Чтение онлайн

Он хмыкнул, вспомнив слова, которые он сказал мне так давно.

Они эхом отдавались во мне. Они рикошетили в моей голове годами, даже в самые темные ночи, когда Марвин и люди, которые ему платили, стояли надо мной, когда Джимми удерживал меня, когда я была уверена, что смерть - лучший вариант, чем жизнь.

Освещение Crowned Ink светилось ярко-красным, когда мы приблизились к зданию. Их логотипом была красная корона с яркими цветными черепами в куче под ней. Я толкнула тяжелую стеклянную дверь, но не стала придерживать ее для Рома.

Он хмыкнул, но я не обратила на это внимания. Осмотрела стену с журналами и рядом с ней - большую выставку татуировок. Все они были замысловатыми, пестрили красками или переходили в самые темные тени.

Кожаные кресла выглядели не слишком привлекательно, но я здесь не для того, чтобы сидеть. Было уже достаточно поздно, чтобы никто больше не занимался работой. Когда я нажала на звонок на лакированной стойке, я услышала, как кто-то сзади сразу же начал шаркать к нам.

– Это плохая идея, - предупредил Ром, стоя у меня за спиной. Он стоял так близко, что я почувствовала запах мяты на его дыхании.

– Тогда уходи. Ты мне здесь не нужен, если не хочешь.
– Когда парень с татуировками завернул за угол, я оглянулась на Рома.
– Ладно, теперь ты мне здесь действительно не нужен.

Он зарычал на мое подмигивание, но мое внимание вернулось к татуировщику. Его зеленоватые глаза выделялись на фоне ярко-зеленого цвета стен. Черные рисунки на его шее контрастировали с белой рубашкой, которую он носил.

Он открыл ноутбук на стойке.

– Что я могу сделать для вас двоих сегодня вечером?

– Я просто хочу небольшую надпись на ребрах. Добавить кое-что к тому, что у меня уже есть.

– Я видел немного.
– сказал он, уставившись на мои ребра.

Я подняла бровь, но позволила ему продолжить.

– Что именно у тебя уже есть?
– спросил Ром.

Татуировщик кивнул.

– Могу я посмотреть, что у тебя уже есть?

Я ухмыльнулась им обоим и отошла в сторону. Черная плитка на полу сияла чистотой - гораздо лучшее заведение, чем та подделка, в которую меня привел сын Джимми. Они сделали мои цветы с нанизанными на них драгоценными камнями, хотя я была несовершеннолетней. Я сказала им, что хочу, чтобы цветы выглядели так, будто они запутались в них, будто красота почти душит.

Каждый раз, когда я смотрела на это произведение искусства, мне хотелось плакать и бушевать одновременно. Произведение было потрясающим, свидетельством того, что художника можно найти даже в чьем-то подвале.

Я подняла рубашку, чтобы показать им обоим. Рисунок шел от моей спины по диагонали вперед до бедра.

Зеленоглазый мужчина подался вперед, чтобы рассмотреть работу, и негромко хмыкнул.

– Хорошие чернила.

– Я знаю.
– Я прикусила губу и пожала плечами, когда он поднял на меня бровь.

Он усмехнулся и протянул руку.

– Меня зовут Зейн.

Я отпустила рубашку и взяла его за руку.

– Я Кэти. Очевидно, я хочу, чтобы надпись была на пустом месте. Мне нужен подходящий шрифт, и я напишу то, что хочу, если у тебя есть время сделать мне.

– Конечно.
– Он повернулся к Рому.
– Ты хочешь, чтобы он был там с тобой?

– Именно поэтому я здесь, Зейн, - ответил за меня Ром.

– Ты можешь оставить это дерьмовое отношение по ту сторону прилавка.
– Я указала за нашу спину.
– Мне нужно, чтобы ты поддерживал меня, а не был придурком.

Ром прошел мимо меня, пока Зейн протягивал мне форму для подписи и еще один лист бумаги, на котором я должна была написать свои слова. Он объяснил мне технику, как я должна сидеть и когда должна сказать ему, чтобы он остановился, если слишком больно.

– Я могу вытерпеть сильную боль, - объявила я, поднимая рубашку над головой.

Когда я взглянула на них обоих, Зейн готовил свой татуировочный пистолет, улыбаясь моей браваде, а Ром смотрел на меня.

– Разве рубашка не нужна?

– Я уверена, что так проще, верно, Зейн?

Мужчина даже не поднял головы, слишком поглощенный своим процессом.

– Как тебе будет удобнее.

– Мне удобно в меньшем количестве одежды.
– Я опустилась в кресло, устраиваясь поудобнее.

– Тебе всегда нужно это делать?
– Ром пододвинул табурет так, что его массивная верхняя часть тела оказалась достаточно близко, чтобы я могла видеть весь его пресс, всю его грудь под обтягивающей футболкой и все его задумчивое, волевое лицо.

Я ненавидела то, как сильно мне нравилось видеть эту челюсть, когда я выводила его из себя. Сегодня вечером он был готов дать волю, и мне было интересно, будет ли это на мне. Знала, что он опасен, что его характер вспыхивает и выпускает на волю что-то дикое. Поцелуй, который мы разделили так давно, был воспоминанием об этом. Я хотела его снова, даже когда знала, что Марио никогда не позволит своей правой руке случайно переспать со мной, даже когда знала, что мы два урагана, проносящиеся через весь мир, и никак не можем пересечься, не оставив после себя разрушений.

Тем не менее, я смотрела на его губы несколько мгновений, прежде чем ответить:

– Я всегда должна делать что?

– Блядь, женщина. Ты знаешь, что играешь со мной и с каждым мужчиной, которого встречаешь.

– Зейну все равно, так или иначе. Правда, Зейн?

Он вставил новую иглу, проверил свой татуировочный пистолет на мокрой простыне и покрутился на стуле, чтобы начать.

– Меня волнует только то, как ты переживешь эти пятнадцать минут. Ты готова?
– спросил он.

Мое сердце ускорилось, и адреналин хлынул в кровь. Потребность чувствовать что-либо, кроме того, что я чувствовала, стала непреодолимой. Не из-за его вопроса, а все потому, что рука Рома скользнула вверх и схватила мою.

Как будто ему было не все равно.

Как будто ему было хоть немного не наплевать.

Мне нужно было чувствовать что угодно, только не это. Поэтому я кивнула.

– Дай мне почувствовать боль.

Пистолет Зейна пронзил мою кожу, крошечные иглы разрушили ее, чтобы, в конце концов, создать что-то прекрасное.