Чтение онлайн

Изредка птеродактили складывали кожистые крылья и камнем падали в воду, выхватывая кистеперую рыбу, кормящуюся на мелководье. Кистеперая рыба была так ленива и неповоротлива, что даже оказавшись в клюве, не вырывалась, а равнодушно шевелила хвостом и открывала и закрывала жабры.

Схватив рыбу, птеродактили уносили ее в скрытые в скалах гнезда, где гортанно и требовательно кричали птенцы. Птеродактиль с рыбиной в клюве должен был торопиться, иначе на него моментально налетали другие птеродактили и архептериксы, и пользуясь тем, что клюв у собрата занят, клевали счастливца, стараясь отнять добычу. Случалось, во время схватки кистеперая рыба падала в воду, и, особенно не радуясь спасению, продолжала равнодушно пожирать моллюсков.

Ребята с любопытством наблюдали за непрекращающимся обедом, длившемся не первый и не последний миллион лет.

В воздухе что-то просвистело, и под ноги Андрею упал обглоданный рыбий хвост. Из-под камня вытащился краб с глазами на стебельках, ухватил рыбий хвост клешнями и скрылся в расщелинке.

– Как хитро все устроено! Все кого-то едят!
– вслух подумал Андрей.

– Смотри, как бы и тебя кто-нибудь не сожрал, - хмыкнула Лависса. Уверена, здесь полно желающих.

– Я-то что, я невкусный, - Андрей прищурился.
– Вот ты другое дело! Интересно, кто тут питается дочками президентов?

– Размечтался, - Лависса показала ему язык и крикнула.
– Эй, кто хочет полакомиться глупым самодовольным мальчишкой?

Они устроились на большом камне у берега, предварительно убедившись, что это действительно камень, а не какой-нибудь хитро замаскированный гигантский краб или динозавр. Насколько хватало глаз перед ними раскинулось Первичное море.

Но спокойствие моря было обманчивым. Под его покрывалом шла напряженная борьба. Порой из-под воды вырывался фонтан брызг, и на поверхность всплывало какое-нибудь массивное неуклюжее чудовище с широкой чешуйчатой спиной и рядами острых зубов. Чудовище захватывало воздух и с всплеском скрывалось под водой.

Из Первичного моря появилось массивное неуклюжее существо в костяном панцире и, загребая песок лапами, поползло по направлению к друзьям. У существа была небольшая, подвижная голова с блестящими глазами, кожистая шея и рот, напоминающий клюв птицы. На костяном в разводах панцире было три ряда колючих шипов, а между шипами сидел краб-ловкач с присоской на хвосте и шевелил клешнями. Это была прачерепаха.

Они хотели было сойти с ее дороги, но черепаха, подняв голову, увидела их, и от неожиданности скрылась в панцирь, подобрав лапы. Прачерепаха не выглядела хищной. На суше она передвигалась еле-еле. Видимо, просто вылезла погреться или выспаться, зарывшись в песок. На встречу с путешественниками она явно не рассчитывала.

– Какая смешная! На ней можно покататься, - девочка подбежала к прачерепахе. Та высунула голову и зашипела, но тут же быстро спряталась. Наружу торчал только короткий ластообразный хвостик.

Краб-ловкач, увидя девочку, соскользнул со спины черепахи и попятился к морю. Черепаха лежала неподвижно.

Среди множества хищников приятно было встретить хоть одно такое добродушное существо.

Мальчик попытался перевернуть черепаху, но она была ужасно тяжелой. Черепаха шевельнула короткой сильной лапой, и Андрей шлепнулся на песок. Черепаха насмешливо, как ему показалось, посмотрела на него и быстро спряталась.

Немного погодя черепаха неуклюже развернулась, сползла в море и уплыла. Первичное море было таким чистым, теплым и ласковым, что от него невозможно было оторвать глаз.

– Хочу искупаться, - тоскливо заявил Андрей.
– Мне жарко.

– И я тоже хочу!
– поддержала идею Лависса.
– Но только если ты отвернешься! Я не собираюсь купаться при тебе!

– Никаких купаний, - строго сказал робот.
– Видели, сколько здесь всякой живности? И до трех не досчитаете, как вас сожрут.

Баюн поднял небольшой камешек и швырнул его в воду подальше. На всплеск тотчас спикировал птеродактиль, и буквально в ту же секунду рядом мелькнула зубастая морда какого-то прибрежного ящера, величиной с небольшой аэробус.

Но и без купания на берегу можно было отдохнуть совсем неплохо. С моря подул легкий ветерок, и стало не так жарко. Никаких хищников - рвунов или тирексов - поблизости не было. А диплодоки и брахиозавры обращали на них внимания не больше, чем пасущиеся на лугу коровы на бабочек и досадливых шмелей.

Робот быстро зашел в воду и вытащил из-под камня большущего створчатого молюска:

– Как насчет обеда?

– А он съедобный?
– Андрей недоверчиво покосился на молюска.

– Еще какой! Я таких сто раз ела!
– похвасталась Лависса.
– Нам их подавали на праздничном обеде. Их только надо слегка поджарить на огне, пока панцирь не почернеет.

Робот достал из своего ящичка большое увеличительное стекло:

– Можно и поджарить. Огонь я мигом разведу.

Андрей и Лависса собрали сухие ветки кустарника и сложили их. Получился небольшой костерик.

– Теперь бы еще небольшое бревнышко, чтобы подольше горело, - робот огляделся.

– Бревнышко? Я сейчас!
– Андрей увидел у воды большую черную корягу. Он подбежал, чтобы притащить ее к огню, но ему показалось, коряга шевельнулась. Андрей замер. Коряга больше не шевелилась. "Почудилось", - решил мальчик. Но на всякий случай он кинул его в бревно маленький камешек. В ту же секунду коряга распрямилась, как взведенная пружина, и щелкнула зубами. Это оказался ловко маскирующийся хищный ящерообразный аллигатор.

Аллигатор выползал на берег, зарывался в песок и терпеливо поджидал подходящую ему по размеру добычу. Если бы Андрей не заметил, как коряга шевельнулась, добычей стал бы он сам.

Недовольный аллигатор уполз в Первичное море, волоча по песку длинный, с остриями на конце хвост. Некоторое время он полз по мелководью, и Андрею был виден чешуйчатый с остриями гребень на его спине. Но вот он нырнул, его бронированная спина описала полукруг и исчезла. На всплеск спикировала парочка птеродактилей, но, поняв, что тут им делать нечего, быстро ретировалась.

– Ну и где бревнышко?
– спросил робот, когда Андрей вернулся с пустыми руками.

– Оно хотело мной закусить, - мальчик сгреб хворост в кучу и стал отбирать самые тонкие и сухие палочки для растопки.

– В этом мире каждый выбирает способ охоты по себе, - нравоучительно заметил робот.

Мясо молюска оказалось очень нежным и сочным. Когда обед закончился, и от молюска остался один только панцирь, со всего берега стали сползаться красноспинные крабы. Один, самый большой, ухватил панцирь молюска и воровато потащил его в свою норку под камнем. Норка была тесной, и крабу пришлось немало потрудиться, прежде чем удалось-таки пропихнуть туда панцирь.