Чтение онлайн

– Ты же не оставишь нас – здесь? – шепотом спросила Мэри, вцепившись в руку младшей сестры, которая начала тихонько хныкать, намереваясь потихоньку забраться на руки к матери. Она не понимала, о чем идет разговор, но по взглядам и тону начала догадываться о возможных перспективах.

– Оставлю, – Лорин поднялась, тяжело подхватив проснувшегося Брендана, который принялся активно играть кисточками, украшающими концы ее платка. Женщина морщилась и жмурилась, чтобы нитки не лезли ей в глаза.

– Так просто, да? – прошипела Мэри, пока Элис набирала обороты для громкого плача. – Может, сразу отведешь нас на невольничий рынок? Или сдашь в бордель?

– Для этого у тебя талантов не хватит, – устало огрызнулась Лорин, испытывая невероятную усталость и раздражение. Капризы и недовольства со стороны старших детей доводили ее до белого каления еще во время плавания, и сейчас она едва сдерживалась, чтобы прилюдно не оттягать мерзкую девчонку за волосы.

Элис, наконец, в голос взвыла, а несмотря на свой малый рост и возраст, она была невероятно громкой девочкой. Чапа, остановившись у двери, обернулся и недоуменно поднял брови. Он сделал и так немалое одолжение, чтобы теперь тратить время на ожидание.

– Нужно было оставить нас с Маргарет, – угрюмо буркнул Джек, исподлобья, как побитый волчонок, глядя на мать.

– И вас бы убили, – напомнила Лорин.

– Из-за тебя! – парировала Мэри, – это всё только из-за тебя. Лучше бы ты нас не рожала.

– Поздравляю, – от улыбки женщины повеяло британской зимой, – ты впервые сказала что-то разумное. А теперь закрой рот, успокой сестру и следуй за мной.

В мире не так много древних городов, чья история не утопала бы в крови. Константинополь – не исключение. Но был у него секрет, о котором знали лишь избранные, и Лорин в том числе. Некогда он носил имя Новый Рим и был столицей Римской империи. Того самого чудовища, что благодаря усилиям Созидателей стало править миром. Собственно, это колыбель нынешних Созидателей. Позднее на этих землях появилась наследница, вернее падчерица христианского Рима – Византия. Еще один титан Созидателей. Они никогда не были сентиментальны, и легко избавлялись от всего устаревшего и бесполезного. Поэтому и Византия отжила своё. Как вскоре отцветет и опадет сухими листьями Османская Империя. Падение неизбежно. Лорин ощущала в воздухе увядание эпохи. Как ребенок, строящий из камней и песка, а затем разрушающий собственные постройки, Созидатели учились на своих ошибках. Всё меньше и меньше времени уходило от закладывания первого камня до расцвета. Однажды они отточат мастерство и выстроят собственную империю. Это будет великая, несокрушимая сила. Будет ли она видна другим – неизвестно, но то, что ее никому не одолеть – в этом Лорин не сомневалась.

Впервые Химера получила задание не от Алистера Харди. Ее сердце сжималось от тоски при мысли о том, что с ним сталось. Она не помнила своих родных, и с уходом наставника впервые ощутила себя сиротой. Он был ее семьей, как и орден. Она лишилась их в один миг. Чапа сделал верный расчет. Он хороший вор и неоднократно служил на пользу Созидателей, но этого недостаточно. Его опыта может попросту не хватить. А вот Лорин с такими заданиями справлялась прежде. Если же ей удастся провернуть подмену договора с первой попытки, то Чапа получит все лавры, и, конечно же, зарекомендует себя с лучшей стороны перед орденом, ничем, по сути, не рискуя. Если же что-то пойдет не так, то вмешаются подручные Чапы и доведут дело до логичного финала. Но лучше не думать, что будет в таком случае с Лорин и ее детьми.

До того времени, как сделка свершится, ей предстояло узнать как можно больше о человеке, который прибыл из Королевства Пруссии. Собственно, за ним она и подсматривала, распластавшись на крыше, в тени от дымохода, и вооружившись подзорной трубой. В открытом окне дома напротив то и дело мелькал жилец. Он был немолод, около пятидесяти, сутулый и слегка одутловатый, с мясистым лицом. У него были волосы до плеч, всегда не слишком опрятные. Он много ел и читал, почти не покидал свои апартаменты.

