Чтение онлайн

Воспоминания обрывками всплывали в затуманенном сознании, заставляя сожалеть о том, насколько взрослые всё усложняют. Как просто и легко все в детстве. И как мы, взрослые, можем делать все наоборот, извращая естественный ход вещей до безумия- спать, а лишь потом начинать узнавать друг друга. Горько усмехнувшись, похвалила себя- я-то хотя бы знала имя и фамилию, а многие и этого не знают. Это ведь просто ужас, если вдуматься. Сколько в стране " случайных" деток с прочерком в графе " отец"- потому что мама и не знала, как того зовут, а папа и не собирался нести какую-либо ответственность за ребёнка. Оттого стало вдруг страшнее, что не смогу наладить нормальные отношения с Соболевым, а пострадает по итогу Артем. Что ни говори, а отец из Соболева хороший. Да, звучит это довольно смешно, особенно с учётом того, что Святослава не было весь год с небольшим Темкиной жизни, но по той любви, что плещется в глазах Соболева, когда он смотрит на сына, нежности, с которой он обнимает его, укладывая спать или играя, все видно. Ну и, стоит признаться, для меня было важным, что Соболев не стал проводить никаких экспертиз, тестов ДНК. Если не брать во внимание их нереальное сходство, ведь мог бы? Да, этим он навсегда оттолкнул бы меня от себя, такого простить я бы не смогла. Но ведь был вправе.

Почему-то из всех людей на земле, жизнь столкнула именно нас, сделав родителями такого маленького чуда. Таких разных, не похожих ни по мировоззрению, ни по темпераменту, ни по натуре. Соболев подавлял меня, рядом с ним я вновь становилась той неуверенной в себе, дико напуганной девочкой. А он как долбаный дементор питался моим страхом, становясь ещё властнее.

А потом меня захлестнула гремучая смесь страха и сомнений - а что, если я не справлюсь? Не смогу вырастить Тему так, чтобы у него было всё необходимое? Предательская мысль о том, что, может, лучший вариант для всех- отдать сына отцу, у которого точно есть всё, мелькнула в мозгу, заставив помучиться угрызениями совести долгое время.

Нет! Я выдержу всё, все смогу! Это не Соболев в ужасе лежал на сохранении под кучей мерзко пищащих аппаратов, это не Соболев писал почти завещание перед кесаревым- на случай, если бы сердце не перенесло операции, я написала с добрых три листа послание Стелле и Эдуарду.

***

К утру та небольшая доза алкоголя, которой я хоть на каплю могла оправдать свое постыдное поведение, выветрились. Я погрузилась в тяжёлый сон, накрывшись огромным, но почти невесомым одеялом.

****

– Ма-Ма-Ма!- я проснулась от того, что чьи-то маленькие шаловливые пальчики играли с моими волосами. Тема. Он пританцовывал на ножках, опираясь на кровать. А позади него, прямо на ковре, сидел довольный Соболев. Слишком довольный.

– Тема, ты голодный?
– сонно зевнула, пытаясь встать так, чтобы Соболев не увидел ничего из того, куда он так жадно уставился. На мою грудь под тонкой ночной рубашкой.

– Ма-Ма-Ма!- вновь радостно повторил Тема, шлепнувшись на попу, а затем снова стал лезть наверх, перебирая ручками по мягкому боку кровати.

– Ты кормил его?- натянула на себя одеяло, решив, что сейчас Соболев ответит - и отошлю его к себе. А то слишком в семью заигрался, хватит.

– И кормил, и погулять сходили, и даже искупаться успели,- расплылась его физиономия в ехидной улыбке. Что за?! Ночью? Он повёл ребенка купаться ночью? Нет, даже для него это - уже слишком. Но тогда.... Подождите, а сколько времени?

– Да, спящая красавица, сейчас шесть вечера,- все ещё улыбаясь сообщил мужчина, а мне захотелось запустить чем-нибудь тяжелым в эту самодовольную физиономию.

– Боожее,- простонала я, пододвигаясь на попе к краю кровати. Надо же, я помню как вчера даже переодеться умудрилась, косметику смыть хотела...И отключилась. Видимо, всё, что недосыпала это время, по ночам баюкая Тему, а утром отвозя его к Стелле, либо выезжая от нее в почти пять утра, навалилось разом. И я проспала почти целые сутки.

