Чтение онлайн

Силы их были примерно равны, хотя Волк превосходил кузена ростом и ловкостью. Противники катались по земле, нанося друг другу удары. Волка душила такая отчаянная злость, что он почти не замечал боли. Лишь когда перед его глазами поплыли, все увеличиваясь в размерах, красные круги, он понял, что Тал-тсуска изо всех сил ткнул его в глаз кулаком.

Но через некоторое время Тал-тсуска стал явно слабеть, и Волк подмял его под себя. Индеец выкрикнул что-то тонким, срывающимся голосом, но Волк в пылу сражения не придал этому никакого значения. Вдруг кто-то схватил его сзади за руки и прижал их к спине. Он пытался сопротивляться, отчаянно лягал напавших ногами, но двое высоченных, могучих воинов держали его словно клещами. Они рывком подняли его на ноги, и Волк сквозь кровавую пелену, застилавшую глаза, видел, как Тал-тсуска, пошатываясь, встал с ковра из опавших листьев, устилавшего землю. Индеец вытер окровавленный рот и, посмотрев на свою руку, мгновенно окрасившуюся в ярко-алый цвет, с ненавистью бросил Волку:

— Ты за это поплатишься, полукровка, путающийся с англичанами! — И он покровительственно кивнул двум своим подручным, продолжавшим удерживать Волка.

— Иди к черту с твоими глупыми словами!

— Это ты скоро отправишься к черту. Обещаю тебе! — Тал-тсуска, скалясь от ненависти, приблизил свое изрытое оспой лицо к лицу Волка. — Мы больше не желаем слушать трусливых старух, говорящих нам о терпении и осторожности. Мы не позволим англичанам диктовать нам свои законы. — Глаза его сузились, и он, содрогнувшись от ярости, прошипел: — Мы изгоним их с нашей земли! — Несмотря на холод, по лицу и груди его струился пот. Помолчав немного для придания большего эффекта своим следующим словам, он процедил: — Между прочим, жена твоего отца движется теперь по направлению к Семи Соснам. Но ты не беспокойся. Я ее не убью. Во всяком случае, не сразу.

Маленькие глазки индейца блеснули торжеством, и, отступив на шаг, он залился визгливым смехом. Одним мощным движением Волк вырвался из рук державших его воинов и бросился на коварного кузена, но, прежде чем пальцы его сомкнулись на горле Тал-тсуски, кто-то из воинов нанес ему сокрушительный удар по голове. Волк почувствовал жгучую боль, свет померк в его глазах, и он тяжело упал на землю.

Путь в Семь Сосен оказался гораздо легче, чем ожидала Кэролайн. Мэри чувствовала себя вполне хорошо и, не переставая, говорила о том, какое счастье ехать наконец домой, где им будет так хорошо. Она очень надеялась на скорый приезд Логана. Малышка Коллин по-прежнему плохо прибавляла в весе, хотя молока у Мэри было сейчас достаточно.

— Вот увидишь, она станет совсем другой, когда немного поживет дома, — уверяла Мэри.

В Семи Соснах все было по-прежнему. За время их отсутствия в доме обосновалось несколько лесных зверьков, которых Кэролайн и Эдвард без труда выдворили в места прежнего проживания. Им предстояла теперь более серьезная задача — надо было без промедления разыскать домашних животных, оставленных в окрестном лесу.

Одни лишь куры, как всегда, держались вблизи человеческого жилья, деловито раскапывая землю когтистыми лапами. Труднее всего было разыскать корову, но наконец Эдвард набрел на нее, мирно жующую траву в нескольких милях от Семи Сосен по течению ручья.

В окрестностях было тихо и пустынно. Кэролайн, с головой ушедшая в домашние дела, даже не помышляла о возможности повторения индейского набега. Главное, они наконец уехали из пораженного эпидемией форта, а все остальное как-нибудь наладится. Приступы утренней тошноты больше не донимали ее, она чувствовала себя сильной и окрепшей, и ей хотелось поделиться хотя бы частью переполнявших ее сил с медленно выздоравливавшей Мэри.

Нед, казалось, был рожден для жизни в приграничном поселении. Он разыскал мешок с одеждой Логана и, спросив позволения у Мэри, облачился в грубые, прочные штаны, куртку и тяжелые башмаки. Одежда, привезенная им из Англии, была убрана на чердак за ненадобностью.

