Чтение онлайн

Чины, ордена, богатства -- милости императрицы щедро осыпали победителей. Всех... кроме Михаила. Контр-адмирал Грейг, невеста которого была неравнодушна к красавцу лейтенанту, из зависти оклеветал удачливого соперника...

Выписавшись из госпиталя, Шипилов подал в отставку, поставив крест на военной карьере.

Пощечина адмиралу, отказавшемуся стреляться, стала единственным его утешением. Любовь обворожительной барышни -- увы -- оказалась недолговечной. Добровольный изгнанник в расцвете лет, сил и талантов засел в своей Шипиловке и там, чтобы не спиться от тоски, вскоре поставил выписанный из Голландии лесопильный завод.

Энергия и деловая хватка стосковавшегося по активной деятельности отставника совершили необычайное, поставив на уши сонную деревушку с населением в семьдесят восемь душ. Дело, словно на дрожжах, разрасталось. Появились обширные заказы для флота. В Шипиловку на заработки потянулись окрестные мужики, отпущенные хозяевами на оброк. Шипилов-Трудный в считанные месяцы баснословно разбогател, приобретя вместе с деньгами легкие признаки классического русского самодурства...

Князь Пимен Пименович Сморчков-Заморочкин в княжеское достоинство некогда возвел себя сам. Это случилось довольно давно, в обстоятельствах, которые когда-нибудь стоило бы описать отдельно. Древняя и аристократическая (так казалось ее новому обладателю) фамилия Заморочкин тоже упала не с возу, а была самым наглым образом присвоена. Во времена же, о которых мы рассказываем сейчас, Пимка Сморчков, двадцатилетний белобрысый оболтус из Шипиловки, час назад проводивший хозяина по срочным делам в Москву, лежал в сапогах на любимой хозяйской оттоманке и куражился над ключницей Агафьей.

– - Да нешто ж это дело -- гишпанские маслины трескать!
– - убивалась сухонькая ключница.
– - А вино-то рейнское, бутылка по рупь и два алтына, телку за такие деньжищи впору сторговать! А сапогами насвинячил, ой, матушка моя! Пришибет тебя барин, Пимка!

– - Нишкни, старая, -- лениво цедил сквозь зубы молодой хам.
– - Я хозяйский любимец! Кому пожелаю, могу по шеям навернуть, потому мне права дадены! Никто, как я, не способен Михал Анатольичу сладко пятки чесать с приговором.

Запустив немытую пятерню в заветную кадушку Шипилова, лакей извлек и ловко забросил в рот полную пригоршню нежных, угольно-черных ягод.

Плюм!
– - Первая косточка, не попав в Агафью, ударилась о край китайских костяных ширм с монахами и лукавыми красавицами, купленных барином в неопределенных мечтах о прекрасном.

Плюм! Плюм!
– - Вторая косточка угодила в люстру, третья в фарфоровую тарелку на стене. Подобрав юбки, ключница пустилась наутек.

Четвертая косточка никакого звука не издала, поскольку, вылетев из гостиной, исчезла в распахнувшейся двери, вслед за проворной старушкой. Но вот пятая!..

Плюп!.. Сам барин, Шипилов-Трудный, детина, ростом под притолоку, казавшийся еще огромней в шубе на собольих пупках, застыл в проеме, недоуменно выковыривая из глаза черную влажную косточку.

– - Нне по-онял!..
– - протянул он любимое присловье, остолбенев перед открывшейся картиной.

Самым малым, что обычно следовало после этих слов, даже сказанных хозяином спокойно, было суровое наказание плетьми. Сейчас же слова раздались с такой страшной, леденящей душу интонацией, что в нижней части костюма у Сморчкова возникла лишняя тяжесть.

– - Не по-онял!
– - повторил Шипилов, переводя бешеный взгляд с косточки на полупустую кадушку маслин. Круглые глаза его, как показалось лакею, источали зеленое пламя. Под правым багровела ссадина.

