Чтение онлайн

— Удобно, — хмуро бросил Алестар, меняя позу и будто невзначай облокотившись на колени Джиад. — А как же родные погибшего? Разве они не просят справедливости?

— Справедливость — это король, — усмехнулся Эргиан, играя камешками. — Боги и в самом деле любят Акаланте, тир-на, если вам не приходится напоминать подданным то, что в Карианде общеизвестно. Если король посчитает нужным наказать победителя — он это сделает. Но карать того, кого пощадила Бездна… Это неуважение к ней, знаете ли. А мы чтим волю Бездны не меньше, чем королевскую. Так вот… Однажды, когда мне было лет на пять меньше, чем сейчас, меня вызвали на дуэль.

— Принца? — непритворно поразился Алестар. — Нет, я понимаю, конечно, что вас там и так дюжина, одним больше, одним меньше, но…

Он осекся, что-то увидев на лице Эргиана, а Джиад досадливо поморщилась от такой опасной бесцеремонности — кариандец только разговорился, не следовало обижать его в такой момент.

— Извините, — виновато буркнул Алестар. — Я ведь правильно понял? Кто может вызвать на дуэль одного принца, если не…

— Другой, — спокойно подтвердил Эргиан. — О да, вы поняли верно. Я тогда был не только гораздо моложе, но и изрядно глупее. Мне очень хотелось заслужить одобрение отца, доказать ему свою ценность для семьи — и я старался изо всех сил. Проявлял недюжинное рвение в делах, всячески выказывал способности… А они у меня есть — и вполне неплохие. Одобрения отца я добился, но вместе с этим привлек к себе слишком много внимания. Один из моих братьев решил, что слишком бледно смотрится рядом со мной, да и вообще отцовское благоволение гораздо выгоднее делить на… меньшее число сыновей. Подозреваю, что так решил вовсе не он, а кое-кто другой из моих братьев, достаточно умный, чтобы остаться в тени, но это уже неважно. Важно, что меня пригласили на охоту… с которой я не должен был вернуться. Дуэль в Бездне — это не совсем поединок двоих. Это всегда поединок двоих и Бездны. Часто побежденный погибает не от клинка или лоура победителя — его убивает упавшая скала или темнота, в которой он оказывается без туарры. Если есть кто-то, способный найти тебя и вывести наверх, ты выживешь. Но даже возьми я кого-нибудь с собой… Их просто ждала бы та же участь. И отец никогда не наказал бы одного из принцев за убийство другого. Во всяком случае, публично.

— И как вы выкрутились? — мрачно спросил Алестар.

Его хвост прильнул к ногам Джиад слишком тесно, чтобы это было случайностью. Джиад попыталась осторожно отодвинуться, но рыжий, не глядя на нее, вильнул хвостом и бесцеремонно уложил его поверх коленей Джиад, а потом еще и хвостовой плавник подсунул с другой стороны, обвив ноги жрицы. И все это с таким невозмутимым и рассеянным видом, словно сам не замечал!

— Маритэль меня предупредила, — спокойно ответил Эргиан, пересыпая камешки из ладони в ладонь плавными отточенными движениями. — Ее никто не принимал в расчет, все видели в ней лишь очаровательную глупышку, не способную ни на что сложнее, чем заплести красивую косу. Но она услышала случайную обмолвку одного из придворных и поняла, чем мне грозит эта охота. Она очень рисковала, предупреждая меня… Если бы я все-таки погиб, а ее участие стало известно, ей бы тоже не поздоровилось. Она же всего лишь младшая принцесса от наложницы, таких у нас даже не дюжина, а больше. Но она рискнула — и мне пришлось выжить ради нас обоих. А для этого — убить своего старшего брата Эриалла.

Алестар резко вздохнул, и его хвост сильнее сжал ноги Джиад. Это было бы неприятно, но Джиад вдруг поняла, что рыжий в самом деле не замечает, что делает. Он просто потянулся к Джиад, как делал это раньше — еще при запечатлении. Но почему?! Привычка? Или что-то пошло неверно и ритуал не сработал?!

— Но раз уж вы здесь… — сказал Алестар хмуро, — все получилось?

— Да, — кивнул Эргиан. — Я знал, что даже если чудом убью Эриалла в поединке, меня прикончит его свита. В лучшем случае. В худшем — побоятся взять на себя убийство принца и бросят где-нибудь в скалах без туарры, раненого и беспомощного. И я подготовился. Зная, куда примерно мы поплывем охотиться, я заранее отправил туда двоих своих друзей с запасом туарры, лекарствами и оружием. Я, глупый мальчишка, надеялся драться честно, мне только нужна была возможность ускользнуть потом. Почти так и получилось. Эриалл не собирался устраивать дуэль по всем правилам, он выбрал удачный момент — и ударил. Но я был настороже и смог ответить.

