Чтение онлайн

— Оставим это для детского сада, — сказал он. — Мы с вами на государственной службе и трудимся в интересах государства. Каждый поступает по своему разумению. У вас есть еще какие-нибудь дела ко мне?

— Мне кажется, Сергей Александрович, — начал Лехт, — что ваше отношение ко мне в какой-то мере переносится и на силикальцит. А мне бы не хотелось быть помехой…

— Нет, — перебил его Сергей Александрович, — все наоборот — мое отношение к силикальциту переносится и на вас.

— Вот как, — удивился Лехт, — вы все еще не признаете силикальцит?

— Признаю — не признаю, оставьте это, Лехт, — ответил Сергей Александрович, — это еще не религия и не догма, ваш силикальцит.

Туров прошелся по кабинету, как бы не решаясь продолжать разговор. «Не рано ли открывать карты?» — прочел в этом раздумье Лехт. Впервые он обратил внимание на походку Сергея Александровича. Грузное тело его переваливалось с боку на бок, ему было уже за пятьдесят, но густые волосы только слегка были тронуты сединой.

Сергей Александрович неожиданно остановился перед Лехтом и, по-видимому решив не раскрывать карт, резко спросил:

— Что еще, Лехт?

— Я бы все-таки хотел знать — почему же вы против силикальцита?

Сергей Александрович еще раз прошелся по кабинету и спросил:

— Сколько силикальцитных заводов уже действует?

— Двадцать.

— А я должен думать о судьбе сотен заводов, — резко проговорил Сергей Александрович, — ясно?

— Что ж, — не сдавался Лехт, — думая о сотнях, можно не забывать и о двадцати.

— Можно. Но нужно ли? — усмехнулся Сергей Александрович.

— Нужно, Сергей Александрович, поверьте мне, нужно, — с горячностью повторил Лехт. — Если бы удалось развязать инициативу маленьких городов — с вашей помощью, конечно, — создать в каждом из них силикальцитный завод — и проблема дешевых строительных камней уже не была бы такой острой. До каких же пор нам быть в плену у цементного бога, Сергей Александрович?

— Это все красивые слова, Лехт, — холодно ответил Туров. — В плену, у бога. Я не могу отвергнуть и другое направление — силикатобетон.

— Ну и что ж — пусть сама жизнь, строительная практика рассудит — что лучше, экономичнее. Вы же знаете, что в Эстонии, например, уживаются и золобетон, и силикальцит, и силикатный кирпич.

— «Уживаются», — думая о своем и уже не слушая Лехта, повторил Сергей Александрович, — а вот с Долгиным и Королевым вы ужиться не можете. Почему?

— Но их шаровая мельница — это уже вчерашний день…

— Вчерашний? — впервые повысил голос Сергей Александрович.— А ваш дезинтегратор? Полагаете — сегодняшний? Или завтрашний? А нам нужно строить. Люди ждут квартир. Строители ждут материалов. Все просят, требуют. Не у вас. У нас.

— Вот мы и хотим помочь вам, Сергей Александрович.

— Все хотят помочь нам, а по сути дела требуют от нас — дай то, дай это, избави бог от таких помощников.

— Разве Долгин и Королев не просят?

— Нет, не просят. Они делают свое дело тихо, без шума, без поездок за границу, без газетной рекламы… Делают, Лехт.

— Я не просил, чтобы меня посылали за границу, это несправедливый упрек, — ответил Лехт, — что же касается вашей поездки, Сергей Александрович…

— Я не собираюсь ехать — у меня есть более важные дела. И напрасно Шилин затеял этот разговор — никто его не уполномочивал. Никто. Во всяком случае — я не собираюсь. Все, Лехт. Будьте здоровы, — и протянул свою большую, загорелую руку.

Лехт пожал ее и медленно пошел по ковру, покрывавшему весь пол туровского кабинета.

Все это Лехт живо и как бы в новом свете вспомнил, когда слушал Королева на заседании технического совета. Устами Королева говорил Туров.

Королев говорил, что силикальцитные заводы это всего лишь маленькие кустарные цехи. Они выпускают все еще дорогие строительные конструкции. Далеко не все у них ладится.

