Сербия о себе. Сборник
Шрифт:
С точки зрения управления кризисом в Косове важно выделить новый фактор, оказавшийся важным и полезным в процессе развития сербско-албанского диалога. Речь идет о роли посредников и координаторов.
Общественность впервые тогда узнала, что в сербско-албанских переговорах по соглашению об образовании участвовала и третья сторона – католическая неправительственная организация Sancta Egidio [133] . Обе стороны, и сербская, и албанская, вынуждены были признать, что для решения косовской проблемы им необходим Третий, Посредник. Таким образом косвенно был дан «зеленый свет» для более активного включения ряда международных и (не)правительственных организаций в решение проблемы Косова.
133
Речь идет о неправительственной организации с многолетним опытом миротворческого лоббирования в межэтнических конфликтах, начиная с арабо-израильского. В деятельности этой неправительственной организации явно прослеживается влияние Ватикана.
Впрочем, кризис в Косове уже несколько лет был на повестке дня КЕБС/ОБСЕ. В сентябре 1992 г. на территории Косова начала работать постоянная наблюдательская миссия КЕБС (Лутовац, 1995: 147–178). Однако сербские власти, учитывая накопленный негативный опыт посредничества международного сообщества в хорватском и боснийском конфликтах, испытывали недоверие к международным организациям и их добрым намерениям в урегулировании кризиса в Косове. В целях защиты своих интересов югославские власти превентивно применили ограничительные административно-дипломатические меры, отказав в согласии на присутствие миссии наблюдателей КЕБС на территории СРЮ. Это, конечно, было ошибкой, учитывая то, что в гипотетических отчетах наблюдателей о ситуации в Косове намного раньше могло бы быть высказано предостережение сербской и мировой общественности насчет создания в Косове нелегальной паравоенной организации – Освободительной армии Косова (ОАК [134] ).
134
Здесь и далее приводится русская аббревиатура; ОВК – сербская аббревиатура от названия «Ослободилачка воjска Косова»; УЧК или UCK – албанская аббревиатура от названия «Ushtrine Clirimtare te Kosoves». – Прим. переводчика.
Обострение конфликта в конце 1990-х годов
Понимая, что стратегия «мирного сопротивления» Ганди не приносит желаемых политических результатов, косовские албанцы становились все нетерпимее и наконец приняли решение вновь прибегнуть к силовым методам. Во второй половине 90-х гг. в их среде слабели позиции умеренных политиков и стремительно укреплялись позиции экстремистов, группировавшихся вокруг ОАК. При этом важно отметить, что ОАК не была новой нелегальной организацией. Ее сторонники набирались из рядов местных нелегальных организаций и заграничных организаций албанской эмиграции, которые уже десятилетиями существовали в Косове [135] и в странах Запада [136] . Основную часть ОАК составляли молодые албанцы, всегда готовые откликнуться на традиционный зов вооруженного мятежа [137] . Также в ОАК входили и албанцы-возвращенцы, которым ряд западных стран в массовом порядке отказал в приеме и праве на политическое убежище [138] . Во второй половине 90-х гг. на всей территории Косова члены ОАК стали совершать вооруженные и террористические нападения на полицейские посты, покушались на сербских полицейских, политиков и чиновников, не щадя при этом и своих соотечественников, сотрудничавших с сербскими властями. Эта деятельность достигла пика активности в 1998 г. [139]
135
В 1950 г. было основано Национальное демократическое движение албанцев, а в 1964 г. – Революционное движение объединения албанцев, которое возглавлял Адем Демачи. В начале 80-х, непосредственно перед демонстрациями и во время них, были основаны и другие нелегальные сепаратистские организации: Движение национального освобождения Косова, Призыв к свободе и Фронт национального освобождения Косова. В течение 80-х гг. в Косове появились также следующие нелегальные организации: Марксисты-ленинисты Косова, Комитет Косова по защите прав албанцев в СФРЮ, Партия борьбы Косова и др. (ИК, 1993: 62).
136
Албанская эмиграция за границей была поделена на два течения: а) монархическое, действовавшее с «правых» позиций и объединявшее в основном сторонников албанского короля Ахмета Зогуа, а потом его сына Лека Зогуа. К этому течению относились группы и объединения послевоенной эмиграции албанцев из Югославии, наиболее известные из которых: Призренская лига, Бали Комбетари (Национальный фронт), Легальность, Союз косоваров, Албанская демократическая лига и др.; б) марксистско-ленинское течение, находившееся под влиянием Партии труда Албании. Самыми значительными организациями «левого» течения являлись Красный народный фронт, Движение за создание албанской социалистической республики в Югославии, Народное движение за республику Косово, Марксисты-ленинисты Косова и др. После падения режима Энвера Ходжи в начале 90-х влияние этого течения уменьшилось, хотя оно продолжало существовать. Данные приводятся на основании извлечений из военного журнала «Народна армиjа», публиковавшихся в ежедневной газете «Борба» (3–4 февраля 1990 г. С. 15; 5 февраля 1990 г. С. 9; 6 февраля 1990 г. С. 12; 7 февраля 1990 г. С. 13).
