Чтение онлайн

— Значит, первоцвет всё-таки будет? — с надеждой и странным, необъяснимым весельем в тоне спросила Марта, поймав взглядом черный зрачок человека напротив. Пусть ответит ей глядя в глаза. Может, если так смотреть, она заметит, юлит ли хозяин.

— Если он тебе так нужен, то придется дождаться его появления, — голос звучал глухо, безжизненно. Так, если бы сама мысль о соседстве с ней вызывала приступ нестерпимой мигрени или, того хуже, тошноты. — Даже не думай, что подкармливая его кровью, ты избежишь оплаты, — губы дернулись в отвращении. Странный, если так противно думать даже о взыскании ТАКОГО долга, так зачем напоминать.

— Я же не в вашем вкусе, — зачем-то напомнила Марта, вернув магу его же слова.

— А я не меценат. Раз больше с тебя ничего не возьмешь, придется брать натурой, — поморщившись то ли от собственных слов, то ли от необходимости вновь брать её за руку, маг сомкнул пальцы на тонком запястье и Марту снова поглотило воронкой портала.

— Когда я сказал, что кормить его придется кровью, это не было шуткой, — Марта вздрогнула от тихого, вкрадчивого голоса, ощущая отчётливо, что ее попросту заманивают в ловушку. Едва оказавшись в гостиной, маг тут же отпустил ее руку. Казалось, ему противно лишний раз даже соприкасаться с нею. — Луноцвет — плотоядная тварь, питается силой хозяина.

— Но во мне нет магии, — отец всегда так говорил, Марта ему верила, пусть и слабенький, но с искрой, он в таких вещах разбирался.

— Видимо, кровь вкусная, — от холодной усмешки мороз пролез за шиворот платья. Марта поежилась и зачем-то по-детски глупо, трусливо отшагнула назад. — Придется тебе у нас погостить, Марта. — перспектива так себе, конечно, но надо же как-то вырастить цветок. Если в самом деле нужно будет кормить его кровью (звучало дико даже без учета, что ее собственной), то уйти обратно нельзя, даже если допустить, что ей позволили бы.

— Аэрн! Проводи гостью в ее комнату, — в гостиной, еще минуту назад пустой, вновь появился странный старик. Материализовался прямо из воздуха. “Все-таки тоже маг”, - подумала Марта. — “Но вряд ли отец. Отцу так не приказывают. Впрочем, кто его разберет? Может, мерялись силами, как у магов обычно положено, и теперь старик подчиняется более молодому и умелому”. Даже мысль эта казалась кощунственной. Она бы никогда не посмела отцу нагрубить и уж точно сделала бы все, что могла, лишь бы в старости он не ощущал себя покинутым, ущербный и ненужным.

— Госпожа, — дворецкий (Марта все-таки решила так его звать), едва заметно кивнул магу, повернулся к гостье и махнув рукой в сторону лестницы на второй этаж, пошел первым, показывая дорогу.

Ковер на ступенях мягко заглушал шаги. Когда Марта обернулась с балкончика, хозяина замка внизу уж не было. Она вдруг подумала, что так и не узнала его имени.

— Луноцвет дал побег, — зачем-то сообщила она в спину проводника. Как будто пыталась оправдать свое присутствие в доме, не сразу осознав, КАК это звучит. Выходит, раз цветок есть, то и оплата потребуется согласно договору. Краска стыда лизнула щеки. Отчего-то так не хотелось, чтобы старик посчитал ее распутной или готовой вот так легко расплачиваться, чем наградила природа. Тем более, что наградой ее сомнительные богатства назвать не поворачивался язык. Куда ей до красавицы с болезненной белизной кожи, упрямо не желавшей загорать под ласковым местным солнцем?

— Ваши покои, — дверь открылась сама! Марта могла поклясться, что старик даже рукой не притронулся к ручке. Тяжелая, с изящной вязью все тех же рун. Лепестки и ветви неизвестных растений, ловко сплетались на гладко отшлифованном дереве. Хотелось пройти лабиринтом переплетений, дотронуться и узнать, куда ведет этот запутанный маршрут. В детстве она так любила разные лабиринты. Еще когда они жили в другой части страны, отец работал в городских оранжереях при магической академии. Там, на территории замка рос настоящий волшебный лабиринт: тропинки путались сами собой под ногами и выводили совершенно не туда, куда вошедший желал попасть. Зато лабиринт всегда точно знал, куда человеку нужно на самом деле. Обычно, это две очень разные и далекие друг от друга точки. Марта как-то ступила на тропинку, ее уже закружило магическим вихрем, но отец подоспел, чтобы поймать за лодыжку. Тогда ей было так нестерпимо обидно, что так и не удалось узнать, куда отправил бы ее этот волшебный поток. В другую часть страны? Мира? Лабиринтом пользовались для распределения выпускников. По большей части лекарей и травников. Сильных магов командировали иначе — исключительно по запросу, за подписью местного градоначальника после утверждения у Верховного мага.

