Чтение онлайн

— Когда вы говорите, что Морийон следует диктату вышестоящих, то имеете в виду Миттерана, Бутроса Гали или кого-то ещё?

— Знаете, когда речь идет о Миттеране… Бесспорно, что его посещение Сараево привело к снижению напряжённости и открытию аэродрома Бутмир, который до этого держали сербские силы. Конечно, сербская сторона хотела и была согласна открыть аэродром, чтобы жители Сараево могли получать гуманитарную помощь. Одновременно, мы прекрасно знали, что аэродром для этого не так необходим, потому что помощь может беспрепятственно доставляться и по земле, как в Сараево, так и в другие населённые пункты. Время показало, что мы были правы. Оказалось, что аэродром нужен был как раз Алие Изетбеговичу и его помощникам, чтобы путешествовать по миру, собирая там своих наёмников, вооружение и боеприпасы, и призывать к интернационализации этой войны. А СООНО в основном использовал аэродром для перевозок Алии и его помощников, а не для гуманитарных целей.

Фактом является то, что через этот аэродром мусульманско-хорватским силам поставлялась нефть…

— Как была заброшена группа американских разведчиков-аналитиков из отдела Г-5? Какова роль Морийона в этой акции?

— Америка, будучи великой державой, хочет идти по проторенной дороге. Она хочет полностью проанализировать ситуацию, прежде чем предпринимать определённые меры, и в этом контексте нужно рассматривать и понимать присутствие американских разведчиков из отдела Г-5 в Боснии. Они желают всё взять под свой контроль. Речь идет о комплексной акции, от подробной съёмки местности, куда будет сбрасываться «гуманитарная помощь», до внедрения специально обученных офицеров, которые, с помощью господ Морийона и Вальгрена, прибыли туда для «наводки».

Между тем наивно верить утверждению, что они попали туда для наводки самолётов с гуманитарной помощью, потому что США — великая страна, которая ещё в 1969 г. очень точно посадила свой спутник на Луну, хотя там не было её локаторов или офицеров для наводки. Так что я не понимаю, чем Босния хуже Луны?

— Всё-таки остаётся неясно, почему вы согласились на те ночные полеты, если вы им и днём гарантируете безопасность, а точнее — почему вы приняли маршруты самолётов с так называемой гуманитарной помощью?

— Они нас об этом не спрашивали. Я уже сам требовал от СООНО, чтобы эти полеты проводились исключительно днём и по точно обговоренным воздушным коридорам. Нет необходимости им летать маршрутом Франкфурт-Анкона-Сребреница. У них нет причин использовать Анкону как большую базу НАТО, если только они не используют её радары для подмены самолётов, которые, скажем, могут вылететь с базы «Кеннеди» во Франкфурте.

Как я уже говорил, результаты этого обмана уже ощущаются на фронте в отношении вооружений и боеприпасов, используемых противником.

— Довольны ли вы международной помощью и той помощью, которую оказывает Республике Сербской СР Югославия?

— Что касается международной гуманитарной помощи, как я уже говорил, я не доволен. Потому что американцы говорили, что будут посылать помощь всем народам бывшей БиГ, а посылают её исключительно мусульманам и отчасти хорватам. Я был бы рад, если бы и русские начали сбрасывать с воздуха помощь, скажем, сербам. Если у братьев русских нет продуктов, пусть сбрасывают пустые пакеты, важно, чтобы сербы видели, что про них не забыли. Мы не просим и не ждём, чтобы кто-то нам посылал военную помощь, но всякие гуманитарные посылки с продовольствием, лекарствами и одеждой охотно примем.

Что касается помощи народа СР Югославии Республике Сербской, я бы хотел выразить своё восхищение той великой жертвой, которую они ради нас приносят. Мы прекрасно знаем, что СРЮ сейчас в блокаде, народ не имеет работы и живёт в нищете, но тем не менее они знают, что нам ещё тяжелее, и помогают нам. Весь мир помогает мусульманам и хорватам, и мы их не блокируем, а когда нам помогает СР Югославия, против неё вводят санкции и блокаду.

— А вы довольны результатом мобилизации, а особенно откликом на неё офицеров, родом из бывшей БиГ, которые в данный момент находятся в СРЮ?

— Не все эти офицеры вернулись из СРЮ и присоединились к своему народу. Сейчас остаётся последняя возможность понять, постичь серьёзность момента и прийти, чтобы вести свой народ. Пусть считают это общим призывом. Я не буду звать никого лично. Потому что и меня никто персонально не звал. Я сам отозвался, как в своё время в Книне, так и сейчас на территории Республики Сербской, и пытаюсь сделать всё, что могу. А если чего не смог, народ не должен меня упрекать, потому что я не в состоянии сделать то, что выше моих сил. Вот так пусть размышляют и те, которых здесь пока нет. Потому что на защиту народа и отечества идут не с украшенной баклагой, как на свадьбу, а по внутреннему ощущению чести и патриотизма, а для офицера это долг и обязанность!

Журналисты назвали ночь с 17 на 18 апреля 1993 г. самой критической ночью в войне, которая велась на просторах бывшей БиГ. Такой она тогда и могла показаться» ибо не было ещё других, позднее. Под заголовком «Время принятия решения на сараевском аэродроме» корреспонденты белградской газеты« Политика» буквально задокументировали всё, что происходило и что предшествовало «случаю Сребреницы», который также является основным пунктом обвинения Ратко Младича и Радована Караджича. А всё происходило вот так.

Пале, 18 апреля 1993 г.

После трёх неудачных попыток на сараевском аэродроме встретились делегации Армии Республики Сербской и мусульманской армии, чтобы под покровительством СООНО попытаться договориться о мирном решении в Боснии и Герцеговине, а в данный момент по самому напряжённому вопросу — вопросу о Сребренице.

Журналисты, собравшиеся на аэродроме, ждали исхода встречи, а в воздухе между тем носились вести о неслыханной компании против сербского народа, развернувшейся в мировой прессе.

Встреча началась около 13 часов. Делегацию армии Республики Сербской возглавлял командующий Главного штаба генерал-подполковник Ратко Младич, а мусульманскую делегацию — Сефер Халилович. Мусульмане опоздали больше, чем на час, но это осталось за кадром. Уже в самом начале встречи командующий силами ООН в бывшей Югославии генерал Уолгрен столкнулся с трудностями, так как мусульманская делегация отказалась от непосредственных переговоров, пришлось вести переговоры по-отдельности.

После требования о раздельных переговорах делегация Армии Республики Сербской была размещена в совершенно несоответствующем помещении и, по словам генерала Милана Гверо, одного из членов сербской делегации на переговорах, это было сделано намеренно, чтобы сербские офицеры ушли, покинув переговоры. После протеста, заявленного представителям «голубых касок», сербскую делегацию поместили в приличествующее помещение.

Информация о ходе переговоров была скупая. Однако с самого начала стало ясно, что мусульманские представители хотят говорить только о Сребренице, так как оказались в проигрышной позиции, перед полным военным поражением. Понимая мировую реакцию, они требовали полного вывода войск из этого региона, ставя ультиматум за ультиматумом. После восьми часов мучительных переговоров был сделан перерыв. В сделанном заявлении генерал Младич подчеркнул, что мусульманская сторона постоянно выдвигает свои требования, поэтому продолжение переговоров будет необычайно трудным. Но он надеется, что практическое решение будет найдено, тем более, что сербская позиция чёткая, а предложения конкретны.