Чтение онлайн

Своего рода камера, из которой невозможно выбраться самому. Но камера с мягкими стенами, мягким полом. В такой невозможно нанести себе вред. Разве что зубами или когтями.

Но и эта возможность была полностью исключена: испытуемым сковывали руки и надевали намордник, как диким животным, которыми, по сути, они и становились под действием препаратов.

Когда-то Лукашу пришлось провести здесь множество безумных часов. Даже суток. Когда его тело рвал на части внутренний зверь, а мозг испепеляла невыносимая боль. Когда его кости ломала и корежила сила, названия которой он даже не знал.

И сейчас воспоминания накатили леденящей волной.

Он был единственным, кто выжил после экспериментов.

Единственным, кто научился принимать звериную ипостась.

Но это стало его проклятьем.

Лукаш не мог контролировать Зверя. Зверь был сильнее человеческого начала. Стоило поддаться эмоциям и обернуться, как человек исчезал, а его сознанием овладевал хищник, для которого любое живое существо становилось добычей. И только особый препарат, которым снабжал Андрулеску, помогал удерживать Зверя внутри.

Но стоит только пропустить пару инъекций — и все, его ничто не удержит.

Лукаш все это знал. Сидя в темноте, прислушиваясь к нервному дыханию Евы, он считал, сколько времени осталось до следующей инъекции.

Андрулеску сказал, что вернется утром. Но утро — понятие растяжимое. Это может быть шесть утра или девять… Для Лукаша сейчас каждая минута имела значение, потому что последний укол он сделал перед ужином с Евой, а действовал препарат двенадцать часов.

И еще не давала покоя мысль о том, что будет, когда Андрулеску вернется. Он же не просто так запер их здесь. Ему что-то нужно от Евы — Лукаш в этом не сомневался.

Заметив, что Ева дрожит, он чертыхнулся вполголоса.

Подобрал с пола пиджак и накинул на девушку.

От близости пары, от ее запаха в голове слегка помутилось. Лукаш усилием воли отогнал сладкий дурман. Не сейчас, пора подумать о будущем.

— Почему со мной всегда что-то случается? Что-то плохое…

Тихий голос заставил его замереть. Вопрос был явно риторическим, но Ева сама заговорила. Разве это не повод постараться наладить с ней диалог?

— Мы выберемся отсюда, — проговорил мужчина как можно увереннее. — Обещаю.

Ева едва слышно хмыкнула.

— Твое прошлое обещание превратилось в кошмар.

— Что? — он нахмурился. — О чем ты?

— О нашей прошлой встрече. В Радонске. Это ведь был ты, не так ли? Я вспомнила… Ты напал на меня возле клуба, летом девяносто девятого.

— Девяносто восьмого. Да, это был я. Прости, тогда я не смог сдержаться. Твой запах буквально сбил меня с ног.

— Запах?

Вытирая уже подсыхающие слезы, Ева обернулась к Лукашу. В темноте она ничего не видела, но блеск его глаз невозможно было спутать ни с чем.

— Да, — он позволил себе слегка улыбнуться. Улыбка получилась печальной. — Твой запах. Мой Зверь признал тебя своей парой.

— И-и-и… что это значит?

— Большие проблемы для нас обоих.

Ева нахмурилась. Судя по тону, Лукаш не собирался развивать эту тему.

Девушку все еще колотила внутренняя дрожь, но мысль о том, что она может больше никогда не увидеть ни своих родных, ни сына, придала ей сил. Словно открылся внутренний резерв, который до этого был на замке.

— Какие проблемы? — настойчиво спросила она. — У нас уже проблемы, если ты не заметил. И все из-за этой чертовой флэшки. Что на ней?

— Тебе не нужно об этом знать.

— И почему же?

Она сменила позу. Села, насупившись, подобрала под себя ноги и укрылась пиджаком так, что теперь из-под него была видна только ее голова и кончики пальцев ног. И почему-то именно эти пальчики, такие маленькие и беззащитные, привлекли внимание Лукаша. Он сосредоточился на них, не в силах заставить себя посмотреть ей в лицо.

— Это может стоить тебе жизни, — произнес охрипшим голосом.

Ева расхохоталась.

Откинув назад голову, упершись затылком в мягкую стену, она хохотала, как сумасшедшая. По лицу вновь потекли соленые капли.

— Господи, — пробормотала девушка сквозь смех и слезы, — ты идиот или прикидываешься? Посмотри вокруг. Я уже в такой ж…

Договорить она не успела. Реакция Лукаша оказалась быстрее, чем слова, едва не сорвавшиеся с ее губ.

Одним движением он оказался вплотную к ней. Схватил за плечи, встряхнул, обрывая зародившуюся истерику. Голова Евы безвольно мотнулась, смех застыл на губах, зубы клацнули, едва не прикусив язык. Глаза испуганно уставились в темноту, туда, откуда доносилось тяжелое дыхание вера. 

— Хватит! — процедил он сквозь зубы. — Ты даже не представляешь, с чем мы имеем дело!

Она медленно и глубоко вдохнула. На пару секунд задержала дыхание, закрыла глаза. А потом, стараясь говорить спокойно и тихо, произнесла:

— Так объясни. Я же не дура. По крайней мере, умнее, чем выгляжу.

Он убрал руки. Отодвинулся. Причем так, словно близость ее причиняла ему дискомфорт.

— Это сложно объяснить, — услышала Ева его глухой голос.

— Попробуй.

— Не знаю с чего начать… Черт!

Выругавшись, он запустил пальцы в волосы и сжал виски. Оказывается, разговаривать по душам это так трудно! Намного проще отдавать приказы.

— Начни сначала. Почему тогда ты напугал меня, но ушел, ничего не сделав?

— Потому что ты была ребенком, — бросил, отрывисто, — а я не извращенец. Я нормальный мужчина с нормальными желаниями. И я безумно тебя хотел… Хочу… — Последнее было лишним.

Ева плотнее закуталась в пиджак.

— Прости.

— Тебе еще не надоело извиняться?

— Да. Глупо звучит.

— Ладно. Почему же ты не вернулся, как обещал?

— Не смог. Я вообще не должен был там появляться. Это была тайная вылазка. Если бы полиция поймала меня, сама знаешь…

Да, она знала.

— Они бы тебя убили. Черт! — она выдохнула, пытаясь сдержать эмоции, грозившие вырваться наружу новым приступом истерии. — Я после того случая целый год по ночам спать не могла. Только засну — слышу этот ужасный рык: «Потом заберу». Я стала бояться ходить одна, бояться пустых помещений, темных улиц, парков и скверов. Да, я даже стала бояться в одиночку заходить в собственный подъезд среди бела дня! Все ждала, что тот маньяк вернется, чтобы доделать начатое, вот-вот выскочит из-за угла. Мать отвела меня к психиатру. Чертов мозгоправ поставил мне диагноз тревожно-депрессивный синдром! Ты хоть понимаешь, что мне пришлось пережить?