На него указал Чапа: его люди выследили прибывшего на корабле германцев путника со скромным сопровождением в виде охраны из шести человек и юного темнокожего слуги. Несколько раз было замечено, как в дом приходит один мужчина: турок, одет неприметно, всегда прячет лицо за платком и капюшоном, будто боится быть узнанным. Вероятней всего, он известен в городе и не хочет привлекать ненужного внимания. Никто не видел, чтобы этот человек говорил с пруссом, но каждый раз, как скрытный незнакомец появлялся, окно постояльца закрывалось плотной шторой. Сам же германец ни разу не появлялся на людях, и Лорин так и не смогла заметить, чтобы он выходил из дома.

Не стоило ждать, что в Константинополь прибудет посол, министр или другая видная особа, приближенная к королю. Пруссия нынче слишком активно тратила свои резервы на войне, которую сама и начала. Противостояние величайших колониальных держав – Великобритании, Франции, Испании – за новые земли, богатые золотом, началось практически с семейной распри. В предыдущих войнах Пруссия отобрала у Австрии Силезию – богатейшую провинцию, и, конечно, та не могла смириться с поражением. В то время, как Франция и Австрия продолжали привычно соперничать, Великобритания заключила договор с Пруссией, дабы просить союзника позаботиться о Ганновере – части английских земель на континенте. Французы в любой момент могли попытаться отобрать его. В то же время король Пруссии Фридрих понадеялся, что Англия, как союзник, убережет его от возможного конфликта со стороны Российской державы.

Печальный итог – в этот раз никто не угадал со своими чаяниями. В результате Фридриху пришлось иметь дело сразу с тремя женщинами, на что не каждый мужчина имеет сноровку: маркиза де Помпадур, фактически правящая Францией, Мария-Терезия, главенствующая в Австрии, и Елизавета – российская императрица. И огромная часть мира погрузилась в долгую изнурительную войну.

Лорин поправила платок, сползающий на лоб. Было жарко, но ветрено, и черепица не успевала раскаляться. Холод придет и сюда. Последние жаркие дни осени вскоре развеет сырым ветром с моря.

Сменив положение на более удобное, Лорин уже возвращалась к наблюдению, когда вдруг заметила одного человека внизу на дороге. Он шел сквозь толпу, как волк через лес. Сами того не понимая, люди расступались перед ним, смыкаясь за его спиной. На нем не было доспехов, за ним не спешили устрашающего вида воины. Едва ли этот незнакомец знал, какая сила заточена в нем. Замечал ли он, что под его шагами прогибается податливый мир? Лорин чуть слышно хмыкнула. Она много раз задавала Харди вопрос: что заставило его взять с собой маленькую девчонку и воспитать ее, как родную? Что он разглядел за копной спутанных волос, любопытным взглядом и дерзким нравом? Теперь она понимала, что означали его слова: «Есть люди, которые словно дым – их может быть много, но подует ветер и следа не останется. А есть люди, как пламя. В их силах давать и отбирать жизнь, изменять само устройство мира на свой лад. Такие люди – бесценны. Однажды они создали наш орден».

– Неужто кто-то из наших? – беззвучно спросила она саму себя, не заметив, что снова связала себя с Созидателями.

Что если Чапа был не единственным, кому поручили слежку за посланником Пруссии?

Незнакомец и впрямь скрывался: длинное узкое полотно было обмотано вокруг его головы на манер чалмы, а самый край закрывал нижнюю часть лица до глаз. Под плотным халатом темного цвета были едва различимы выступающие элементы спрятанного оружия. Одни ножны на бедре, вторые – на спине.

Он вошел в двери дома, где жил прусс. Как бы ни всматривалась Лорин в подзорную трубу, она не могла разглядеть ни то, как поднимался этот человек по лестнице, ни то, как попал в комнату того, за кем она следила. Шторы мгновенно опустились.

– Вот крысеныш, – Лорин огляделась.

Оживленная улица, солнечный день. Как ни старайся, незамеченной подкрасться к окну и заглянуть внутрь попросту невозможно. Оставалось ждать и молиться, чтобы незнакомец не оказался подосланным убийцей.

Довольно скоро тот самый человек вышел из дверей дома. Шторы на окне раскрылись, но Лорин не заметила самого посланника. Да и тот, кто теперь удалялся в темном халате и покрытой головой, был другим. Он изменился и в росте, и в осанке, а главное – утратил ту невидимую власть, что прежде расчищала ему путь. Теперь же он протискивался мимо торговцев, сжимаясь, словно боясь получить удар.