Чтение онлайн

В то время «Мод» вмерзла в лед в небольшой бухте у пологой горы, вдающейся в море и образующей мыс. Именно здесь побережье обрывается в сторону Берингова пролива, отделяющего Евроазиатский континент от Североамериканского. Несколько месяцев спустя один из норвежцев сделал снимок мыса – черной скалы, уходящей в море. Он похож на большое тихое морское существо, наполовину поднявшееся на поверхность, наполовину скрытое льдом. По-русски мыс называется Сердце-Камень (и под этим именем нанесен на карты), а по-норвежски – Капп Йертестайн (Kapp Hjertestein) [6] . Фотография была сделана ранней весной, и, хотя море уже вскрылось ото льда, пролив все еще забит льдинами [7] .

Мыс Сердце-Камень. Весна 1921 г.

В это же время, почти через четыре месяца после того, как Какот и Нита добрались до «Мод», Камиллу, дочь чукотской женщины и австралийца, везли на нартах вдоль того же берега – и тоже на «Мод». Ей скоро должно было исполниться двенадцать лет, то есть она была приблизительно на семь лет старше Ниты. Недавно Камилла попрощалась со своими родителями и по соглашению между Амундсеном и ее родным отцом отправилась на корабль. В то время она не знала ни Амундсена, ни Ниты, ни членов экипажа «Мод» [8] .

Камилла была достаточно взрослой – она ехала на нартах сидя и смотрела вокруг. Рельеф побережья Северного Ледовитого океана – это горы, похожие на мыс Сердце-Камень, к югу переходящие в бесконечно плоскую тундру. Океан – необозримый, от побережья и до горизонта, стального цвета, редко отливающий в синеву. В этих местах нет деревьев. Признаки жизни заметны только на снегу – это следы птиц, животных или полозьев нарт.

Своеобразие плоским ландшафтам северо-восточного побережья Чукотки придают длинные и узкие песчаные косы, параллельные суше и отделенные от нее лагунами. На косы почти всегда накатываются волны, их все время обдувает ветер с моря [9] .

Песчаная коса у побережья Чукотки

Изображение оконечности одной из таких кос взято из фильма, снятого через несколько лет после описываемых нами событий. Слева от косы – океан, справа – лагуна. Здесь сходятся земля, море и небо. Единственная опора для ног – светло-серый песок, смешанный с тысячами маленьких обломков стволов деревьев, давным-давно выброшенных великими сибирскими реками в океан.

Это незащищенные и небезопасные для стоянки места. Людям здесь негде укрыться от волн и ветра. Но в редких случаях, обычно летом, когда стихает ветер, небо проясняется, все расстояния кажутся намного меньше, чем они есть на самом деле. С песчаных кос открывается вид на океан: на север, в сторону полюса, и на восток, через Берингов пролив в сторону Американского континента. А если подняться на мыс Сердце-Камень или на любую другую гору на побережье Чукотки, то можно увидеть тундру, простирающуюся далеко на запад, через Россию и Финляндию в Норвегию.

Европейцам, путешествующим из Финнмарка [10] Северо-Восточным проходом к Берингову проливу, побережье Северного Ледовитого океана казалось безлюдным и однообразным. Земля по правому борту – плоская, покрытая льдом. Тундра простиралась от горизонта до горизонта. «Это вход в причудливые бескрайние равнины Азии, – писал Фритьоф Нансен о своем первом впечатлении от побережья Северного Ледовитого океана, – столь непохожие на все, к чему мы привыкли» [11] .

Тем не менее европейцы приходили и приходили сюда на протяжении веков. Имена Виллема Баренца, Витуса Беринга, Эрика Норденшёльда, Фердинанда Врангеля теперь встречаются в названиях островов, гор, заливов и проливов этой огромной части мира. С конца XIX века исследование Северо-Восточного прохода возглавили норвежцы. Сначала Фритьоф Нансен отправился по этому пути на корабле «Фрам». В 1893 году он дошел до Чукотки, откуда корабль дрейфовал вместе со льдом на север через океан. В 1918 году Руал Амундсен с командой из девяти человек отправился на восток тем же путем на шхуне «Мод». Их задача заключалась в том, чтобы пройти на восток хотя бы так же далеко, как это удалось Нансену, и достичь точки, откуда дрейф льда приведет их прямо к Северному полюсу. «Мод» покинула Вардё 18 июля 1918 года, обогнула Кольский полуостров и отправилась вдоль побережья России. Амундсен ставил своей задачей достичь Северного полюса, провести научные изыскания и, возможно, открыть новые земли.

