты мотористы, выйдя из шахты главного двигателя, уже не отмывались, а просто не раздеваясь лежали на шконках, жадно глотая принесенный коком компот из сухофруктов.

В будние дни команда мотористов то ли в шутку, то ли всерьез враждует с палубными матросами, которых окликают: «Рогали!» Те не отмалчиваются и орут: «Маслопупые!», и бросаются в погоню. Маслопупые со смехом скрываются в машинном отделении, куда рогали соваться при таком диалоге опасаются. В остальное время, конечно, рогали в машину ходят. Ну, там — подточить что-либо на наждачном круге или послушать байки, которые не слышали. И все, в общем-то, обедают в одном салоне. Но такое разграничение по кастам — рогали и маслопупые, существует. Теперь же, видя, как мотористы буквально угорают в машине, палубные матросы заботливо и сочувственно ухаживают за ними: подают папиросы, компот и сообщают время окончания двухчасового тайм-аута. Палубные матросы в эти часы тоже не на курорте пребывали, они всю вахту перекидывали брикеты мороженой рыбы в трюмах, помогая трюмным матросам балластировать БАТ. Но мотористам доставалось крепче всех.

Волнение усиливалось. Из-за сильного дифферента водозаборники охлаждения машины стали хватать воздух. Машине не хватало охлаждения, и температура в машинном отделении все росла. Сама машина работала с перегревом, если бы не замкнутый контур охлаждения, который работал под давлением, пресная вода в рубашке охлаждения давно кипела бы.

Примерно описывая всю эту ситуацию и грядущие угрозы, Дед бормотал Кэпу без пауз. Ему казалось, что тот его внимательно слушает и внемлет. Дед думал, что еще немного — и нагрузка на его машину будет ослаблена. Однако, при всем стаже совместного хождения по морям, он плохо знал своего капитана. Это наивные Посвященные могли примитивно думать, что БАТ не выдержит нагрузки от тонущей подводной лодки, и капитан примет решение прекратить буксировку или, как минимум, лечь в дрейф, что для набравшей воды АПЛ станет смертельным. Но капитан БАТа никогда не ждал, что развязка наступит сама. Он всегда шел навстречу грозящей опасности, не оглядываясь на Деда и показывая мимикой, что он его слышит.

Капитан , подумав, прокричал в переговорное устройство:

— Второй штурман! К тебе обращаюсь, что там у нас по корме?

— А что по корме? Держим лодку ваерами, нагрузка давно уже запредельная! — ответил второй штурман невпопад.

— Я без тебя знаю, что мы там держим. По грузу что?

— Кормовые трюма упакованы брикетами с мороженой рыбой, «ледяной»!

— Боцман! Всех на подвахту! Ледяную — за борт! — проревел капитан.

Проревел так, что никто не вспомнил про заработки, премию и паи. Вскоре матросы в оранжевых рокенбуксах забегали по корме. Вдруг в этот момент траулер принял кормой страшный толчок! Это не выдержали чекеля на концах ваеров, и буксир был оборван. Капитан дал команду, и вахтенный матрос переложил машинный телеграф на «стоп-машину». Несколько матросов от этого толчка улетели за борт и их оранжевые куртки качались на волнах. За борт полетели спасательные жилеты, шлюпбалки пошли «на майна». Даже без объявления шлюпочной тревоги матросы были моментально подобраны и подняты на борт вельботов. Они непрерывно спрашивали, не слушая ответ:

— Что это было? Что это было?

Вельботы поднимать не стали, и они пошли сразу к АПЛ. Тот торчал из воды лишь кормой и частью ходовой рубки. Капитаны посовещались и единодушно решили, что вновь буксир не завести. Это надо было бы устраивать водолазные работы. Бриттов весьма отчётливо понимал, что его АПЛ гибнет, и толкает его к этому невидимая, злая сила. Не знал он главного, что они уже несколько минут назад должны были все погибнуть от взрыва, если бы рыжий паренёк, ровесник его матросов, не держал бы рукой, через серую шапочку, гашетку «Разблок.»!

По рации на БАТ со штаба Флота непрерывно кричали:

— Немедленно загерметизировать носовые отсеки, завести пластырь!

