Чтение онлайн

— Пять лет, не так ли, мой ангел?

— Прекрати меня так называть!

— Просто сделай это, черт возьми! — внезапно рычит он на меня.

Слезы теперь текут по моим щекам, ручейки моей собственной боли. Мир расплывается и искажается. Я уже почти не вижу его лица.

— За его голову я назначил цену, Ив, — мягко говорит Данте, снова подзадоривая меня. — Я никогда не нажимал на курок, но вполне мог бы это сделать. Он продолжал звонить мне, умоляя сохранить его жалкую жизнь…

— Заткнись! Закрой свой рот! Замолчи!

— Я послал Грейсона прикончить его, но к тому времени, когда он приземлился в Майами, твой брат погиб от передоза. Он бы не стал тратить пулю впустую.

Мои рыдания уже не остановить. Я едва могу отдышаться.

— Господи, разве ты недостаточно наслушалась?

Он вскакивает с пола и бросается ко мне, вставая на колени. Прежде чем я успеваю остановить его, Данте хватает дуло пистолета и крепко прижимает его к собственному лбу.

— Нажми на курок, Ив, — приказывает он, пристально глядя на меня. — Это твой единственный шанс. После сегодняшнего дня у тебя никогда больше не будет такой возможности.

Данте выглядит таким красивым, таким ужасным… таким решительно настроенным умереть. Крупный план его порезов и синяков меня шокирует. Я не могу оторвать от них глаз. Через какой ад прошел этот мужчина, чтобы вернуться ко мне сегодня?

В таком положении мы остаемся очень долго. Я, едва стоящая на трясущихся ногах у края кровати, и он, опустившийся передо мной на колени. Мы связаны только заряженным пистолетом и его разрушающими действиями. Просто смотрим друг на друга, ни один из нас не хочет разрывать зрительный контакт первым.

Я не могу перестать думать о Райане, о последнем дне, когда видела его живым. Он был так взволнован и полон надежд, шутил о какой-то новой схеме, в которую собирался инвестировать и быстро разбогатеть. У меня не было причин подозревать наркоманию, ни у кого не было. Мы оба выросли в тени работы отца. Мы знали все предостерегающие истории, трагедии. Статистику. Будь он проклят за то, что думал, будто он другой. Также я не могу перестать думать о своих родителях, о том, как они сломались в день его похорон, и о чувстве вины, которое они, должно быть, чувствовали. А потом я вспоминаю телефонный звонок незадолго до его смерти, паническую мольбу о деньгах, в которых ему было отказано. Решение, о котором я буду сожалеть всю оставшуюся жизнь. Я снимаю пистолет с предохранителя, звук разрывает тишину в комнате.

— Ты чувствуешь хоть какие-либо угрызения совести за то, что сделал? — шепчу я, вглядываясь в его лицо в поисках последнего козыря. Чего-то, что сделает жизнь этого преступника достойной спасения. Того, что заставит меня ослабить давление пальца на курок.

Наступившая тишина затягивается.

— Каждый чертов день, Ив, — вздыхает он, в конце концов. — Каждый чертов день.

Мгновение спустя пистолет выпадает из моей руки и с глухим стуком падает на пол.

— Да поможет мне бог, Данте Сантьяго, но лучше взять этот пистолет и застрелить меня, потому что я найду другой способ уничтожить тебя за то, что ты сделал.

На его лице нет ни торжества, ни облегчения. Тем не менее, его следующие слова опустошают меня.

— Нет, ты не сделаешь этого, мой ангел. Ты не сможешь нажать курок пистолета, направленного на меня, так же, как и я.

С душераздирающим рыданием я бегу в ванную комнату. Захлопнув дверь у него перед носом, я запираюсь и, упав на пол, прижимаю колени к груди на белой плитке. Сейчас я ненавижу себя в тысячу раз сильнее, чем когда-либо. У меня был шанс отомстить за брата и свою семью, но я не смогла этого сделать.

Раздается резкий стук в дверь.

— Ив, открой.

Его голос заучит строже, сильнее, теперь он больше похож на старого Данте. Я повела себя как идеальная пленница. Он знал, что я никогда не смогу убить его, как бы сильно он ни давил, какими бы жестокими ни были его насмешки, но Данте должен был дать мне этот шанс, чтобы мы прошли это.

— Иди к черту!

— Я уже в его владении, Ив. Поверь.

— Оставь меня в покое!

— Нам нужно поговорить об этом. Отойди.

— Не смей…

— Двигайся, Ив.

Мгновение спустя дверная рама содрогается и прогибается внутрь от силы его ударов. Я прикрываю голову руками, когда в меня летят щепки и осколки штукатурки. Сквозь остатки двери я вижу его силуэт, а затем его большую руку, которой он тянется ко мне.

— Не смей прикасаться ко мне, — шиплю я, прижимаясь к плитке.

Он хватает меня за плечо и поднимает на ноги. Вытащив из ванной, он бросает меня на кровать и, остановившись, смотрит на меня сверху вниз, в его глазах бушует знакомый огонь. Я не могу удержаться от смеха, но в этом моменте нет никакого юмора.

— Не думай, что если я не убила тебя, то хочу трахнуть тебя, Данте Сантьяго.

Вижу, как после этих слов его глаза становятся темнее и жестче.

— Если бы я хотел трахнуть тебя, Ив, сделал бы это, и, клянусь богом, ты бы с радостью выкрикивала мое имя.

— Значит, ты собираешься добавить «насильника» в свой длинный список сомнительных наград?

Теперь моя очередь дразнить его.

— Действительно ли это было бы изнасилованием, мой ангел? Несмотря ни на что, я знаю, ты все еще жаждешь моих прикосновений. Кроме того, ты уже считаешь меня воплощением дьявола. Еще один грех этого не изменит.

— Ты только что сказал, что обо всем сожалеешь? — шепчу я в ужасе.

— Не совсем всем, — поправляет он с гримасой. — Не лезь под мою броню, Ив. Тебе может не понравиться то, что под ней.

— Ты лгал мне!

— Я бы так не сказал, скорее «творчески подходил к правде». Однако я сожалею о своей роли в смерти твоего брата. В этом я могу тебя заверить. Я никогда больше не хочу быть причиной твоей боли.

Это он искренне?

— Ты всегда будешь причиной невыразимой боли для меня, Данте… Отпусти меня. Теперь для нас ничего не осталось.

Повисает пауза.

— Возможно, ты права.

Я дергаю головой вверх. Его слова подобны тупому ножу, проникающему в мое сердце.

— Мой самолет сейчас в режиме ожидания, он готов доставить тебя обратно в Америку. Все, чего я прошу — возьми с собой одного из моих людей. Сейчас я в самом центре ада, Ив. Не могу позволить себе отвлекаться, а другая сторона не будет брать пленных. Они должны думать, что ты уже в прошлом. Это единственный способ сохранить тебе жизнь. Моя охрана будет ждать тебя, когда ты приземлишься. Они будут осторожны и незаметны.