Он снова помолчал, потом продолжил, с пугающим спокойствием отмеряя слова:

— Вот тогда это стало настоящей дуэлью. Я обратился к Матери Море и Бездне — и никто из прихвостней Эриалла не посмел вмешаться в поединок. А когда мой брат получил острие лоура в сердце — я сбежал. Забился в скалы, в самую глубину. Преследователи решили, что я все равно погибну. Не от раны, так от маару, которых привлечет моя кровь… Но в скалах меня отыскали Даголар с Регом. Единственные, кому я рискнул довериться, — и не прогадал. Когда я вернулся домой, отец… — Эргиан криво усмехнулся. — Знаете, я ожидал чего угодно. Гнева, наказания… Приготовился оправдываться. Но не понадобилось. Отец сказал, что Эриалл сам виноват в своей смерти. Принц Карианда должен быть сильным и умным, если хочет выжить. А дуракам — прямой путь в Бездну. Я запомнил урок.

— А что же другой ваш брат? — нарушила Джиад молчание, когда оно стало невыносимо тяжелым. — Тот, что натравил на вас… этого?

— Ничего, — пожал плечами Эргиан, снова усмехнувшись. — Я понял урок по-настоящему хорошо и больше не пытался превзойти старших братьев ни в чем, серьезнее игры в тосу. Поэтому мне милостиво позволили не охотиться в их компании. А когда стало известно, что к Маритэль посватался наследник Акаланте, я попросил отца отправить меня сюда. Посол при чужом дворе — хорошая должность для того, кому лучше держаться подальше от любящих родичей. Кто же знал, что у вас творится такое? Ну что, ваше величество, — вернулся он к прежнему насмешливому тону, — вы все еще хотите иметь братьев и сестер?

— Сестра спасла вам жизнь, — парировал Алестар.

— О да, которую хотел отнять брат. Вы всегда видите в других самое лучшее?

Улыбка Эргиана показалась Джиад напряженной, но, пожалуй, не фальшивой. Принц позволил камешкам тосу просыпаться сквозь пальцы, не сводя с Алестара странно тоскливого взгляда, и это было так не похоже на вечно язвительного и уверенного в себе кариандца, что Джиад охватил холодный ужас. Бывают мгновения, которые решают судьбу на много лет вперед, если не навсегда. Те, что вскрывают душу до глубин более темных, чем подводная Бездна. И чудовища там таятся такие же страшные.

Ей подумалось, что на месте старших братьев Эргиана она бы не так снисходительно отнеслась к успехам принца в игре. Риши, что здесь зовут тосу, — игра полководцев и жрецов, мудрецов и правителей. Тот, кто знает в ней толк, опасен остро отточенным умом не менее, чем клинком. Эргиан смотрел на Алестара, явно что-то решая, и было понятно, что все их встречи на Арене, в Совете и у вулканов — все они вели к этому мгновению, как долгий поединок ведет к единственному завершающему удару. Или к опущенному мечу, щадящему противника. И к тому, что начинается потом, — к последствиям этого выбора.

— Я стараюсь, — тихо сказал Алестар, отвечая глубиннику таким же болезненно открытым взглядом. — Мой отец всю жизнь считал лучшим другом того, кто его убил. Наверное, я никогда не смогу об этом забыть. Но это не причина, чтобы отказываться от дружбы. Вы правы, Эргиан, брат может предать, как любой другой. Ему даже проще это сделать. И удар в спину от того, кому веришь, во сто крат больнее. Но если не верить никому, кто прикроет твою спину, когда это понадобится? Я очень плохой игрок в тосу, зато неплохо понимаю в гонках. Там всегда остается только один победитель. Случается, один наездник помогает другому против третьего, но лишь до тех пор, пока Арена не столкнет их между собой. И я не хочу жить, как в Гонках. Я знаю вкус победы, она того не стоит.

— Вкус победы… — протянул Эргиан, словно смакуя каждое слово. — На что он похож? На власть? На счастье?

— Он горький, — с застывшим, как камень, лицом еще тише сказал Алестар. — Сначала кажется, что ничего слаще ты не ведал, что ради этого можно отдать все, совершить что угодно… А потом понимаешь, что отдал как раз то, что имело настоящую цену. Я дюжину с лишним лет брал главные призы, думая, что это делает меня лучше остальных. Верил, что победить можно честно… А сегодня утром я убил своего врага, не прикоснувшись к нему ни пальцем, ни лоуром. Убил несколькими словами, натравив на него его же свиту. Он думал, что мы играем в тосу, и выиграет умнейший. А я знал, что мы на Арене, и одного ума мало. Нужны еще хитрость, подлость и готовность победить любой ценой. Вы выбрались из скал, Эргиан, а я… кажется, я остался там. В тех скалах, куда сам себя загнал своей победой. Мне ли осуждать других, если мои руки в крови? И чего теперь стоит мое слово?

— Думаю, — еле слышно ответил Эргиан, — оно, как и прежде, честь всего моря. Иначе вас не заботила бы кровь на руках. Ее так легко смыть… Поверьте тому, кто знает в этом толк. Мы с Эриаллом были не только единокровными братьями, но и единоутробными. Нет родства ближе… Но моя верность принадлежит Маритэль, единственной, кого при дворе Карианда я считаю сестрой. И ради нее я пойду на что угодно, а чем придется за это платить — знает Мать Море, ей и взвешивать мои слова и поступки. Вы сказали, что постараетесь ее найти — этого довольно, чтобы я был вам благодарен. И верен — насколько смогу. Но, умоляю, пока я принадлежу Карианду, не поворачивайтесь ко мне спиной, тир-на. У моего отца слишком много сыновей, чтобы ценить одного из них выше, чем надежду заполучить Акаланте.