Капитан БАТа уже не передавал Бриттову всё это радио. Шторм усиливался, и вельботы с трудом справлялись с волной. Брали нагрузку в людях только вполовину допустимого. Хотя моряки с подводной лодки были измучены, их в соответствии с инструкцией окатывали с брандспойтов, для дезактивации и давали чистые тельняшки и бушлаты. С палубы они уходить отказывались.

Боцман АПЛ подошёл к Бриттову и тихо сказал:

— Я знаю, командир, когда ты покинешь лодку. Вот, я тут хранил лётную надувную шлюпочку «ЛАС-5», я тебе её дарю!

— Отставить неуставные разговоры! — проревел Бриттов.

— Так я же вам подарок на день рождения! — улыбнулся боцман.

Вскоре весь экипаж покинул АПЛ. Впрочем, лодки уже и не было видно, лишь мостик ходовой рубки выглядывал из воды. На нем, крепко взявшись за поручни, стоял капитан Бриттов. Когда вода стала заливать ему ботинки, он сел в «ЛАС-5», отвязал верёвочку и оттолкнулся веслом о поручень, который тотчас скрылся под водой. Бриттов думал, приближаясь, гребя вёслами к БАТу:

— Удивительно тихо умерли, даже водоворота не было!

На борту БАТа раздалась команда:

— Капитан на борту!

Весь личный состав подводной лодки, за исключением троих, чьи тела ушли под воду в АПЛ, построился на палубе и встал по стойке «смирно».

Наступали сумерки, на горизонте растаяли ходовые огни уходящего американского эсминца…

Фэн на крейсерской скорости шёл в сторону Бермудских островов, чтобы с меньшими затратами энергии перейти в Нижний океан. Кораблём управлял автомат. Арса вызвали в совещательную комнату. Там заседали лишь одни Посвящённые. Серебристые костюмы оттеняли зеленоватость их лиц, а может, здесь освещение было другое, но когда заговорил главный, его лицо, клином вниз, ещё сильнее позеленело. Косо посаженные широко расставленные глаза ничего не выдавали. Однако, по позеленению лица Арс решил, что главный очень зол. Вдруг Арсом овладела шальная мысль:

— Вот бы ткнуть его ножичком в бок, кровь, наверное, хлынет тоже зелёная?..

Однако, он сделал трагическое, понимающее лицо. Посвящённый, наконец, не раздвигая трещины рта, проскрежетал:

— Надеюсь, Вы понимаете, в какую ситуацию вы повергли нашу экспедицию своим безответственным поведением?! Стармех Вас доложил. Механизмы хвостовой части фэна повреждены. Корабль идёт с сильной вибрацией! — Арс подумал: «Никакой вибрации приборы не регистрируют! Вас что-то опять интригует, мудак старый!» — Посвящённый продолжал: — Фэн по приходу в порт будет списан и утилизирован. По причине, что его блокировочные системы вооружения и хвостовой движитель конструктивно несовершенны. Нет защиты от внешних воздействий. Вы, капитан Арс — пока ещё капитан, отправляетесь на отдых!

Арсу уже было всё равно, куда он отправляется, его интересовало лишь одно:

— С парнем, что держит блокировку, что будет?

— Блокировку мы освободили давно, — голос Посвящённого в первый раз изменил интонацию и последний слог он проблеял, — этого нарушителя конвенции мы коллегиальным решением отправили в Нирвану!..

…Корпус АПЛ, с телами трёх моряков внутри, с глухим стуком опустился на дно океана. Его сразу окружили рыбы гоплихты-трупоеды. Устремились к нему белые и десятиногие крабы, а так же свободноплавающие черви. Все эти, и другие прибывшие трупоеды, посчитали, что это гигантский кашалот почил в бозе и опустился к ним, для замыкания пищевой цепочки. От корпуса АПЛ ещё исходило остаточное тепло и это усиливало иллюзию. Последнее интенсивное тепло внутри лодки было от выжженных фотографических приборов и регистраторов сонаров. На этой глубине было абсолютно темно, и только рыбы фотофоры, от наведённой радиации с АПЛ, усилили свой свет. Это энергия могучего корпуса лодки передалась в жизнь!..