Чтение онлайн

— Можешь? — вскинул брови Алестар, на глазах белея до полупрозрачности. — И как, интересно? Сколько девушек надо украсть и продать, чтобы столько заработать? Помнишь, как она сюда попала? Уверен, что ей нужны деньги, полученные за такое? И учти, что иреназе тебе больше не заплатят. Я, конечно, тот еще мерзавец и хвостатый урод, но нанимал тебя не я…

— Хватит! — услышала Джиад свой голос, подозрительно и странно ломкий. — Хватит, я сказала! Прекратите меня… делить! Я не кусок мяса! Не приз, не награда, не… вещь! Я сама могу решить, как и чем рисковать! И от кого принять помощь, я тоже разберусь! Чего вы оба добиваетесь? Чтобы я не взяла эти деньги вообще ни от кого? Что ж, так и будет! Хотите, чтобы я завтра же, а лучше — сегодня, уплыла на сушу? Отлично! Наверное, так и поступим! Неважно, что там нас ждут, верно, Лилайн? И что ты, раненый, далеко не уйдешь, а я не уйду без тебя, так что люди Торвальда возьмут нас обоих и будут счастливы. — Она глянула на алахасца, и Каррас, без того замолчавший, еще плотнее сомкнул побелевшие губы и опустил глаза. — А вам, ваше величество! — Второй взгляд достался Алестару, невольно попятившемуся движением хвоста. — Я премного благодарна за предложение выкупа. И за помощь в спасении Лилайна — тоже! И… много за что, в общем. И я прекрасно понимаю, почему вы не сочли нужным сказать мне, что именно придумали с его высочеством Эргианом. И одобряю, кстати! Стоило побыть приманкой, чтобы поймать эту тварь. Но, может, хватит уже о прошлом?!

Ее голос яростно зазвенел, и Джиад поняла, что впервые в жизни кричит на кого-то. В Храме сдержанность и хладнокровие были частью культа. Потом… Страж — это тень своего нанимателя, тень может говорить только при необходимости или если ее спросят. И уж конечно, Страж всегда должен быть учтив и спокоен. Бесстрастие — часть его служения. Она не помнила, чтобы когда-нибудь на кого-нибудь кричала…

— Я не хочу постоянно вспоминать, что меня предавали! — выдохнула она в мраморно-белое лицо Алестара с темно-синими омутами глаз. — Я не хочу помнить, что была товаром. И знать себе цену я тоже не хочу! Ни в деньгах, ни в ваших драках! Я рисковала жизнью не за награду! Даже не за свою свободу! А просто потому, что считала это правильным! И сделаю это снова, если захочу! Меня не нужно беречь, как драгоценность! Я Страж, я щит и клинок, и если бы ваш почтенный жрец попытался причинить мне вред, я уж как-нибудь отбилась бы!

На миг стыдом пронзило воспоминание, как Тиаран дважды едва не зачаровал ее, но Джиад затолкала его в кладовые памяти поглубже. Неимоверно сладко было злиться и выплескивать эту злость и обиду! На Лилайна, который, оскорбившись, творил невероятную дурость, но гораздо слаще — на Алестара! Короля, чтоб его крабы за хвост, и владыку подводного мира, с чего-то решившего, будто она способна обидеться на то, что ею рискнули! Для нужного дела, между прочим! Ради которого она и сама бы с радостью!

Джиад опомнилась, лишь поняв, что выпалила это вслух. Несдержанная самодовольная дура, позор Храма! И… плевать!

— Прошу прощения, ваше величество! — выдохнула она наконец. — Мне нужно успокоиться и побыть одной. Могу я надеяться, что в мое отсутствие никто из вас не сделает ничего… непоправимого?

Алестар молча кивнул, и Джиад склонилась в низком и издевательском, как она сама прекрасно понимала, поклоне. А потом выплыла из комнаты резкими, дергаными от слепящей ярости движениями. И даже не оглянулась. Хватит! Должно же у них достать ума не поубивать друг друга? А со всем остальным она разберется, когда в висках перестанут колотить молоточки кипящей крови, а сердце — грызть глупая и несправедливая обида. На обоих! Но… больше, почему-то, на Алестара.

Как же ему было стыдно. Стыд поднялся изнутри раскаленной волной, бросился в лицо, так что оно загорелось, и Алестар невольно передернулся всем телом в беспомощной попытке сбросить хоть часть невидимого груза, тяжко легшего на плечи. Дрожь прошла до самого хвоста, даже плавник затрепетал, но легче от этого не стало.