Ой, косметика! Так ведь и не смыла, и выгляжу, наверно, ужасно сейчас. Потребность "выгнать Соболева" разрослась до космических масштабов.

– Эмм.. спасибо тебе,- хрипло поблагодарила я Святослава - А теперь не мог бы ты выйти? Мне нужно привести себя в порядок.

К моему удивлению, он кивнул, поднимаясь с пола. А Тема вдруг стал кривиться, словно плакать собирался, увидев, что папа уходит. Я замерла я раздираемая противоречивыми чувствами- с одной стороны, обида и ревность. Прошло всего ничего времени, а он уже относится к отцу, которой несколько дней видит, как ко мне, маме. А с другой- восхищение от того, насколько сильны узы крови. На каком-то подсознательном уровне ребенок потянулся к отцу.

Отбросив одеяло, взяла Тему на руки, намереявась вместе с ним пойти в ванну.

– Тебе идёт розовый,- бросил уже у двери Соболев, выходя из спальни.

Что? О чем он? И уже спустя минут пять, в ванной, к стыду своему поняла, что ночнушка почти полностью просвечивала, сквозь нее призывно светились розовые трусики.

Way

Валерия:

– Давай поговорим начистоту?- выпалила я, боясь, что решимость снова оставит меня. Полторы недели почти райской идиллии не только не принесли ощущениями счастья, но даже наоборот - заставили параноить едва ли не до помешательства. Что нужно Соболеву? Что за игру он ведёт? На какой-то момент мне даже глупая мысль приходила о том, что у него больше не может быть детей, а Темка нужен как наследник. Отнимет его у меня - и поминай, как звали. Правда, потом я корила себя тем, что уж слишком много сериалов по вечерам шло фоном, пока Тему скачивала. Но от этого спокойнее не становилось- я будто чувствовала, что-то не так.

– О чем бы ты хотела поговорить?- выгнул бровь Соболев, прикрывая лёгким пледом ножки Темы в супердорогой коляске, которую, несмотря на мои возражения, купил здесь. Вернее, заказал с доставкой. Я такие коляски даже в России не видела- только на страницах модных западных журналов или в новости из интернета о том, как та или звезда была замечена на отдыхе с ребенком.

– О том, что ты затеял?- не дала ему строить из себя дурачка - Что тебе нужно? Чего ты добиваешься?

– Я уже говорил тебе, - лениво ответил он, толкая вперёд коляску.

– Ты говорил неправду!- я осеклась, заметив, как пару официантов замерли, вытягивая шеи и косясь на нас- Я не верю, что ты решил жить семьёй, что ты любишь меня- уже тише произнесла.

– Тебе, конечно, виднее,- хмыкнул он, переходя в такое раздражающее меня состояние дзена, когда все его ответы были лаконичны и с обязательными подколами.

– Я не шучу. Давай так- либо ты говоришь правду, либо я буду всеми силами бороться за то, чтобы быть как можно дальше от тебя. С Темой!- увидев, как сверкнули его глаза, остановила движением руки- Пожалуйста, дай мне договорить. Потом у меня вряд ли хватит решимости.

Он кивнул, лишь крепче сжав руки на ручке коляски.

– Я не люблю тебя. Вернее, когда-то любила,- мне стало так легко, что я смогла без страха и стыда признаться в этом, что дальнейшие слова сами собой потекли - Но потом я чувствовала к тебе только огромную ненависть, что разрослась из обиды. Ты понимаешь, что с моим сердцем шансы выносить ребенка, родить даже путем кесарева очень и очень малы? И ведь ты понимал это, когда спал со мной?

Соболев кивнул, заходив желваками. Точно нашкодивший школьник у доски, когда его перед всем классом отчитывает строгий учитель.

– Ты не спрашивал меня, не считал за человека. Даже тогда, когда решил за меня- дал свободу. Ты считаешь, это нормально? Это вообще просто по-человечески?! Как ты можешь вот так вот играть моей жизнью? То " Лера, прости, я считаю тебя наркоманкой - буду лечить!", то " ой, ошибся, будем спать", а потом " а, нет, извини, ты свободна". И напоследок, вернувшись через два года- " ой, а давайте побудем семьёй"?! Так? Ты хоть понимаешь, что даже все деньги мира, что ты бы потратил на лучших психологов, не смогут ничего исправить.