Сердца и камни
Шрифт:
— Вы знаете, как в джунглях ловят обезьян? — перебил его Лехт и, увидев недоумение на лице Королева, с добродушной усмешкой продолжал: — Я вам напомню, Михаил Борисович. В большой ящик с узким отверстием, чтобы обезьяна могла только просунуть ладонь, насыпают много сладостей. Обезьяна их очень любит, подбегает к ящику, просовывает руку, набирает полную горсть, но кулак уже через отверстие не проходит. Она может, конечно, отказаться от всех лакомых вещей и снова обрести свободу. Но обезьяна не может расстаться со сладостями — она цепко держит их. Вот тут-то и приходит охотник, водворяет обезьяну в клетку. Иногда, более крупным и капризным обезьянам, ставят в клетку и весь ящик со сладостями. Вот так, Михаил Борисович. Неужели мы вам чем-то напоминаем обезьян? Поверьте мне — вы ошибаетесь.
— Простите, Иоханнес Александрович, — Королев был поражен решимостью Лехта, — я не думал, что разговор наш примет такой оборот. Желаю успеха.
И, уже открыв двери, властным и жестким тоном напомнил:
— Жду вас в десять утра.
— Нет, для меня это поздно, — ответил Лехт, — без пяти девять буду у Турова.
На этот раз Туров предложил Лехту сесть, поинтересовался его здоровьем, благополучием семьи и как бы между прочим, как о чем-то не существенном, сказал:
— Мы тут посоветовались и пришли к выводу, что, поскольку силикальцит и дезинтегратор признаны бесперспективными… У нас, конечно, и на данном этапе… каждая фирма, как говорится, выбирает то, что ей по душе… Поскольку это так, то нет смысла содержать такой большой институт… Я имею в виду Институт силикальцита…
— Я пришел к вам по этому поводу, Сергей Александрович, — начал Лехт подготовленный вместе с Ванасом и Тоомом разговор, — именно теперь больше всего нужен крупный научный центр… Мы будем на полной самоокупаемости — ни одного рубля не просим у государства. Будем проектировать и налаживать заводы, а на эти деньги — содержать лаборатории и продолжать исследования… В самое ближайшее время вы убедитесь…
— Постойте, постойте, — перебил его Туров, — вы так рассуждаете, будто никакого технического совета никогда не было. Но раз все признали, что дело бесперспективное, то о чем может идти речь… Я уже доложил, — Туров поднял палец вверх, — совершенно объективно, можете не сомневаться… Так какой же теперь смысл в том, что вы мне скажете или я вам скажу…
Туров причислял Лехта к тому «опасному племени неуправляемых людей», которые способны в любой момент на «отсебятину». «Отсебятиной» же Туров называл не только неугодные ему речи, но и совершенно неожиданные поступки. Вот почему он с опаской говорил с сидевшим в кресле человеке с «отсебятиной», — кто его знает, на что он может решиться. Но Лехт слушал его терпеливо и сдержанно. И Туров продолжал:
— Так вот — о судьбе Института силикальцита. Мы расширим его профиль, пусть себе занимается силикатобетоном, золобетоном, да и вообще мало ли проблем в строительной индустрии. А вам, Иоханнес Александрович, я бы посоветовал… Поверьте — я добра вам хочу… Поищите себе местечко в каком-нибудь академическом институте. В том же Таллине. Или — если хотите — я позабочусь о вашем трудоустройстве.
Лехту стоило много сил сдержать себя. Но он обещал Ванасу и Тоому, что не произнесет ни одного опрометчивого слова.
— Я не знаю этого понятия — трудоустройство, — сказал Лехт.
— Это значит, — начал популярно объяснять Туров, — что я позабочусь о том, чтобы у вас была какая-то должность. Может быть, вы даже для облегчения дела напишете заявление об уходе? И мне меньше мороки, и вам это будет удобнее. И прямо скажу — как-то пристойнее. Договорились, Иоханнес Александрович?
— Нет, — резко ответил Лехт и встал, — никакого заявления я писать пе буду. Силикальцит — это дело моей жизни, и освободить от него меня может только одна-единственная сила: смерть. К счастью, она не подвластна ни вам и ни мне.
Туров вздрогнул, нервно повел плечами, прошелся из угла в угол по кабинету и вернулся к столу. С удивлением посмотрел на очень спокойное лицо Лехта, хотел что-то сказать, но передумал и только вздохнул.
— В каждом новом деле, — продолжал Лехт, — есть свой критический барьер, как в атомной цепной реакции. Если процесс достиг этого барьера — он необратим. Цепная реакция будет развиваться с лавинообразной силой. Вы понимаете меня, Сергей Александрович?
Туров кивнул головой.
— Так вот, — Лехт старался говорить медленно и внятно, будто имел дело с человеком глухим или не очень понятливым, — так вот, силикальцит уже миновал этот критический барьер. Перешагнул. И никакие приказы или административные меры уже не смогут остановить этот процесс. Вы очень скоро убедитесь в этом, Сергей Александрович.
— Какая-то чертовщина! — растерянно воскликнул Туров.
— Может быть, — поддержал его Лехт, — меня только волнует судьба многих молодых исследователей силикальцита — вместе с ними я трудился все эти годы. Что с ними будет?
— Вот поедут к вам Королев и Долгин — разберутся. — Туров вновь овладел собой.
— Ничего хорошего я от них не жду,— сказал Лехт.
