Чтение онлайн

Подойдя к своей хижине, я громко свистнула. И почти сразу, широко зевая во весь свой зубастый рот, с крыльца поднялся Элфи – мой хати2.

Вообще-то щенка хати дарят всем оборотням сразу после первого обращения, которое я так и не прошла, как ни пыталась. Однако Элфи почему-то сам признал меня. Он сбежал из коробки, в которую засунули щенков перед игрищами, и прибежал ко мне. Когда остальные оборотни опомнились, Элфи уже успел лизнуть меня в нос – это значило, что он признал во мне хозяина. И было поздно что-либо делать – скорее небо рухнет на землю, чем хати предаст того, кого однажды лизнул в нос.

– Вставай, соня, – я улыбнулась и потрепала Элфи по лохматой голове. Он у меня большой, гладкошерстный, треугольные ушки вечно стоят торчком, шерсть серая, а глазки голубые. В общем, красавец. Такие хати считаются элитными. Я знаю, что похожего много лет назад дартхари подарил императору Эдигору Второму… а мне вот Элфи достался случайно.

Но это, пожалуй, самое лучшее, что случилось со мной за всю жизнь.

– Я уже успела сходить в деревню и вылечить там одного молодого дурака, который решил поиграть сегодня ночью с моим братцем. А ты всё дрыхнешь, Элфи. Будем завтракать?

– Рры, – кивнул хати, и я, ещё раз погладив его по пушистой голове, направилась к своей хижине.

Понятия не имею, кто и когда её построил. Старая, покосившаяся на один бок, некоторые брёвна наполовину сгнили… Когда я её нашла, она заросла мхом по самую крышу и поначалу мне казалось, что жить здесь нельзя. Но выбора у меня не было, так что я хижину подлатала, помыла, укрепила заклинаниями и почистила. Если хочешь жить в тепле, её приходится очень сильно отапливать – буквально пара часов, и всё тепло уходит в никуда. А осенью иногда начинает протекать крыша. Но это не беда. Моих познаний в магии и умений обращаться с деревом хватает, чтобы заделывать дыры.

Я нашла свою хижину шесть лет назад, когда однажды убежала из деревни. Точнее, её нашёл Элфи, хвостиком последовавший за мной в лес.

Я помню тот вечер так ясно, будто он был вчера. Стояла ранняя осень, шёл проливной дождь, я плакала и мчалась непонятно куда, не обращая внимания на то, что уже давно промочила ноги. Элфи тыкался холодным носом мне в ладонь и тихонько, жалобно повизгивал, чувствуя моё состояние. И вдруг он ринулся вперёд с громким тявканьем…

– Элфи! – закричала я, подняла промокшую юбку и побежала за хати.

Сначала я думала, что передо мной просто какой-то холм или пригорок. Только потом различила торчащую вверх печную трубу и поняла, что это старый, заросший деревянный дом, покосившийся на один бок.

Стремительно темнело, поэтому я начала искать вход в него, чтобы поскорее забраться внутрь и больше не мокнуть под дождём.

Помог, опять же, Элфи. Оглушительно тявкая, он привёл меня к двери, которая выскочила из петель и грохнулась на пол, как только я к ней прикоснулась.

Внутри было сыро, и поначалу мне показалось, что даже сырее, чем снаружи. Но я тем не менее вошла и огляделась.

Из мебели здесь имелся только стол и старое, насквозь вымокшее кресло, которое я на следующий день торжественно сожгла на улице. Но на столе, к моему удивлению, даже нашлась посуда. Глиняные горшок и кувшин, деревянная тарелка и обыкновенная металлическая вилка. Я пользуюсь всем этим до сих пор. Не знаю, кому принадлежала сия посуда и кто жил в хижине, но думаю, что он был так же одинок, как и я.

Стекло в одном из окон было выбито, поэтому внутрь намело столько мусора, особенно старых осенних листьев, что мне казалось – пола здесь нет вообще, под ногами земля. Хорошо, что я ошиблась.

Тем не менее, в хижине было уютно. Теперь-то я понимаю – эта развалина показалась мне уютной только потому, что здесь не было никого, кто мог бы громко воскликнуть: «Жаба!» – и бросить в меня камень.

Ту ночь мы с Элфи провели на столе, прижавшись друг к другу и дрожа от холода. Именно тогда я и решила, что буду здесь жить…

… Тряхнув головой, я отодвинула в сторону воспоминания о событиях шестилетней давности и вошла внутрь своей хижины.

Теперь там всё по-другому. Только стол – тот самый, я поставила его между двумя окнами. Слева от двери находится огромный и длинный шкаф, наполненный книгами и разными банками-склянками с травами, мазями и зельями. Справа – печка, потом моя импровизированная кровать, похожая на птичье гнездо (впрочем, её можно назвать и так, ведь я «сплела» своё ложе из тонких, гибких прутиков удивительного дерева ирвис – оно растёт только в Арронтаре и очень высоко ценится, потому что древесина у него считается самой крепкой и гибкой) и шерстяное одеяло для Элфи.

Прошло минут двадцать, прежде чем я вынесла на крыльцо, где мы с Элфи любим завтракать, дымящийся горшок с ароматной кашей, две миски и кувшин с прохладным морсом из погреба. Морс я сварила вчера, набрав полную корзину клурики – сейчас как раз время для этой летней и очень вкусной ягоды.

На крыльце, под крышей, чтобы сберечь от дождя, у меня всегда стоят плетёные креслице и столик. Их я тоже очень давно сама сплела из ирвиса. Это было трудно, но в конце концов у меня получилось… Тем более, что времени у меня всегда предостаточно. Никто не беспокоит страшную жабу в её лесу.

Я наложила кашу нам с Элфи, села за стол, хати увлечённо ею зачавкал, и тут вдруг по ушам ударил знакомый голос.

– Рональда!

По тропинке, явно двигаясь в сторону моей хижины, шагал калихари. Элфи заворчал, увидев его, но когда я успокаивающе погладила хати по голове, он успокоился.

Наверное, что-то случилось с Нери.

– Калихари, – я встала и почтительно наклонила голову, стараясь не заглядывать отцу в глаза. У него, когда он на меня смотрит, вечно на лице написаны такая брезгливость и презрение, что просто тошно становится.

Некоторое время калихари молчал, оглядываясь по сторонам. Ну конечно, впервые же к дочери «в гости» явился, чего бы не поглядеть, как я тут живу-поживаю.

– Если не возражаете, я вернусь к завтраку, – сказала я и, не дожидаясь ответа отца, вновь села в кресло и начала есть кашу.

– У тебя нет второго кресла? Или хотя бы стула? – его голос был недовольным.

Я покачала головой.

– Нет, калихари.

– Могла бы держать… Вдруг гости придут… – проворчал отец, и я ухмыльнулась.

– Кто же ко мне придёт? Лесной олень? – мой голос просто сочился сарказмом, и я думала, что отец в ответ на эти слова тоже скажет что-нибудь обидное, но он почему-то промолчал.

Я спокойно доела свой завтрак, выпила большую кружку освежающего морса и только потом, встав, обратилась к своему «гостю».

– Я слушаю вас, калихари.

Я по-прежнему не смотрела отцу в лицо. Мой взгляд находился где-то в районе его рук, но и по ним было видно, что он нервничает.

– Ты не сказала, как нужно лечить Нери.