Пронзительно вереща, Сморчков ринулся бежать, ужом попытался юркнуть между ног у господина, но в последний миг был пойман за косицу и резко вздернут вверх.

– - Ванька! Прохор!
– - зычно выкрикнул барин.

Два дюжих молодца залетели в коридор, немилосердно грохоча подкованными сапогами.

– - В холодную его!
– - Шипилов-Трудный брезгливо кинул холопа под ноги дворовым, понюхал пальцы правой руки и вытер их о полу шубы.
– - Есть-пить не давать! Отпитался, каналья! За маслины заветные душу из тебя завтра выну!.. Что за день такой окаянный?
– - пожал он богатырскими плечами.
– - Возле Белорусовки лошади понесли, под Щербининкой две кошки черных -- хвосты трубами -- дорогу перебежали. Ну, думаю, шабаш, поворачиваем, не к добру это. И точно!.. Агафья!
– - позвал хозяин.
– - Волоки шотландского, освежаться будем!

Белесый зимний свет лился в полутемный коридор из гостиной, и еще несколько мгновений Сморчков, уносимый из коридора навстречу возмездию, видел в дверях темный силуэт господина. Шипилов стоял по-матросски, широко и прочно, словно три года назад, на мостике блаженной памяти линкора "Евстафий"...

Князь Сморчков-Заморочкин, помощник Великого Мага Фантазильи, сморщился, поправляя на лбу повязку с целебной мазью от ожогов. Забыть позорное треклятое прошлое не удавалось никак... В ту ночь, расшатав и выдернув доску, забивавшую крошечное низкое оконце холодной, он, благодаря малому росточку и щуплому сложению, сумел протиснуться в него и бежать. Далее события завертелись, как в калейдоскопе.

Встреча с разбойничками на большой дороге. Вольная, удалая, но почти всегда голодная жизнь в шайке. Захват кареты с погибавшим от чахотки захудалым дворянином поручиком Заморочкиным. Новое бегство -- из ватаги -- с документами поручика и разбойничьей казной. Знакомство на постоялом дворе близ Санкт-Петербурга с челядью графа Калиостро -- знаменитого мага и авантюриста.

Граф оценил ловкача и прохвоста по достоинству, взяв на службу для исполнения мелких, но постоянных поручений, не требовавших излишней щепетильности. Разъезжая с Калиостро по всей Европе, шипиловский крепостной приобрел некоторый внешний лоск и впервые познакомился с тайнами магии.

Спустя несколько лет, в Трансильвании, чудом не попавшись на краже алмазов у графа, Сморчков-Заморочкин вынужден был бежать в очередной раз. Теперь уже он, наняв прислугу, колесил по городам и весям, выдавая себя за бывшего господина. Удача долгое время благоприятствовала негодяю.

И вот однажды, под Толедо, Калиостро, неустанно разыскивавший отъявленного мошенника, настиг его прямо на тракте, у разрушенной мельницы. Граф проклял предателя и, призвав на помощь все свое мастерство, в грохоте стихий и сверкании молний отправил Сморчкова непосредственно в ад.

Однако хитрый слуга сумел многому научиться у господина. Силы черной магии, подвластные проходимцу, смягчили заклятье. В итоге Сморчков-Заморочкин, хоть и исчез под землей, но остановился не в аду, а значительно выше -- в Волшебной стране Фантазилье.

Первые годы Пимен Пименович существовал тихо и незаметно. Если им интересовались, прохвост изображал мелкого алхимика, жертву интриг знатных вельмож. Изучение древних магических книг будто бы открыло ему незначительные магические чары, а с ними и путь в благодатную спасительную страну. Обитатели Фантазильи не привыкли без крайней необходимости ворошить чужое прошлое, поэтому жизнь беглеца текла размеренно и спокойно. Почти на двести лет он затаился в глуши, выжидая, накапливая опыт и немалые колдовские познания. Затем начал действовать. Исподволь. Не спеша.