Чтение онлайн

Кристаллы, доставшиеся от Злобина, почему-то казалось уместным тратить только на торговлю, а не на собственное развитие. Отчего-то думалось, что настоящий эффект дают лишь те кристаллы, которые добыты в бою, а те, что куплены — от них толку мало. Пускай это звучит как сущие домыслы и суеверия, но я всё же решил использовать кристаллы развития, выданные Злобиным, исключительно для торговых целей.

Я также попросил Динару собрать что-нибудь съестное в дорогу. К слову, моя ласка временно куда-то пропала. Видимо, изучала территорию. Я о ней совершенно не беспокоился — этот зверёк, хоть и казался милым, вполне мог за себя постоять. Да и эти путешествия в червоточину показали, что ласка далеко не так проста, как может показаться. Ещё неизвестно, кто из нас представляет большую опасность — я или она. Ведь в бой она бросалась каждый раз без страха. И ведь даже возмущалась, когда Дмитрий сражался с тварями, а я в бой не вступал.

Честно говоря, меня так и подмывало скорее отправиться в путь, но надо было дождаться Зиновия. Он был нам нужен. К тому же, перед отъездом, он недвусмысленно выразил желание вместе отправиться в ту самую червоточину и оценить своим взглядом то, что мы обнаружили. Иначе он назначил бы кого-то старшим в группе и отправил бы его, но нет — Зиновий хотел всё успеть сам. Ему явно нравились изменения, происходящие в роду Пылаевых. Он, конечно же, переживал из-за случившегося с Александром Филипповичем, но был рад, что мы начали действовать, причём почти сразу.

В итоге он вернулся даже быстрее обещанного — всего через сорок минут. Зиновий громко посигналил перед воротами, после чего на территорию Пылаевых въехал сначала микроавтобус пылаевых, а за ним внушительный автобус «Газель» с огромной надписью «Мучной кооператив», и изображением буханки хлеба, обрамлённой ржаными колосьями, будто лавровым венком. А следом за ним грузовик того же производителя, и точно с таким же логотипом. Гвардейцы, стоявшие на воротах, провожали обе покупки задумчивыми, оценивающими взглядами.

Зиновий остановился прямо перед нами, а грузовик аккуратно припарковался сразу за ним.

— Вот, зацените, ваше благородие! — расхваливал донельзя довольный Зиновий. — Вот это настоящая техника, что надо! Не то что наше старое ржавое ведро с гвоздями.

Он хохотал, с гордостью похлопывая автобус по металлическому борту.

— Зверь настоящий! Вы бы слышали, как двигатель поёт на полных оборотах!

— Прекрасно, отличная работа, — похвалил я, но тут же поторопил: — Зиновий, у нас времени в обрез. Готовьте бойцов, нам пора выезжать. Сегодня нужно многое успеть — и к червоточине доехать, и в город отправиться.

— Уверены? Путь-то неблизкий, — произнёс он с некоторым сомнением. — Вы ведь только к утру прибудете.

Я переглянулся с дмитрием.

— Боюсь, до утра всё равно никто не уснёт, после пережитого. Да и время поджимает, — твёрдо ответил я.

Тем временем, заметив возвращение командира, перед бараком выстроилась дюжина паладинов в полной готовности.

— Решил с запасом людей взять, — пояснил Зиновий, перехватив мой вопросительный взгляд.

Однако удивился я вовсе не количеству бойцов. Помимо рюкзаков за спинами, в руках гвардейцев были разнообразные инструменты — пилы, топоры и даже самые настоящие кирки для работы с камнем.

— Ну а что ребятам без дела там сидеть? Всяко скучно, если твари не появятся. А тренировка она и в труде тренировка, — рассудительно заметил Зиновий. — Вон, Митрич, — он кивнул на одного из паладинов, — в прошлом на лесоповале работал. Ему только за радость будет старое вспомнить. — Он немного смутился: — Конечно, не ждите, что всю червоточину освоим… Но какую-то часть возьмём, как раз на демонстрационные материалы что-то наберётся.

— Спасибо, Зиновий, — искренне улыбнулся я. — Одно дело делаем.

— Вы уж поймите меня правильно, — продолжил Зиновий. — Не хотелось бы мне, чтобы ваш род по миру пошёл. Всё-таки вы много чего сделали для Российской империи и для нашего края. И тварей бьёте как надо, всегда. А то, что трудности — так это у всякого бывает. Главное, как с этими трудностями справляться. Мы все видим, как вы стараетесь, и готовы протянуть руку помощи.

Дмитрий хлопнул Зиновия по плечу с искренней благодарностью.

— Спасибо тебе, дружище, — произнёс он с теплотой в голосе.

— Да не за что, ваше благородие, — скромно ответил тот, склонив голову в лёгком поклоне.

Алиса, к моему удивлению, смахнула слезу со щеки. Никогда бы не подумал, что эта девушка проявит такую эмоциональность. Её суровый нрав всегда казался непробиваемым, но сейчас передо мной был совсем другой человек — растроганный и благодарный.

— Спасибо вам, спасибо, — порывисто произнесла она, её голос слегка дрожал от волнения. — Вы очень благородные, не то что… — она внезапно осеклась.

Её взгляд устремился куда-то за спину Зиновия. Я, перехватил направление её взора — тоже посмотрел туда и сразу понял причину её беспокойства. К нам решительной походкой приближался глава Гвардейцев. Он заметно преобразился с нашей последней встречи — бледность исчезла с его лица, взгляд стал жёстким и уверенным. Что более тревожно — он был не один.

За его спиной вышагивали гвардейцы, не менее тридцати человек. Все как на подбор — в полной боевой броне, можно сказать, при параде, с оружием наготове. Каждый держал руку на рукояти своего клинка, а в глазах читались недобрые помыслы.

— Ты что-то хотел, Фёдор? — громко спросил Дмитрий, обращаясь к бывшему начальнику гвардии. Голос его звучал спокойно, но я уловил в нём нотки настороженности.

— Да, Дмитрий Александрович, хотел, — твёрдо произнёс командир гвардии, поднимая подбородок выше. — Раз вы нас гоните, то извольте оплатить нам жалование за целый год сполна. В полной мере, — он сделал акцент на последних словах. — И вы от нас так просто не избавитесь, как ваш отец себе это позволял. А если надо будет, мы своё возьмём.

Последние слова он произнёс с угрожающей ухмылкой, выхватив меч из ножен одним плавным движением. Затем, он как бы невзначай уперся клинком в землю, опираясь на него, будто на посох. Это был явный жест вызова, балансирующий на грани прямой угрозы.

Зиновий, переводя напряжённый взгляд с меня на Дмитрия, затем на Гвардейцев, хранил молчание. Однако по его сжатым челюстям и нахмуренному лбу было видно, как сильно он внутренне напрягся. Происходящее ему явно не нравилось, но что он мог поделать? Правила для паладинов неукоснительны и строги. Они при каждом удобном случае напоминают всем, что не вмешиваются в дела аристократии. Так чего же иного от них ждать сейчас? Его положение было крайне деликатным — нарушить кодекс он не мог, но и стоять в стороне, когда назревает конфликт, было противно его натуре защитника.