Чтение онлайн

— Умный записывает, а дурак идёт и делает, — шутя на свой счёт. Оделся и отправился на фронт, не сомневаясь, что всё будет сделано так, как он приказал. Я предложил ему написать на пистолете, предназначенном в подарок генералу Кларку, посвящение «от командующего генерала Младича». Он спросил, а почему не «От Армии Республики Сербской генералу Кларку»? Я ответил, что западные люди ценят индивидуализм и больше любят, чтобы что-то исходило от личности, а не от какого-то бюрократического института. Видимо, Младич согласился с моим объяснением, потому что на пистолете, который был подарен Уэсли Кларку, написали: «От командующего генерала Младича», насколько я сейчас помню. Где-то я читал, что сейчас этот пистолет находится в Пентагоне вместе с фуражкой, которой Младич обменялся с Кларком. Однако разговор с Кларком, на котором и я присутствовал, был отнюдь не приятным. Младич говорил о сербской истории, а Кларк грозил бомбардировками.

Посещая расположение частей 2-го Краинского корпуса я испытал много такого, что можно считать образцовым обучением для любого офицера. Младич умел и покритиковать, и похвалить, и отругать, если что-то не так, и показать, как надо, причём всё это в самых опасных местах. Бойцам над Отокой он сказал, что у них не очень хорошая позиция. Затем вместе с несколькими генералами перешёл передовую линию и выбрал другую, намного более удобную по отношению к позициям противника, которая давала гораздо большую возможность обзора и позволяла лучше маскироваться.

В другой раз мы двигались вдоль леса к пункту обзора вражеских позиций. Младич шёл прямо по лугу, а мы, генералы, полковники и подполковники, по опушке леса. Я подумал, что наше передвижение по всем правилам Младич может принять за трусость. Подошёл к нему и стоя рядом посмотрел, что он там разглядывает в бинокль. Он строго спросил меня:

— Что с тобой? Ты на экскурсии или на боевых позициях? Ложись!

Я тут же залёг возле какого-то куста, воспользовавшись межой, как защитой, а Младич продолжал стоять и смотреть в бинокль, как ни в чём не бывало.

Как-то мы на внедорожниках поехали на гребень горы. Остановились, а Младич разговорился с какой-то женщиной, которая шла по дороге с дочерью. Мать объяснила, что дочка больна, а до ближайшей автобусной остановки около 20 км, и они собираются идти пешком, потому что вряд ли найдут здесь какой-то транспорт. Младич приказал водителю отвезти их, а на вопрос одного из полковников «А как же мы?» ответил: «Пешком».

Подошли мы как-то к реке. Кажется, это была Уна. Младич сказал:

— Купаться!

Мы отвечаем, что не готовы к этому, ни у кого нет плавок.

— Ну и что? Купайтесь в обычных трусах, — отрезал Младич. Мы выкупались в нескольких километрах от передовой, потом поели каких-то консервов, обсохли, немного отдохнули. Поскольку день у нас был довольно напряжённый, я надеялся, что мы пойдём в какой-нибудь штаб и отдохнём. Но нет, Младич отвёз нас в Новиградскую бригаду! Выслушал краткий рапорт, и уже в сумерках пошли на передовую.

— Где тут минные поля и есть ли у вас их план? — спросил он старшего сержанта, которого мы застали в землянке.

— Нет, — ответил тот.

— Тогда вы идите первыми, а мы за вами — и вперёд!

Уже была ночь, а мы двинулись по довольно крутой местности вперёд, пройдя примерно 4–6 км. А когда вернулись, Младич приказал командиру бригады:

— Завтра до 6:00 переведёшь бригаду туда, где мы были с этими генералами (кажется, это были генералы Борич и Талич. А может быть, и Нинкович).

Как-то мы выехали из Хан-Пиеска в Баня-Луку на «пухе» Младича.

Как-то на подъезде к Миличам он приказал водителю свернуть к каким-то большим сооружениям. Я сказал, что у нас нет времени задерживаться, но Младич ответил:

— Шкрбо, это ферма, где разводят кур-несушек. Как мы накормим армию, если и об этом не позаботимся?

Директор любезно встретил нас в скромном кабинете и предложил кофе. Младич отказался и сразу велел идти на ферму. По дороге расспрашивал, сколько у него кур-несушек. Директор отвечал:

— 28 тысяч.

— А почему не 30 тысяч, как я тебе говорил?

— Это не так просто, генерал, вы недостаточно разбираетесь в этом виде производства, — оправдывался директор.

Младич не обратил внимания на его возражения, а холодно сказал, что к следующему посещению, а оно может быть очень скоро, должно быть 32 тысячи, и что он лично сделает всё, чтобы это обеспечить. Так и получилось, хотя директор упорно стоял на своём, что в военных условиях такое невозможно.

В птичнике Младича с радостью и восторгом встретили работницы. Он каждой пожал руку. Пошли по ангару. Когда стали возвращаться, на выходе с птицефермы сотрудники преподнесли ему по коробке яиц. Младич молча взял их и тут же вернул им этот подарок, сказав:

— Несите это к себе домой и кормите детей и наших бойцов — ваших мужей, а вы, директор, не забирайте это у них. Потому что это мой подарок им и их семьям.

Нечто подобное произошло и на животноводческой ферме в Соколаце. Мы тогда возвращались с передовой и часа в два ночи свернули на ферму, которую Младич восстановил уже во время войны. До этого она была полностью уничтожена и заброшена. Разбудили капитана, директора фермы. И Младич тогда сказал, к моему большому удивлению:

— Пойдём кормить коров.

Я не понимал, как это в два часа ночи мы пойдём кормить коров, что и высказал ему.

— Шкрбо, пусть и коровы знают, что приехал генерал. А как они узнают, если мы их не покормим?

Ни от какого его задания отказаться было невозможно, даже от кормления коров, хотя ты и генерал.

В своей работе я пользовался компьютером, небольшим ноутбуком, полученным армией от Страхового общества «Яхорина», кажется, так оно называлось. Мне этот компьютер очень помогал, и мне часто приходилось им пользоваться, чтобы не держать в голове некоторые данные. Поэтому я стал пользоваться этим замечательным устройством и при Младиче.

— Может ли твой инструмент управлять артиллерией? — как-то спросил Младич. Я ответил, что этот не может, но компьютеры для этих целей уже существуют и применяются в других странах. А Младич говорит:

— Тогда выброси его, Шкрбо!

Думаю, что работу именно таких компьютеров мы почувствовали на своей шкуре, когда летом 1995 г. на нас напали и силы НАТО, и хорватская регулярная армия. Насколько я понимаю, именно с их помощью управляли артиллерийским обстрелом по сербским городам и гражданскому населению.