Пока Марта вспоминала странный это случай, старик пропал, оставив ее один на один с отведенными покоями. Никто здесь не волновался, видимо, что гостья может забрести не туда и сунуть свой нос, куда не следует. Не может быть, чтобы в таком огромном и непростом доме не водилось секретов. Скелеты в шкафах, тайники и подземные сокровищницы — в приключенческих романах всегда так было. С другой стороны, Марта всегда была слишком практичной, чтобы верить в романы и прочую чепуху.

Комната, светлая, чистая (впору поверить, что ее в самом деле ждали или начали готовиться к приему гостьи, едва та ступила на лесную дорожку) пахла терпкостью можжевеловой ветки и кислинкой лимон-травы. Отец говорил, они хорошо помогают расслабиться перед сном, снимают головную боль и расслабляют. Дома тоже всегда ставили можжевельник в вазу — для Марты его пряная нота была символом домашнего уюта. Еще бы ароматом яблок приправить. Непременно с корицей. Мама часто пекла яблоки в печи, начиняла их медом, орехами и поливала сверху лимонным сиропом. Мамочка… успеет ли луноцвет вырасти до срока?

Устало опустившись на край кровати, Марта закрыла лицо руками. Глупо было рыдать теперь, когда вроде бы и шанс появился на спасение, но усталость и нервное напряжение давили виски. Марта всхлипнула. Ей было бесконечно одиноко, холодно и жутко в чужом доме, на птичьих правах. Вдруг воздух наполнился ароматом яблок в меду, как будто кто-то прочитал ее мысли и желал утешить вот таким странным способом. Это, конечно, совершенно невозможно. Марта потрясла головой, потерла нос и даже открыла глаза, чтобы сбросить с себя наваждение, но запах никуда не делся, хоть яблок в комнате и не было. Совсем недавно Марта думала, что хозяин замка не умеет читать мысли, но теперь уже не была так уверена в своих догадках.

— Ирта? Господин велел передать, что будет ждать вас к ужину без четверти девять, -

Марта вздрогнула от стука в дверь, не сразу даже сообразив, что обращаются к ней.

За дверью стоял все тот же старик. Интересно, в замке есть кто-то, кроме них троих?

— Марта, меня зовут Марта, — она уже представлялась и старик так смешно исковеркал ее имя? Не был он похож на маразматика. Глаза блестели живо и ярко, с явным пытливым интересом буравя едва не душу ее, как будто хотели выведать тайны, искали червоточину и гниль. — А вы Аэрн, верно? — старик кивнул, нахмурившись.

— Негоже вам, госпожа, мне выкать. Не дело это, — он ведь уже говорил что-то подобное. Марта тогда не обратила внимания, но теперь подозрения ее, будто дворецкий мог быть отцом мага казались смешными даже ей самой. Даже низвергнутый с пьедестала, маг не стал бы панибратничать с простой селянкой. — Я зайду ко времени проводить.

— Я бы поела в комнате, если позволят, — старик медленно обернулся, покачав головой. В глазах его мелькнуло осуждение, но почти сразу сменилось привычной ровной гладью отрешенности.

— Я бы на вашем месте все же принял приглашение хозяина, если мне будет позволено дать госпоже дружеский совет, — в голосе его не было, ни грубости, ни твердости приказа. Звучало, в самом деле по-дружески. Марте вдруг стало стыдно, что в его глазах (почему ее вообще должно заботить мнение этого странного человека?) гостья приобретает образ наглой, своенравной девки, бессовестно гнущей свою линию и прущей напролом.

— Это платье грязное и прорвано в нескольких местах. Не думаю, что оно успеет высохнуть, даже если я найду способ почистить и зашить его прямо сейчас, — конечно, хозяин замка ее в этом виде уже имел удовольствие созерцать. Ничего удивительного, что такая замарашка не в его вкусе, кстати. Однако Марта, хоть и была девушкой небогатой, получила воспитание весьма достойное дочери ученого и не могла вот так прийти за обеденный стол в грязных одеждах.