137
Впрочем, по демографическим данным, возраст 52% косовских албанцев не превышал 19 лет, тогда как средний возраст в Косове составлял около 24 лет (Ислами, 1994: 30, 32). Албанская молодежь воспитывалась в традиционном воинственном духе, подразумевавшем «жестокость, геройство, непокорность, готовность пожертвовать собой за национальную свободу и национальные идеалы, клятвы типа – „мы все умрем за свободу и справедливость“ и т. д.» (Малићи, 1994: 221).
138
В 1997 г. между СРЮ и Германией было подписано соглашение о репатриации около 130 000 косовских албанцев обратно в СРЮ, поскольку Германия отказала им в политическом убежище.
139
По данным сербского министерства внутренних дел, в период с 1 января по 31 декабря 1998 г. «албанские сепаратисты» совершили на территории Косова и Метохии в общей сложности 1884 теракта, в которых погибли 115 полицейских. 755 терактов было направлено против гражданских лиц – 173 человека погибли, из них 46 сербов и черногорцев, 77 албанцев, 6 цыган, 2 мусульманина и 42 представителя других национальностей. Террористы похитили 292 мирных жителя, из которых 31 убили (SMI, 1998: 53).
Конечно, с позиций сербского государства и правового порядка ОАК не могла быть квалифицирована иначе чем антигосударственная террористическая организация. Впрочем, с таким определением согласился и бывший посол США в СФРЮ Уоррен Циммерман, который характеризовал ОАК как организацию «в классическом смысле не менее террористическую, чем Хамас или ИРА» (Zimmermann, 1998: 7). Основная разница состояла в том, что ОАК не вела «городскую партизанскую войну», как ИРА, а выбрала латиноамериканскую модель партизанской войны. Для своих главных опорных пунктов члены ОАК выбирали этнически чистые албанские деревни. Акции ОАК не оставили сербскому режиму возможности выбора. В Косово и Метохию были посланы специальные полицейские отряды (правда, похожие на военные) с целью уничтожения главных опорных пунктов ОАК. В этих антитеррористических операциях часто погибали и гражданские лица, укрыватели членов ОАК [140] . Так замкнулся заколдованный круг насилия, при этом самую высокую цену платили невиновные.
140
Источники ОАК сообщают, что «сербские силы» уничтожили более 450 албанских населенных пунктов. За этим последовала «гуманитарная катастрофа» – 1/5 албанского населения Косова стали беженцами (ZK, 1998: 52).
Более того, массовые жертвы среди членов ОАК и албанских мирных жителей являлись следствием сугубо рационального расчета. Будучи крайними националистами, вожди косовских албанцев оправдывали наличие массовых жертв достижением единственно важной цели – «независимого Косова» и создания «Великой Албании». Для осуществления этой цели никакая жертва не могла быть слишком большой, даже десятки тысяч жизней косовских албанцев. По свидетельству Маличи, в расчетах некоторых албанских лидеров уже в начале 90-х гг. рациональной считалась потеря от 50 000 до 100 000 албанцев (Малићи, 1994: 221–222). Косовские албанцы должны были путем применения оружия спровоцировать массовое отмщение со стороны сербского режима, а затем в качестве более слабой стороны в конфликте получить поддержку влиятельных международных сил.
В глазах мировой общественности косовский кризис представлял собой опасность по двум причинам. Во-первых, албано-сербское столкновение обладало так называемым потенциалом «перехода» (spill-over potential) на соседние территории – прежде всего в Черногорию, Македонию, Албанию и Грецию, учитывая высокую степень концентрации албанского меньшинства в этих государствах. Во-вторых, албано-сербское столкновение в Косове могло привести к усилению этнических конфликтов на всей территории Балкан (Miall, 1992: 34). Так, после начала открытого вооруженного столкновения между ОАК и сербскими силами безопасности весной 1998 г. Косово стало самым серьезным кризисным очагом в Европе.
Мировое сообщество, учитывая опыт гражданско-этнической войны в Хорватии, Боснии и Герцеговине, с готовностью предложило себя конфликтующим сторонам в качестве посредника и арбитра. Правда, сербы сначала, в апреле 1998 г., на референдуме решительно ответили «нет» (94,73% всех проголосовавших) иностранным посредникам. Но по мере эскалации вооруженного конфликта стало очевидно, что сербскому режиму, как, впрочем, и албанскому политическому руководству во главе с Руговой, все сложнее удерживать ситуацию под политическим контролем. В разгар вооруженных столкновений в Косове был подготовлен и подписан целый ряд документов, которые представляли собой предварительные политические соглашения для конечного решения вопроса о статусе Косова.