Ванас вспомнил те дни, недели и даже месяцы, которые он провел в этих цехах. Действительно, всюду царил самый элементарный любительский подход к делу. И все-таки, думал он, эти маленькие заводики (будем так их называть) принесли свою пользу. Именно на этих заводиках были изготовлены тысячи кубометров силикальцитных конструкций, из которых были собраны жилые дома. Именно в таких силикальцитных домах живут сотни тысяч советских семей. Конечно, «это начало пути», как говорит Лехт. Никто не выдает эти цеха за передовые индустриальные гиганты.

Но Ванас мысленно переносился и в Лодейное поле, и в Петрозаводск, где действуют уже крупные силикальцитные заводы, более совершенные, более организованные, более передовые, а главное, выпускающие прочные дешевые конструкции. Но почему же Королев не упоминает об этих заводах?

— Дикая подтасовка фактов, — шепнул Ванас сидевшему рядом с ним Тоому.

— Конечно, — согласился Тоом, продолжая записывать речь Королева в своем большом блокноте.

Ванас не всегда соглашался с Лехтом. Он не одобрял его вспыльчивость, чрезмерную прямолинейность, манеру защищать силикальцит. Ему казалось, что всего этого можно было добиваться более гибким и тонким путем. Он знал о столкновениях Лехта с Туровым, советовал Лехту уладить этот конфликт. Ванасу казалось, что можно в чем-то уступить Сергею Александровичу. Ведь он не один. За ним — Долгин, Королев, собравшиеся в этом зале ученые и инженеры. Они все идут за ним не только потому, что Туров занимает высокий пост. Нет, дело здесь не в страхе перед ним, а в чем-то более серьезном. Ведь силикатобетоном тоже заняты сотни и даже тысячи людей, весьма уважаемых и серьезных. Это их работа, их жизнь. Им нет никакого дела до Лехта и его изобретения.

Ванас думал не только о Лехте, но и о силикальците, с которым он связал свою судьбу. Он вспомнил разговор с Шилиным перед его отъездом в Москву.

— Поймите, что мы можем развивать силикальцит и без Лехта, — сказал Шилин.

— Возможно ли это? — удивился Ванас.

— Все возможно, если докажут, что Лехт мешает этому делу.

Что же побудило Шилина затеять этот разговор? Чем им помешал Лехт? Ванас имел в виду прежде всего Долгина и Королева; он не сомневался, что Шилин повторял их слова. Ванас хорошо знал Лехта и был убежден, что тот не задумываясь отойдет в сторону, если поймет, что мешает делу. Если даже дело им самим создано и ему отдана вся жизнь. Но нужно ли, чтобы Лехт уходил из института? Конечно, нет, — продолжал свои размышления Ванас, — он по-прежнему воодушевляет всех в институте, самые сложные технические проблемы уже не кажутся такими сложными, если в их исследовании принимает участие Лехт. Его внутренняя убежденность, энергия, неутомимость, умение выдвигать самые неожиданные и даже дерзкие идеи, наконец его широкий технический кругозор — не мешали, а помогали всем исследователям силикальцита. Так в чем же дело? Ванас все время возращался к озадачившему его разговору с Шилиным. Несомненно одно — Лехт с его одержимостью мешает не Институту силикальцита, а Долгину и Королеву.

Ванас прислушался к гладкой, хорошо отшлифованной, будто пропущенной через шаровую мельницу, речи Королева. Он говорил о своей научной совести, о долге, о чести. С высоты этих понятий Королев обрушился на Лехта и его изобретение.

— «Силикальцит», — в голосе Королева послышались иронические нотки, — это слово придумал не Лехт, а Некрасов. Бесцементный бетон? Над ним трудится весь научный мир. Задолго до Лехта. Что же еще остается у Лехта? Дезинтегратор? Но это далеко не совершенная машина, и ее промышленное значение еще надо доказать. Стало быть, нет никакого силикальцита Лехта, а есть все тот же силикатобетон, созданный многолетними трудами исследователей, которым я хочу в пояс поклониться.

Королев подошел к рампе, поклонился — в зале ему зааплодировали. Ванас оглянулся — конечно, это были его последователи, сторонники, ученики. Нелегко будет говорить Лехту, подумал Ванас.

А Королев своей быстрой и уверенной походкой прошел к своему месту в президиуме. Но не сел, а продолжал стоять, все еще улыбаясь и показывая всем, что у него хорошее настроение, что он весьма доволен своим докладом и всем происходящим в этом зале.

Был объявлен маленький перерыв. Лехт воспользовался им и подошел к Турову.