— Они и не должны там делать ничего хорошего и ничего плохого, а только — разумное.
— Представляю себе, — усмехнулся Лехт, подхватил свой тяжелый портфель, пошел из кабинета, но в дверях, вспомнив, что не попрощался, он повернулся, молча кивнул головой и вышел.
В тот же день Лехт, Ванас и Тоом вылетели в Таллин.
Глава тринадцатая
Академия наук СССР — Совету Министров Эстонской ССР
В связи с Вашим запросом о перспективах развития силикальцита и дезинтеграторной техники сообщаем, что проблемы эти обсуждались в Академии наук СССР Научным советом по проблемам физико-химии и технологии неорганических материалов… Производство высококачественных автоклавных бесцементных бетонов — весьма актуальная проблема народного хозяйства СССР. Дальнейшее развитие этого производства должно основываться на разработке, в тесном содружестве с наукой, усовершенствованной технологии, приближающейся к оптимальной. Это в равной мере относится к силикальциту и силикатобетону.
Дезинтегратор, предложенный и в дальнейшем усовершенствованный доктором технических наук И. А. Лехтом с сотрудниками, вследствие высокой производительности и специфических особенностей может быть весьма ценной машиной… Это подтверждается продолжающимся использованием дезинтеграторов на заводах силикальцита. Улучшение конструкции дезинтегратора за последние годы убеждает, что он может быть в дальнейшем еще более усовершенствован…
Академия наук СССР — ЦК Коммунистической партии Эстонии
…В итоге надо признать, что в соответствии с решениями Научного совета по проблемам физико-химической механики и отделения физико-химии и технологии неорганических материалов Академии наук СССР дальнейшая исследовательская работа по усовершенствованию конструкции дезинтеграторов и технологии производства силикальцита весьма актуальна и перспективна.
Все это приведет к широкому производству дешевых и эффективных строительных изделий из местного сырья с заданным объемным весом, достаточно высокой прочностью и долговечностью, к удешевлению строительства и к повышению его качества…
Афанасьев — Лехту
Дорогой Иоханнес Александрович, теперь уже можно надеяться на успех и новую Вашу победу. Я был в Академии наук СССР и узнал, что там Вас поддерживают и не дадут в обиду. «Всем врагам назло». Да и бог с ними, с Вашими врагами, — без них было бы скучно жить. Правда, у Вас уже слишком «веселая» жизнь, но, как говорят в народе, — по славе и зависть. Всегда помню нашу с Вами встречу на заводе и бессонную ночь — Вы до утра не уходили из цеха и налаживали дезинтегратор. Помнится мне и Ваш рассказ о старом профессоре математики, у которого был нож для разрезания бумаги с надписью из Павлова: «Какое главное условие достижения цели? Существование препятствий». Вот они — препятствия. Стало быть, и близка цель. Видите, как я ловко развожу чужую беду. Но, поверьте, если бы я мог чем-то помочь Вам — не задумываясь, бросил бы все и поехал бы к Вам.
Дело это — я имею в виду силикальцит — удивительно интересное. И если я на старости лет так увлекся, то уж сомнения нет — «девица» хороша. Насколько я знаю, до Ваших исследований никто не принимал во внимание удельную поверхность песка, а тем более активную. Сейчас эти деятели, вроде Королева и Долгина, у Вас кое-чему научились и начинают глубокомысленно рассуждать на эту тему, заглядывая потихоньку в Ваши труды. Меня даже не очень волнуют «пальцы» дезинтегратора — прочность металлов так быстро увеличивается, что горевать по этому поводу не стоит. Важен сам принцип, выдвинутый Вами, — раскалывание зерна и активное взаимодействие свежей поверхности с известью.
У меня тоже был добрый старый профессор — мой отец, тоже инженер и тоже строитель, — он мне говорил, и не раз: любое открытие всегда кажется абсурдом, оно идет от попытки взглянуть на то или иное явление с неожиданпой точки зрения. Ну, кто бы мог подумать, что древнейший материал — известь вступит в единоборство со спесивым фаворитом двадцатого века — цементом. А вы вот до этого додумались. Или же — кто бы мог догадаться, что песок лучше разбивать серией быстро следующих друг за другом ударов, а не размалывать в той же старой шаровой мельнице. Ну, чем не абсурд? А ваш дезинтегратор это делает, и как здорово! Господи, сколько этих абсурдов было в коротком промежутке времени между египетскими пирамидами и космическими кораблями и как много великого и прекрасного они принесли человечеству. И у каждого такого абсурда были свои туровы, королевы, долгины, и даже шилины. Вот так, Иоханнес Александрович. Как я выгляжу в роли горьковского Луки? Как будто не плохо? Это я так развеселился, узнав, что и лаборатория у Вас есть, и завод в Аравете вот-вот должен быть пущен. Напишите о нем. Обязательно приеду, отпрошусь у своего силикальцитного начальства и получу силикальцитную командировку в Аравет. Где это? Далеко ли от Таллина?
Наш завод по-прежнему хорошо работает, выпускает силикальцитные конструкции для жилых домов, и, конечно, растут эти самые дома. Хорошо, что мы в другом ведомстве — приказы Турова вызывают у нашего начальства только усмешку. А как на других заводах? Одно из печальных последствий ликвидации Института силикальцита — отсутствие обмена опытом и информацией между заводами. Но это все будет, уверен, вернется.