Постоянной угрозой для экспедиции на «Мод» был лед – судно в любой момент могло в него вмерзнуть. В Северном Ледовитом океане сезон открытой воды был ограничен непродолжительным летом. Но и тогда не было окончательно понятно, где находится лед и как он движется. В лучшем случае он оставался в открытом океане, и корабль мог идти вдоль северной границы Азиатского континента. В худшем – лед начинался от берега и простирался дальше за горизонт, так что проход оказывался полностью закрыт. Поэтому при плавании Северо-Восточным проходом особое внимание всегда уделяется температуре и другим погодным условиям, которые постоянно меняются: от тумана, сильного снегопада и ветра до ясной погоды. Трудно понять, замерзнет ли все вокруг в абсолютной тишине или начнет ломаться – в следующую секунду, или через час, или через неделю, или через зиму. Экипаж всегда должен обращать внимание на то, как трещит лед, постоянно следить за береговой линией, вслушиваться, даже во сне – усиливается ли ветер или стихает.

Через неделю «Мод» достигла пролива между материком и Новой Землей (пролив Югорский Шар. – Ред.). Вокруг судна на воде покачивались льдины. Несколько дней «Мод» шла между ними, они постепенно смыкались, превращаясь в сплошной ледяной покров с полыньями. Ясным июльским утром 1918 года членам экипажа стало понятно, что дорогу им впервые преградил плотный лед, занявший все пространство от Южного острова Новой Земли до низкого берега материка.

Информацию о ледовой обстановке Руал Амундсен получал по телеграфу. Телеграфная станция на суше ежедневно принимала данные от станций, расположенных дальше на восток вдоль побережья Северного Ледовитого океана. И эти данные говорили о том, что дальше на восток льда нет. Телеграф для Амундсена и других норвежцев был не просто источником сведений о состоянии льда. Он позволял контролировать экстремальные природные явления. Он обеспечивал практически в реальном времени контакты между людьми, которые находились бесконечно далеко друг от друга. Сигнал от станций бежал по бескрайним просторам Сибири почти так же быстро, как и человеческая мысль. Лед сковал огромные пространства, сделав людей заложниками огромных расстояний. Телеграф же стирал эти расстояния, позволяя людям с молниеносной скоростью и без усилий обмениваться информацией [12] .

Но от одной телеграфной станции до другой было далеко, и между ними норвежцы находились во власти непредсказуемой сибирской погоды и тысячекилометровых пустынных пространств.

На следующий день экипаж проснулся, почувствовав, что ледяные массы движутся по проливу, – путь открылся. Льдины шипели и трещали, ритмично поднимались и опускались на больших медленных волнах. Команда быстро отдала швартовы, и судно зигзагами двинулось на восток через неглубокий пролив, маневрируя между льдинами и небольшими островками.

Меньше месяца «Мод» удавалось находить открытую воду. В середине сентября она крепко вмерзла в лед, и Амундсену пришлось отказаться от дальнейшего движения на восток. Экспедиция осталась на зимовку на мысе Челюскин, самой северной точке сибирского побережья. В следующем году ситуация повторилась – судно снова вмерзло всего через пару месяцев после начала движения. В 1920 году это произошло в третий раз, но норвежцам так и не удалось достичь района, который стал бы отправной точкой для дрейфа через Северный Ледовитый океан. Они приготовились к третьей зимовке у мыса Сердце-Камень.

Эта фотография сделана, вероятно, осенью 1920 года, в третью зимовку «Мод». Если телеграф – это связь с большим миром, то фотографии с судна дают представление о времени, застывшем во льду. Ледяной покров стирает грань между сушей и морем: сплошная поверхность начинается от линии побережья и уходит за горизонт. Человек на палубе судна напряженно всматривается вдаль в поисках свободного ото льда пути на север. Согласно архивной информации, на этой фотографии спиной к нам стоит Амундсен. Он смотрит на паковый лед, а одна из ездовых собак, которые были на «Мод», кажется, смотрит на него [13] .