Ричард Холбрук, представитель США на переговорах по Косово в 1998–1999 годах, и министр иностранных дел РФ Игорь Иванов
Сначала президент Милошевич и специальный представитель США Ричард Холбрук подписали 13 октября 1998 г. соглашение, в котором определялись крайние сроки для достижения договоренностей о возобновлении «международного присутствия» в Косове (в виде Проверочной миссии ОБСЕ), по ключевым элементам политического решения косовской проблемы и по выработке правил и процедур для предстоящих выборов в Косове, которые должны были быть проведены в течение девяти месяцев (МНА, 1998: 42). Три дня спустя, 16 октября 1998 г., СРЮ подписала соглашение об отправке Проверочной миссии ОБСЕ в Косово (А, 1998: 42–44). Две тысячи невооруженных членов миссии ОБСЕ должны были «проехать по всей территории Косова и подтвердить наличие вооруженных столкновений» между конфликтующими сторонами, что являлось первым и основным шагом на пути к контролю и разрешению этнического конфликта.
Прекращение огня служило условием для начала следующей, более значимой фазы управления конфликтом – политических переговоров враждующих сторон. Это условие не было выполнено. Хотя в Косове все еще продолжались вооруженные столкновения между албанской и сербской сторонами, международные посредники – так называемая Контактная группа (Франция, Италия, Австрия, Великобритания и Россия, под руководством США) – поспешили усадить конфликтующие стороны за стол переговоров, сначала в Рамбуйе (6–23 февраля 1999 г.), а потом в Париже (15–18 марта 1999 г.).
Одну сторону представляла этнически монолитная делегация косовских албанцев. Другую сторону – делегация СРЮ и Республики Сербии, состоявшая из представителей государства и семи этнических общин Косова – по одному от сербов, черногорцев, албанцев, мусульман, турок, цыган и египтян. Хотя впервые за почти два десятилетия конфликта на переговорах наконец встретились группы, состоявшие из значимых представителей, им не дали возможности окончательно поговорить/договориться о проблеме Косова. Дело в том, что посредники из Контактной группы, которыми руководила госсекретарь США Мадлен Олбрайт, оставили в стороне сами переговоры и предложили обеим делегациям подписать «окончательный текст» Временного соглашения о мире и самоуправлении в Косове [141] . Участникам «переговоров» текст вручили 23 февраля 1999 г. в 9.30 и дали срок для ответа (то есть подписания документа) до 13.00 часов того же дня! Если делегация косовских албанцев покорно следовала инструкциям, то делегация СРЮ и Республики Сербии отказалась подписать предложенный документ. Югославские власти не хотели соглашаться с размещением 28 000 солдат НАТО на территории Косова, а тем более полностью выводить оттуда Армию Югославии и полицейские силы. Также спорными являлись правовые соглашения, по которым косовские албанцы фактически получали автономию с атрибутами государственности, что в перспективе означало только одно – поддержку сецессии.
141
Полный текст «Временного соглашения о мире и самоуправлении в Косове» (разделенный на восемь глав) на сербском языке см.: Emmert, 71.
Продолжение переговоров в Париже было также безуспешным. На этот раз делегация СРЮ и Республики Сербии представила свою версию соглашения о самоуправлении в Косове и Метохии, предварительно подписанную всеми членами делегации [142] . Так подписанные в одностороннем порядке в Рамбуйе и Париже документы стали бесполезными бумажками. Эти переговоры делегации косовских албанцев и делегации Югославии, организованные амбициозными, но крайне не скоординированными международными посредниками, потерпели фиаско. Несколько дней спустя фиаско потерпел и специальный представитель США Ричард Холбрук, в последний раз попытавшийся посредством еще одной миссии челночной дипломатии [143] получить подпись Милошевича под соглашением (как это удалось ему четырьмя годами ранее в Дейтоне). Однако на этот раз Холбрук, как и остальные международные посредники, был вынужден признать свое поражение.
142
Члены делегации Республики Сербии 18 марта 1999 г. подписали и представили троим послам – координаторам переговоров (Boris Maiorsky, Christopher Hill, Wolfgang Petritsch) соглашение о самоуправлении в Косове и Метохии. Оно было основано на проекте соглашения о политических рамках самоуправления в Косове и Метохии, который за несколько месяцев до того, 20 ноября 1998 г., подписали представители СРЮ, Республики Сербии и национальных общин в Косове и Метохии.
143
Приезд дипломата-»челнока» на переговоры с Милошевичем стал последней из серии политико-дипломатических акций с целью посредством мастерства опытного дипломата произвести молниеносный поворот в конечном решении – решительное «нет» превратить в какое бы то ни было «да».