Джиад уплыла, а он остался вдвоем с человеком, которому тоже было не по себе. Лилайн, снова бессильно упав на подушку, скривился от боли и отвел глаза. Алестару не было жаль наемника, но он точно знал, что в случившемся они виноваты оба. А если учесть разницу между королем и обычным искателем удачи, то его, Алестара, вина гораздо сильнее! Король должен владеть собой и знать, когда можно переплавить ярость в слова, а когда не следует выпускать ее наружу, словно вулканическую лаву, способную погубить все живое.

Как ему вообще хватило безумия так обидеть жрицу? Ведь старался вести себя безупречно, рассчитывал каждое обещание и действие, терпел ненависть Лилайна ради мира между ними всеми. И вот… Сможет ли она его простить?

Еще сильнее, чем виной, обожгло страхом, стоило подумать, что Джиад исполнит свою угрозу и действительно уплывет. Прямо сегодня! Лишь немного успокаивало, что раненого она не бросит, обязательно вернется за ним, а значит, будет возможность поговорить, удержать… Но как? Не силой же. Но если Джиад не захочет слушать? Если она покинет Акаланте, не взяв ничего, и там наверху наткнется на подданных Аусдранга? Проклятье… Какой же ты безмозглый кусок медузы, Алестар! А еще король, называется…

— Что бы ты обо мне ни думал, — сказал он, не глядя в лицо наемнику, — я прошу, поговори с Джиад. Пусть останется здесь, пока я все улажу с наследниками Торвальда. Людям нужно подтвердить договор, который он заключил, у них полная гавань кораблей, чьи капитаны боятся выйти в море. Я потребую безопасности для вас с Джиад и снятия всех обвинений.

— Очень… великодушно, — процедил наемник, тоже упорно глядя куда-то в потолок. — Полагаю, мне следует принести извинения?

— Хвост себе узлом завяжи, — огрызнулся Алестар. — То есть ноги. Обойдусь без извинений, иначе мне тоже придется… А так никто никому ничего не должен.

— Еще и мудро. Договорились. Я попрошу Джи повременить.

Яда в голосе Лилайна хватило бы на стаю мурен, однако прозвучало это так тоскливо, что Алестар внимательнее вгляделся в смуглое лицо. Сейчас, кстати, весьма бледное. Непрошено вспомнились слова Ирвайна о том, что перенес наемник в плену Торвальда. И еще колючки выпускает!

Алестара наизнанку выворачивало, так не хотелось разговаривать с тем, кого выбрала Джиад! Ни говорить, ни видеть, ни дышать с ним одной водой… А хотелось вместо этого пообещать земным каи-на что угодно, хоть глубинного бога под седло, лишь бы Джиад была на земле в безопасности. Ну и этот ее… она ведь не согласится иначе.

— Можешь ненавидеть меня сколько угодно, — сказал Алестар, беспощадно придавив свою гордость пониманием, что нужно договориться — ради жрицы! — Но если бы с Джиад что-то случилось, я… Я бы умер вместе с ней. Не весь. Король бы выжил и остался править Акаланте, а я сам — нет. Пока Тиаран плыл сюда и разговаривал с Джиад, я чуть с ума не сошел. Но не было другого выхода. У меня каждый день убивают подданных! А я ничего не могу сделать. Только отрублю одно щупальце, у этого маару вырастают новые. Может, Тиаран просветлеет рассудком и заговорит, тогда хоть что-то выяснится…

— Зачем вы мне все это объясняете, ваше величество? — тихо и напряженно прервал его Лилайн. — Меня ваши дела точно не касаются.

— Затем, — в тон ему отозвался Алестар. — Как только я подпишу новый договор с людьми, ты в тот же день уплывешь из Акаланте. Вместе с Джиад. Здесь для нее слишком опасно. Да, знаю, что ты обо мне думаешь. Но я больше не могу подвергать ее риску. Что касается выкупа… — Он осекся и хмуро уронил: — Об этом потом поговорим. А сейчас давай-ка я гляну, что у тебя с плечом. И попробую вылечить. Пока есть силы.

Сил было не так уж много. После исцеления Дару у него долго болела голова, а во всем теле чувствовалась отвратительная слабость, которая прошла совсем недавно. Однако Алестар хорошо помнил, каково ему было после спасения Эруви. Да, там еще яд и приворотное зелье добавились, но все-таки! Он был почти уверен, что каждое исцеление дается все легче. Просто потому что учишься, да и связь с камнем постепенно усиливается. Если Сердце Моря не найдется в ближайшее время, нужно научиться пользоваться перстнем как можно лучше! А боль и слабость… Ну, когда отец его тренировал чувствовать вулканы, было намного сложнее. Алестара тогда рвало, носом шла кровь, а жабры горели, будто он в отравленной воде плавал. Ничего, прошло. Пройдет и сейчас.