Чтение онлайн

– Chi stai permesso? [10] Senza invite… – им навстречу двинулся высокий мужчина, которого можно было легко принять за местного, если бы не его итальянский.

– Дарио! – вперед выступил Колин, разведя руки в сторону, будто для объятий, – Дарио Симони! Это я, напарник Джастина, помнишь?

Доктор резко остановился, глядя на него, затем на остальных. Нервно поправил белый халат, спрятал руки в карманы. Похоже, он совсем не был рад гостям. Карие глаза смотрели с неприязнью. Он молчал, хотя было очевидно, что узнал, кто к нему пришел.

– Мы не задержим вас надолго, – произнес Алекс, решив, что именно это могло стать причиной столь холодного приема.

– Нам нужен тот аппарат, – Колин сложил руки в карманы, зеркально повторяя позу доктора. – Проводите к нему?

– Он не работает, – жестко ответил итальянец. – Я его даже не включал.

– Ну а мы что-то вроде службы техподдержки, – хмыкнула Сэб.

Доктор снова обвел всех тяжелым взглядом, затем развернулся и пошел по коридору. Ассасины переглянулись и двинулись за ним следом.

– Здесь жутко, – шепнула Ника, поежившись, несмотря на жару, к которой в помещении прибавилась еще и духота. – Неужели те несчастные не заслужили человеческих условий?

– Им все равно, – мрачно отозвался Алекс. – Они живут в собственном аду, и им плевать, какого цвета плесень на стенах.

– С чего ты взял? – спросила девушка, возмущенная таким ответом. – В конце концов, с таким отношением зачем хоронить умерших? Можно вовсе выбрасывать останки на съедение собакам: мол, какая разница?

– Именно.

Она изумленно посмотрела на проходящего вперед Алекса.

Обычно в кинофильмах психиатрические клиники показывают в дождливую погоду с мрачными завываниями на заднем плане. Но мастерам спецэффектов невдомек, как жутко смотрится яркое южное солнце сквозь мутные стекла за решеткой. Оно словно не проникает в стены склепа человеческого духа. И тишина, полная, гробовая тишина, будто в здании никого нет. Только тихие разговоры медсестер и санитаров. Скрип несмазанных креплений. Лязг инструментов в металлических емкостях.

В подвал вела узкая лестница. Здесь было прохладнее, затхлый воздух отдавал сыростью. На стене темнело влажное пятно. Где-то протекала труба.

– Вот он, – объявил доктор Симони, открывая дверь ключом.

Аппарат стоял у стены, приваленный каким-то тряпьем.

– Бедняжка, что они с тобой сделали! – воскликнул Колин, подбегая к нему, будто к родному ребенку.

Сэб с тяжелым вздохом направилась за ним. В ее глазах читалось полное неверие в успешное воскрешение анимуса.

– Что вы собираетесь делать? – спросил доктор, сплетая руки на груди. Его тон не скрывал желания поскорее избавиться от незваных гостей. И все же он с некоторой жалостью смотрел на аппарат, который те бесцеремонно принялись разбирать. Вероятней всего, он покривил душой, говоря, что не использовал изобретение.

– Забрать. Не возражаете? – Колин отодвинул доктора, заходя с другой стороны к своему детищу.

Ника с недоверием наблюдала за его действиями. То, что находилось перед ней, больше напоминало студенческую поделку на выставке по физике, нежели образец передовых технологий. Ее неокрепшая решимость снова дрогнула. Позволить себя подключить к этому?!

– Доктор Симони, – обратилась она к итальянцу на английском, и тот медленно повернул к ней голову. – А что сталось с тем человеком, который впал в кому после сеанса? Помните такого?

– У меня много пациентов, сеньорита, – недовольно ответил он. – А финансирования почти нет. Я не могу помнить каждого, кто…

– Этого помнишь, – фыркнул Колин. – Здоровяк. Какой-то чокнутый военный, американец. Что-то начудил в Ираке, прикинулся чокнутым, попал сюда. Вспоминай. Мы подключили, и чувак впал в кому.

– А-а, что-то помню, да… – Симони нахмурил лоб и стал часто кивать, будто вспоминал, хотя Ника готова была спорить на собственный палец, что тот отлично понял с самого начала, о ком речь. – К сожалению, он умер.

– Как умер?

У Ники вмиг обмякли колени. Она почувствовала невероятное желание немедленно попасть на свежий воздух. Как можно дальше от этого места и от аппарата, который может ее уничтожить.

– Не приходя в сознание, около четырех лет назад, – доктор пожал плечами. – Такое бывает.

– Особенно если ему сварили мозги!

– Не кипятись, – фыркнул Колин. – С тобой все будет путем.

– А какова причина смерти? – спросил Алекс, который хоть и держался нейтрально, внимательно прислушивался к разговору.

– М-м… это конфиденциальная информация.

– Мы сами здесь конфиденциально. Так что не стесняйтесь, доктор.

Симони нахмурился и покачал головой:

– Я отключил его. Как врач, имею право принимать такое решение. Он был без сознания почти год. Больница не могла его содержать. У нас не хватает средств…

– Но я не из налоговой, – хмыкнул Алекс. – Просто хочу знать, что убило того человека? Ваше лечение или этот аппарат? Принципиальный вопрос.

Ника в этот момент испытала к нему благодарность. Ей было до невозможного страшно, и от подобных разговоров волосы на голове становились дыбом.

– Если хотите, – раздраженно ответил доктор, – если это так срочно, я дам вам его файл.

– Окажите любезность.

Выругавшись на итальянском себе под нос, доктор поднялся из подвала, и Алекс вместе с Никой пошли за ним.

– Спасибо, – тихо произнесла она, идя следом.

– Если эта консервная банка опасна, я не дам тебя подключить, – ассасин обернулся через плечо, бросил на нее скользящий взгляд.

Ника ощутила, как щемит сердце. «Ты стал бы отличным парнем, – подумалось ей, – если бы не был убийцей и чокнутым фанатиком».

Доктор Симони вошел в кабинет и направился к деревянному перекошенному шкафу со множеством ящиков. Сверившись с алфавитным указателем, он открыл нужную ячейку и стал копаться в папках. Судя по его нетерпеливому дыханию, он едва сдерживался, чтобы не выпроводить стоящих у него за спиной посетителей. Неизвестно, что покойный напарник Колина сказал доктору и какие между ними двумя были договоренности, но все меньше это походило на добровольное сотрудничество.

– Вот, пожа… diavolo! – сморщенное недовольством лицо доктора внезапно вытянулось от удивления. Он даже помолодел на несколько лет. Встряхнув головой, Симони принялся перебирать папку за папкой, снова и снова, пока, наконец, с грохотом не захлопнул ящик и разразился бранью на родном языке.