Чтение онлайн

— Да, — хрипло подтвердил Алестар, изнемогая от жалости. — Убил. Но тебя никто не винит.

— Хорошо… с чистой душой… легче…

— А вот клешню тебе от дохлого кр-р-раба! — рявкнул Алестар, вдавливая ладонь в горячий твердый лоб раненого. — Умереть решил?! А у меня ты разрешения спросил?

Злость кипела и бурлила в нем, словно буруны прибоя, разом на все! На проклятых заговорщиков, Бездна их поглоти! На Руалля, мерзавца старого! На Кари, с которым случилось неизвестно что, превратившее мрачноватого, но славного парня в чудовище-оборотня из жутких детских сказок. На суаланцев и Карианд, на собственных жрецов и советников, на постоянные смерти вокруг, непостижимые и подлые…

— А ну дер-ржись! — прорычал он, стискивая пальцы Дару и направляя кипящий гнев в перстень, вспыхнувший вдруг алым пламенем.

Охранник ахнул, выгнулся, будто ладонь Алестара жгла его, а дверь открылась, и влетевший целитель дернулся было к постели, но попятился и замер под коротким бешеным взглядом Алестара.

Направлять силу через перстень было больно. Больнее, чем управлять вулканом! Там значение имела лишь мощность потока и очень приблизительное направление, мимо жерла вулкана промахнуться при всем желании не выйдет, разве что нарочно повернуться в другую сторону. Здесь же Алестару приходилось сдерживать себя, процеживая силу королевской крови через осколок Сердца и одновременно пользуясь ею точно, как скальпелем, взрезающим больную плоть.

В самых трудных гонках он не был так исступленно сосредоточен, как сейчас, когда нащупывал тончайшие связи в живом теле, дрожащем и выгибающемся под его руками. Малейшая ошибка — и сила сожжет Дару изнутри. Перстень и близко не так точен и умел, как Сердце моря, действовать им — все равно что пытаться попасть острогой по крошечной юркой рыбешке в палец толщиной. И… больно-то как…

Он зажмурился, все равно очаги воспаления горели перед внутренним взором. И немногим слабее пылало все остальное тело раненого, потому что зараженная кровь проникла в каждую мельчайшую частичку плоти… Стиснув зубы, Алестар мельком отметил, почему Дару до сих пор жив: целительные зелья, для его внутреннего зрения светившиеся нежно-зеленым, упорно боролись с заразой, но не могли победить, лишь еще сильнее разжигали томительный жар…

Наконец он добрался до последнего очага, прятавшегося в глубине раны, и залил его таким мощным выплеском силы, что перед глазами на миг вспыхнуло, а виски пронзила дикая боль. Скривившись, Алестар едва сдержал стон, а потом медленно открыл глаза, для которых даже тусклый свет туарры казался слишком ярким. Измученно посмотрел вниз, убрав с лица Дару ладонь. Охранник лежал без сознания, его кожу покрывала тонкая пленка проступившей испарины, а в воде явственно плыл ее горьковато-кислый привкус…

— Ваше величество! — вскрикнул лекарь, с тревогой вглядываясь в него. — Как вы себя чувствуете?

— Он будет жить, — выдавил Алестар и размял онемевшие пальцы, особенно тот, на котором тяжелым грузом висел перстень Аусдрангов. — Я завтра еще приплыву. Если понадобится — повторю. Но вряд ли.

Внутри зрела спокойная уверенность, что с Дару все будет хорошо. Или даже знание. Все-таки кое-что Алестар мог и с осколком Сердца, а это внушало надежду. Еще бы найти настоящее… Не попробовать ли использовать перстень как маяк? Потянуться через него сознанием в поисках истинной реликвии. Отец говорил, что перемещение сознания через Сердце — самое сложное и опасное в работе с ним, но сил у Алестара хватит, а опасность… Оставлять Сердце в руках похитителей куда опаснее.

