Чтение онлайн

– О чем думаешь?
– Спрашивает Локк.

– Как превратить три дня в три месяца.

Локк хмыкает.

– Было бы здорово.

– Ладно, давай отбросим мысли о неизбежном. Ты должен рассказать, что мы будем делать в Вегасе и куда ты меня поведешь.

– В моем казино открылся новый крутой гей-бар.

– В твоем казино, да?

– Ну, казино моего босса. Где я живу. Но, в общем, в моем, верно?

– Почему ты живешь в отеле?

Локк искоса смотрит на меня.

– Долгая история.

– Ну, сколько времени у нас осталось до того, как мы туда доберёмся?

Он, похоже, собирается рассказать все подробности, но потом передумывает.

– Я бы предпочел услышать о твоей жизни рок-звезды. Всё ли так, как ты себе представлял?

– Все и даже больше. Это тяжелая работа. Это может быть безумием. Но… мне, блядь, нравится.

– Ты был рожден для этого.

– Точно так же, как ты был рожден для работы с числами в своем гениальном мозгу.

Локк поджимает губы.

– Возможно.

– Возможно?

– Знаешь, почему я уехал в Европу, как только получил степень магистра?

– Потому что ты семь лет учился без перерыва и заслужил каникулы?

– Я понял, что потратил столько времени и сил на получение степени, которую даже не хотел получать. Я сделал это для своих родителей, а не для себя. Я сделал это, потому что цифры давались легко, так что это был правильный выбор. Но...

– Ты это ненавидишь?

– Это так скучно.

Я смеюсь.

– Да, я говорил тебе это на протяжении всего выпускного класса, когда ты готовился ко всем своим углубленным занятиям по математике, которые приводили меня в замешательство. Алфавиту не место в математике.

– Ему место в математике, но давай не будем вдаваться в этот спор десятилетней давности.

– Как насчет того, чтобы рассказать, чем ты хочешь заняться в жизни?

– Стать фанатом «Cash Me Outside» - это настоящая работа?
– Спрашивает Локк.
– Потому что я бы согласился на это без колебаний.

– Только скажи, и я найду для тебя место где-нибудь в своей команде. Где угодно. Мне все равно.

Он снова переводит взгляд на дорогу.

– Как бы ни была хороша эта фантазия, я на этой новой работе всего несколько месяцев. Я не хочу все испортить.

– Но если ты работаешь всего несколько месяцев, ты ещё не совсем предан делу. Они не станут требовать от тебя выполнения каких-либо долгосрочных обещаний, которые ты дал.

– Это... сложно. Мой начальник многое сделал для меня, даже не зная меня по-настоящему. Я не хочу его подводить.

– Похоже, ты не хотел подводить своих родителей, поэтому пошел учиться и изучал то, что тебе даже не нравится?

– Туше.

– Ладно, поговорим начистоту.

– В отличие от фальшивой болтовни, которой мы занимались все это время?

– Не язви тут мне, ботаник.

– Не называй меня ботаником. В смысле... ты, правда, можешь по-прежнему называть меня так?
– Локк указывает на свое накачанное тело.

– Ты все такой же умный и гениальный? Твоя занудливость не имела ничего общего с твоей тощей задницей. Мне нравилась твоя тощая задница.

– Я не был тощим, - бормочет он.
– Я был долговязым.

– Ладно, а кем хочет стать твой долговязый зад, когда вырастет? По-настоящему.

Он вздыхает.

– Знаешь, я надеялся, что все эти путешествия помогут мне разобраться в этом, но, похоже, у меня нет этой штуки.

– Надеюсь, у тебя есть штучка, но, как я понимаю, ты не используешь это как эвфемизм для обозначения члена, потому что, если не ошибаюсь, мой рот запросто обхватывал твою штучку.

– Серьезно, Кэш. У тебя есть музыка. Ты всегда любил музыку. Для тебя музыка или ничего, сколько я тебя знаю. Я никогда не был так увлечен ничем. Разве что… - Локк кусает губу.
– Разве что тобой.

– Если правильно помнишь, я был готов бросить Лос-Анджелес ради тебя, так что ты должен быть охуенно особенным. И это значит, что ты достаточно особенный, чтобы найти то, что тебе нравится. Что бы это ни было, ты должен попробовать. И если это что-то вроде того, чтобы быть сучкой для рок-группы, то я кое-кого знаю.

Локк смеется.

– Спасибо. Буду иметь в виду.

– Торну, возможно, понадобится помощник. Он жалуется, что ему приходится выгонять фанаток из гостиничных номеров на следующее утро. Говорит, это заставляет его чувствовать себя сутенером и не входит в его должностные обязанности.

– Вы, парни, действительно заставляете его это делать?

– Ну, теперь уже не так часто. Он поумнел и стал приходить все раньше и раньше. Себ, наконец, сказал «хватит», когда Торн прервал его на середине минета и сказал, что пора уходить.

– Бедный Себ.

– Если серьезно, то что бы ты ни выбрал, я знаю, ты отлично справишься. Если только это не пение. Потому что, ты же знаешь, я люблю тебя, но твой голос… - Я морщусь.
– Совсем не серенадоподобный визг.

Вместо того, чтобы рассмеяться, как я ожидал, Локк впился в меня взглядом. Интенсивность его взгляда поразила меня с такой силой, что потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я сказал, что люблю его. Не просто любил. А люблю. Прямо сейчас. И это вырвалось у меня так легко, как рефлекс. Как будто сработала мышечная память.

Как будто это десять лет назад, и мы возвращаемся домой из «Долины смерти» после того, как пришли на концерт в качестве зрителей, а не участников.

Возвращение к нашим старым привычкам так же естественно, как и мое влечение к нему.

Это хорошо, но в то же время охуенно пугает.

Это создаст давление на ближайшие несколько дней, и не знаю, смогу ли я оправиться.

Возможность снова быть с Локком может почти убить меня.