Чтение онлайн

– Ну хорошо, хорошо, – сдался попрошайка, раздраженно цыкнул зубом. – Видел я твоего парня. Прошел тут совсем недавно. Слышал, как спросил дорогу к Французу Луи.

– Это еще кто?

– Ушлый малый, держит почту. Срочные пересылки в любую точку, дорого, но быстро и надежно. Он и королевские указы возит, если придется.

Лорин поблагодарила попрошайку и удалилась, слыша, как он проклинает ее себе под нос.

Почта Луи была у всех на слуху, и Лорин без труда обнаружила ее. Выглядывая из-за конюшни, она разглядела в маленьком окошке Сафара. Затем мелькнула плешивая голова низенького человека. Видимо, это и был Луи или один из его работников.

Лорин подождала, пока Сафар покинет почту и уйдет по направлению к порту. Она поднялась по ступенькам. Постучалась в двери. Ей сразу же открыли. На пороге был тот самый плешивый невысокий мужичок с крючковатым носом, который только что принял послание у Сафара.

– Добрый день, – поздоровалась Лорин с вымученной улыбкой, – мне нужно отправить нечто очень ценное.

– В самом деле? – тот смотрел на нее снизу вверх, не скрывая своих сомнений. – Это довольно дорогая услуга.

– Я заплачу вам все, что нужно, – с протяжным вздохом сообщила Лорин, показывая серебряный талер.

Глаза у почтальона алчно блеснули.

– Луи Морно к вашим услугам.

Он посторонился, пропуская ее в дом.

– Что будем отправлять? Письмо? Ценный подарок?

– Очень ценный, – Лорин положила на стол камень. Аккуратно вытерла песочную пыль, опавшую рядом.

Луи выразительно уставился на лежащий посреди дорогого резного стола грязный камень, которому самое место где-нибудь на дороге или в канаве, но не здесь, в его кабинете.

– Вы уверены? – вежливо спросил он, не представляя, имеет ли дело с умалишенной.

– О, вы не понимаете, – Лорин всхлипнула и вытерла пальцем в уголке глаза, незаметно надавив на него, чтобы вызвать слезы. – Мой муж… мой бедный Арчи! Он так болен! Он умирает, монсеньор!

На этих словах она залилась слезами. Луи не растерялся и подал ей носовой платок, а затем протянул стакан с водой. Лорин почти залпом осушила его, продолжая безудержно рыдать, приметив золотое кольцо на пальце мужчины.

– Этот камень – наш талисман. Он лежал у подножия церкви, где нас венчали.

– О, я понимаю, – выражение лица Луи стало сочувственным. Он смотрел на камень, прикидывая есть ли смысл упаковывать его или проще попросить кого-нибудь взять булыжник уже по месту доставки и передать адресату.

– Я не могу навестить Арчибальда, но хочу передать ему этот камень, символ нашей нерушимой любви, чтобы он знал, что я думаю о нем и молюсь за него!

Лорин закрыла лицо руками, истязая платок, и завыла раненным зверем.

– Погодите, один момент… – Луи нервно дергал ящики стола, создавая видимость работы. На самом деле, как и большинству мужчин, ему становилось не по себе в присутствии плачущей женщины. Не имея возможности утешить ее, он во что бы то и стало стремился скорее от нее отделаться.

– Дайте мне еще воды, если вас не затруднит, – попросила она осипшим голосом.

Луи воспринял эту просьбу с радостью, ведь ему удалось выскочить из комнаты. Лорин точно знала, что он задержится. Никто бы не захотел на его месте прийти скорее. Едва он ушел, как она обежала стол и открыла тот самый ящик, который Луи терзал, пока слушал ее бред. Да, она не ошиблась: ее послание по ценности подходило к самым высоко оплачиваемым. Здесь лежало три конверта. На сургуче у двух виднелись фамильные гербы, а у третьего – стандартный вензель, соответствующий рисунку на перстне Луи.

Ника взломала печать и прочла первые строки. Да, она не ошиблась, это было послание Сафара. Услышав приближающиеся шаги, она спрятала письмо за пазуху и выскочила в окно. Отдавать талер за отправку дорожного камня несуществующему супругу в ее планы никак не входило.

Отбежав подальше от почты, она уединилась на пороге закрытой лавки и прочла письмо. Сафар обращался к своему мастеру и описывал, куда движется корабль, а так же о возможной дате прибытия. Лорин с тяжестью на сердце порвала послание на мелкие клочки и позволила ветру развеять их.

Когда она вернулась в таверну, за столом, где должны были оставаться ее дети, сидело пятеро уже знатно накачанных ромом моряков, один из которых задрал рубаху и выстукивал кубинские ритмы на своем огромном волосатом животе.

– Где они? – Лорин схватила за руку хозяина таверны, который как раз нес пару бутылок за самый шумный стол.

– О чем ты? – выругавшись, спросил тот, недовольно отталкивая ее руку.

– О детях, за которыми ты должен был следить и за которых теперь ты не получишь даже ломаного гроша, – прошипела она.

– Как же так, милая госпожа?! – огорчился турок. – Это несправедливо. Они же ушли в мою лучшую комнату.

– С кем?

– С вами.

Его растерянность не шла ни в какое сравнение с тем, что испытала Лорин. С ней? Что за безумие?! Но человек, который говорил с ней, был искренне расстроен и оскорблен тем, что ему не собираются платить, а значит, у него нет повода врать ей. Ноги каменели и горло сжималось от волнения, пока Лорин поднималась по ступенькам на чердачный этаж под скошенной крышей. «Лучшая комната» на самом деле была единственной. В ней даже не было двери, только шторка, из-за которой доносились приглушенные голоса. Похоже на мирную беседу.

Она отодвинула шторку и вошла. Мэри и Джек сидели на кровати, которая повидала на своем веку многое, судя по скованным гвоздями ножкам и подложенным для пущей крепости камнями. Элис танцевала с куклой, оставшейся без лица, но все такой же любимой. А маленький Брендан сидел на коленях у девушки. Обильно нанесенная пудра делала незнакомку старше, но едва ли ей было больше восемнадцати. Тонкий немного вздернутый нос, большие глаза с длинными ресницами, тугие локоны волос цвета меди. Дорожное платье, запыленные туфли. Для турка, владельца таверны, эта девушка и впрямь была похожа на Лорин.

– А вот и ваша мамочка, – пропела рыжая, ласково гладя Брендана по голове. Ее улыбка не предвещала ничего хорошего, как и само появление.

– Кто ты такая? – не обращая внимания на удивленные лица детей, спросила Лорин.

– Это же…

– Молчи! – она искоса посмотрела на Джека. – Я дала четкие указания, которые вы нарушили.

– Ай-ай-ай, – с осуждением покачала головой девушка. – С детьми нельзя как с солдатами. Но ты ведь этого не знаешь. У бедняжек совсем не было мамочки. Как и у тебя, верно?