Дару спал, и сон его был таким глубоким и здоровым, что Алестар устало улыбнулся. Ну хоть кого-то он отнял у смерти, поселившейся в Акаланте! Чем не хорошее предзнаменование? Так что в казначейство, оставив спящего больного и восхищенного целителя, он приплыл в превосходном состоянии духа, которого хватило ровно до того момента, как пожилой хранитель королевской казны развел руками, виновато промолвив:

— Простите, ваше величество, требуемая вами сумма была собрана, но отправить ее прямо сейчас не представляется возможным. По закону, принятому вашим почтенным предком, королем Амереллом, личные расходы королевской семьи, единовременно превышающие тридцать вайдов золота, требуют утверждения на Королевском Совете каи-на. Я нисколько не сомневаюсь, что Совет утвердит любое ваше приказание, но… Сумма, названная вами и переведенная мною в золото, составляет тридцать восемь вайдов, а это уже нарушение закона.

Он опустил взгляд, и Алестар, даже не подозревавший о существовании подобного закона, растерялся. Ограничение расходов?! Но… какой в этом смысл? Нет, теоретически смысл имеется, просто трудно представить короля, не наученного обращаться с деньгами и способного потратить подобную сумму впустую. Однако отец ведь обещал Джиад намного больше!

— Почему бы вам не потребовать разрешение у Совета? — сочувственно подсказал казначей, видя его замешательство. — Сумма немалая, но и его величество Кариалл, и вы в прежние годы были весьма скромны в расходах, у Совета нет никаких причин вам отказать. Просто для порядка…

Действительно, Совет не откажет. Алестар знал это совершенно точно. Но королевская казна и казна короля — это все-таки не одно и то же. Он должен заплатить за Джиад сам, иначе получится, что ему это ничего не стоило.

— Сколько вайдов золота в казне принадлежат лично мне? — спросил он, ожидая ответ с чувством, подозрительно похожим на страх.

Разумеется, в случае нужды он попросит денег у Совета! Но как можно меньше!

— Остатки содержания вашего покойного отца, да хранит Мать Море его душу, составляют пять с половиной вайдов золотом, — без запинки отчитался казначей. — Его величество почти все личные средства тратил на помощь семьям, пострадавшим в войну… Но за несколько последних лет все равно скопилась некая сумма. Вы, тир-на, тратили гораздо меньше, и… полагаю, лично у вас имеется еще около пятнадцати вайдов. Точно смогу сказать примерно через час, если вам угодно подождать. Но разница будет не больше вайда.

— Значит, нужно еще восемнадцать? — уточнил Алестар.

— Да, ваше величество, — поклонился седовласый хранитель. — И если вам угодно выделить на это собственные средства, оставшуюся сумму вы можете взять из казны, никому в ней не отчитываясь. В конце концов, это просто формальность. Я не припомню случая, чтобы Совет отказал желанию короля.

— Пусть формальность, — согласился Алестар. — Но для меня это имеет значение.

Действительно, он никогда не задумывался, что не все деньги Акаланте принадлежат ему! Знал, разумеется, что на содержание королевской семьи выделяется определенная сумма в год, но точно так же знал, что это просто традиция. И тратил на самом деле не так уж много, разве что на подарки Кассии и Эруви, на снаряжение для салту и всякие приятные мелочи. Ах да, еще наложницы!

Но отец, получается, и вовсе почти все свое содержание отдавал обратно подданным, помогая тем, кто пострадал от войны… Как же мало Алестар задумывался и об этом! Ему казалось, что в Акаланте мир щедр ко всем так же, как к нему самому!

Он со стыдом подумал, что нужно будет узнать, какие семьи содержал отец, и продолжить его дело. И есть ведь бедняки с окраин, где вчера было сотрясение дна!.. О них тоже следует подумать, если никто этим не озаботился… А если сейчас он отдаст все свои деньги выкупом за Джиад и еще возьмет из казны…

Алестар закусил губу, чувствуя, как снова разболелась голова. Виски заломило, как при направлении силы через перстень. Насколько же просто совершить один-единственный поступок, пусть и требующий предельного напряжения сил, чем ежедневно думать о десятках и сотнях дел, пожирающих внимание, а главное, решать, кому и чему отдать предпочтение. Силы, деньги, время — все это не бесконечно! И постоянно нужно выбирать, взвешивая на невидимых весах ценность и важность каждого решения… Сейчас у него пока еще есть фора в этой гонке: подданные Акаланте любят своего короля и доверяют ему. Но тем страшнее не оправдать их доверия, а он уже совершил столько ошибок!