Сердце Рароха
Шрифт:
Весняна поняла, что лучше подоткнуть подол и разуться, и велела ребятам на ее ноги голые не смотреть. Они поклялись всеми богами и, на удивленье, клятвы сдержали.
Баженята столкнули лодку в воду и быстро в нее запрыгнули.
— Дружно, разом — и-и-и, пошла! И еще пошла-а-а, родимая! — князь командовал, и весла, вначале двигавшиеся вразнобой, стали погружаться и выныривать из волн одновременно.
Духи стали похожи на летучие облачка и последовали за четверкой по воздуху.
Плыли еще сколько-то минут, или часов, Весняна даже не поняла, сколько именно, потому что время тут и правда шло совсем иначе.
И вот появился остров — колыбель богов и людей. Он был таким, как на карте Вышаты — белый камень, зелень всюду, и посредине — он. Великий Яснодуб, чьи корни, подобно гигантским коричневым змеям, прорывали земную поверхность и уходили вглубь, в бездны морские.
— Сушите весла, — князь понизил голос, ощутив то же, что и соратники — великолепную, безмятежную тишину, что царила здесь с сотворения мира. — Лодку на берег.
Они шли медленно, озираясь по сторонам, как дети, впервые вышедшие на прогулку без надзора строгих нянечек.
Листва и трава покрывала каждый кусочек острова — вон по утесу падали изумрудные водопады вьющихся кустов с алыми цветами-розетками, а рядом, на сломанном дереве, распускались белоснежные диковинные бутоны с таким ароматом, что тянуло упиться им до полусмерти. Птиц и насекомых не было. Шаги баженят отдавались эхом, и казалось, что все кругом нарисовано, и если тронуть неверной рукою, то исчезнет, как морок.
Неподалеку раздался чей-то вопль, резкий и вызывающий. Вышата было двинулся в ту сторону, но Гуляй схватил за руку:
— Предсказание помнишь? Вот и не лезь на рожон. Мой пример, надеюсь, еще не забыл?
Тот покачал головой, но вернулся к товарищам.
В животе Беломира заурчало. Всем сразу захотелось есть, но, вытряхнув сумы, баженята пришли к неутешительному выводу — во время перехода в неявь вся снедь пропала. Так что пошли далее, сжав зубы и сглатывая горькую слюну.
— Поохотиться бы… Тут точно есть живность, много травы и воды, — мечтательно промолвил Гуляй.
— Ага. И схлопотать за кровопролитие сам знаешь от кого. Тут заповедная земля, понимать надо, — отозвался князь. — Терпи.
Вскоре они вышли на опушку небольшой рощицы, где прыгали маленькие ушастые зверьки, похожие сразу и на зайцев, и на оленьков.
Вышата дернулся в их сторону, как и Гуляй. У обоих в глазах появился алчный блеск. Беломир предупреждающе шикнул.
— Ну ничего ж не будет от одного зайчика… — заныл скоморох. — Не помирать же нам тут!
— Ой, смех, глядите-ка, старший в нору сбежал… — Весняна прикрыла рот рукой, стараясь сдержать неуместное веселье. — Тебя испугался, Гуляй. Как бы его назвать? Олезай? Или зайлень?
Увидев незнакомцев, все зверьки испуганно разбежались по уютным норам. Но один из малышей остался и встал на задние лапки. Его чуткий нос дергался, усы шевелились, а черные глазки-бусинки смотрели с необыкновенным любопытством и разумностью.
— Иди сюда, маленький, дам сухарика, — баженянка торопливо вынула из сумы завалявшийся обломок сухаря, раскрошила и подала на ладони «олезаю». — Не подскажешь ли, где матушку Утицу искать?
Зверек подскакал, обнюхал угощенье и охотно съел.
— Ну вот, нашла друга под личиной. А дальше что? — вздохнул Вышата. — Остров велик, гулять нам тут, не перегулять.
«Олезай» запрыгал прочь, Весняна побежала за ним, а хмурые мужчины волей-неволей пошли следом.
Проводник привел их в порогу маленького домишки с белыми глиняными стенами и соломенной крышей и ускакал. Они услышали, как зажужжала внутри прялка — совсем родной, домашний звук, от него на сердце потеплело. И раздался голос женщины:
— Веет ветер, веет вольный
Над глубоким синим морем…
Князь вздрогнул и дал всем знак остановиться. Вышата выдохнул и положил руку на грудь, вспоминая оставшуюся далеко Олисаву; Гуляй почувствовал, как по щеке сбежала непрошеная слезинка; Весняна как наяву увидела мамины руки и знакомые черты лица. А Беломир, повинуясь зову Рароха, шагнул к порогу.
Женщина, которую он зрел очами своего духа, сидела в чистой горнице и пряла тонкую белую шерсть, напевая себе под нос ту песенку о ветре и море. Она подняла голову и улыбнулась ему так ласково, что сердце князя зашлось от радостного недоумения. Слова пришли сами:
— Здрава буди, матушка Утица!
— Здрав будь, сынок. Хорошо, что вы добрались целыми, я вас ждала. И хорошо, что не совали носа, куда не следует, и детку мою младшенькую накормили последним хлебушком. Вот, попей молочка от коровки царя морского Пучины Взыграевича, он недавно принес меня побаловать. И вы, милые, подходите, угощайтесь, силы вам понадобятся, — и хозяйка острова кивнула на соседний столик из пенька лесного.
Весняна приблизилась и по знаку женщины взяла оттуда четыре кружки из литого серебра с узором в виде волн и дельфинов. Раздала их товарищам и отпила сама.
Молоко пахло фиалками, медом, было чуть-чуть соленым и в меру густым и жирным. От первого же глотка вся боль и страх куда-то ушли, как и не бывало никогда. Гуляй почувствовал, как свалились с плеч годы обиды и злости на этот неприветливый мир. Вышата забыл обо всех ссорах с отцом, об обидах на него, о резких словах матушки после его выходки в корчме. Весняна от души простила и Мирку, и других девок Мшанки, обижавших ее и портивших ее рукоделье на вечерках. Беломир вышвырнул из сердца крепость Соколку с ее ужасами, отпустил даже неизбывную ненависть к тому палачу и его помощнику Другаку.
А женщина, глядя на их просветлевшие лица, все так же улыбалась, от уголков ее бездонных синих глаз разбегались тонкие морщинки.
— Ну вот, милые мои, теперь-то вы готовы взять то оружие, за которым пришли сюда. Берите — подбросьте в воздух свои кружки и поймайте, только не уроните наземь.
Кружки полетели вверх, и четыре духа кинулись к ним и слились с металлом. Вышате в руки упал серебряный меч с рукоятью в виде медвежьей головы. Гуляю досталась секира с рукоятью в виде головы ящера. Беломир перехватил вернувшийся к нему большой лук и колчан со стрелами с изображением сокола. А Весняна… Только заморгала удивленно, поняв, что обрела серебряный венец с петушиной головкой и семью рубинами.