Он оказался неплохим стрелком, научившись обращаться с ружьем во время охот, устраиваемых родителями его одноклассников, которые часто приглашали его провести каникулы в своих владениях. Там это было забавой, спортом, приятным развлечением, здесь же превратилось в настоящий промысел, ибо доставка дичи к их столу стала одной из основных обязанностей подростка. Редко бывало, чтобы он возвращался домой из леса без пары кроликов или нескольких белок.

Вот и нынче он, как всегда, отправился на охоту. Кэролайн просила его не уходить далеко от дома. Прислушиваясь, она то и дело улавливала звуки выстрелов, гулким эхом разносившиеся по окрестностям.

Кухню наполнял аппетитный запах свежеиспеченного хлеба. Мэри сидела в кресле у очага, укорачивая очередную пару брюк своего мужа, чтобы отдать ее Эдварду. Если Коллин принималась хныкать, мать тихонько покачивала ногой деревянную колыбель.

— Я очень мало знаю о старшем брате Логана, — ответила она на вопрос Кэролайн. — Он ушел из дому совсем молодым и примкнул к сторонникам принца Чарльза. Роберт пришел в ярость и возненавидел его. Даже когда семья получила известие, что он пойман и будет в скором времени подвергнут казни, Роберт запретил произносить вслух его имя.

— Боже мой! Какое бессердечие! — воскликнула Кэролайн, вынимая из печи каравай хлеба. — Роберта не назовешь любящим отцом!

— Вот уж правда! — горячо согласилась с ней Мэри, перекусывая нитку. Она взглянула в глаза Кэролайн и добавила: — Поэтому меня радует, что у тебя будет ребенок от Раффа, а не от него!

Мэри впервые со времени того достопамятного разговора в доме вдовы коснулась вопроса о ребенке Кэролайн и его отце. Для Кэролайн это было так неожиданно, что она просто не знала, что ей сказать подруге. Мэри относилась к происходящему с такой легкостью, будто все должно было решиться само собой. Кэролайн не разделяла оптимизма подруги и собралась было сказать ей об этом, в очередной раз напомнив, что никому не следует знать о ее тайне.

В этот момент дверь дома с грохотом распахнулась, и на пороге с истошным, душераздирающим визгом показался Тал-тсуска. Глаза его метали искры. В руке его был зажат поднятый над головой томагавк.

На несколько мгновений, показавшихся Кэролайн вечностью, все находившиеся в комнате оцепенели, словно магическое заклинание невидимого чародея лишило их способности двигаться. Мэри с искаженным страхом лицом склонилась над колыбелью, протягивая руки к младенцу... Тал-тсуска высился в дверном проеме. Лицо и грудь индеца были снова размалеваны полосами красной и черной краски, что делало его похожим на выходца из преисподней. Оттуда же, судя по их виду, появились и остальные дикари, выглядывавшие из-за его плеча.

Если кто-то и издал за это время какие-либо звуки, Кэролайн была не в состоянии уловить их. Страх парализовал все ее чувства, кроме обоняния. Она по-прежнему ощущала заполнивший всю кухню запах свежевыпеченного хлеба, еще недавно так приятно щекотавший ноздри. Теперь же, из-за полной несовместимости с происходящим, этот мирный, будничный запах был ей неприятен и вызывал тошноту.

Внезапно воцарившуюся в комнате тишину прорезали пронзительные крики, напоминавшие воронье карканье, и протяжные завывания. Кэролайн расслышала, как среди этих беспорядочных звуков чей-то визгливый голос несколько раз произнес ее имя.

Один из дикарей рывком поднял обезумевшую от страха Мэри на ноги и прижал ее к своей обнаженной груди. Кэролайн быстрее молнии бросилась к нему и принялась оттаскивать его от подруги, ломая ногти о его упругую, словно дубленую кожу. Индеец повернул к ней искаженное ненавистью лицо и, оскалившись, с визгом занес томагавк над ее головой.

И время снова будто остановилось. Кэролайн знала, что в следующее мгновение она умрет. Возможности убежать или хотя бы уклониться от смертельного удара у нее не было. Но за этот краткий миг она успела о стольком вспомнить и пожалеть! Последняя ее мысль была о Волке... Но смертельное оружие так и не коснулось ее головы.