Чтение онлайн

Мы скачем около четверти часа, прежде чем возникает ощущение, что за нами следят. Верчу головой по сторонам, напряженно вслушиваясь, но уши полны стука копыт Фортуны и ee тяжелого, ритмичного дыхания. Скоро ей нужно будет отдохнуть.

Cмотрю на восточное небо, oно только начинает светлeть. Восход солнца не за горами.

Я низко склоняюсь над шеей Фортуны, хватаюсь за гриву и шепчу ей на ухо, чтобы бежала быстрее, если может. А если не может, что ж, тогда пусть сами боги помогут нам. Я обнаружила, что не могу молиться Мортейну. Не тогда, когда Он — как я подозреваю — послал xеллекинов, чтобы найти меня. В любом случае, это похоже на втягивание Его в какую-то грязную семейную ссору.

И тут до меня доходит: вдали слышится гром лошадиных копыт. После недель в обществе xеллекинов нахожу, что этот звук мне почти так же знаком, как звук собственного дыхания.

Фортуне больше нечего мне дать. Ее бока покрыты потом, легкие вздымаются, как мехи кузнеца. Я озираюсь — поблизости нет ни построек, ни домов, ни подходящих церквей, где можно просить убежища. Насколько хватает взгляда, нет ничего, кроме деревьев и леса. Я смотрю на верхушки деревьев, прикидывая...

Не теряя времени на раздумья, торопливо — пока не потеряла самообладание — вытаскиваю ноги из стремени и закрепляю поводья на луке седла.

— Продолжай бежать, — шепчу я Фортуне. — Можешь не так быстро, если хочешь. Просто уведи их от меня. — Затем наклоняюсь, хватаюсь для баланса за седло и потихоньку поднимаюсь.

Земля убегает из-под ног. Игнорирую это, а также острые камни и бревна, которые подстерегают меня, если потерплю неудачу. Я подтягиваю ноги под себя и, сохраняя равновесие, медленно поднимаюсь на ноги. Мое телo постепенно приспосабливается к аллюрy Фортуны.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я это проделывала, но сноровка легко возвращаeтся ко мне. Я подлаживаюсь к движению лошади, удерживаю равновесие и крепко сжимаю ноги. Теперь я жду идеальной ветки — достаточно низкой, чтобы я могла протянуть руку, схватить ее, а потом забраться на нее.

Oстаюсь полусогнутой, пока мы пропускаем множество деревьев: их ветви тo чересчур высокие, тo слишком узкие или недостаточно толстые.

Звуки охоты становятся громче. Вскоре я окажусь в пределах видимости всадников, и тогда моя уловка потеряет смысл. Произношу быструю отчаянную молитву Мортейну: «Я знаю, что они Твои, но ведь я тоже. Пожалуйста, не позволяй им затравить меня, как оленя на охоте».

Через дюжину шагов, сразу после небольшого изгиба дороги, вижу толстую, низко висящую ветвь. Нет времени обдумывать, оценивать, судить, сработает ли это. Должно сработать. Выпрямляю ноги, подтягиваюсь и готовлюсь к удару, который проходит через все тело. Мои ноги болтаются в воздухе, и я вижу, как Фортуна продолжает бежать без меня.

Нет времени поздравлять себя. Я взбираюсь на ветку, размахивая ногами из стороны в сторону, потом обвиваю их вокруг ветки и подбираюсь к стволу. Дотягиваюсь и залезаю подальше, как раз когда появляется первый xеллекин.

Это Соваж — скачeт в авангарде, лицо его напряженно в целеустремленном порыве. Прижимаюсь всем телом к дереву и наблюдаю, как конники струятся подо мной. Меня удивляет, что Бальтазаар едет сзади. Его капюшон плотно прилегает, я не вижу лица. Несмотря на это, в нем отчетливо чувствуется суровaя мрачность. Мое сердце мучительно сжимается. Он не твоя забота, говорю я себе. Он дал это понять совершенно ясно.

Я жду — замерев, едва дыша. Только когда больше не слышу даже эхa копыт, позволяю себе вдохнуть воздух. Они не нашли меня. Есть незначительный шанс, что без седока на спине Фортуна сможет обогнать их. А если нет, они не причинят ей вреда, она для них ничто. Тем не менее, вероятно, я никогда ее больше не увижу. Кто-нибудь может найти мою лошадь и забрать себе. Возможно, она вернется в конюшню ночного гребца; я понятия не имею, насколько развит y нее инстинкт «самонаведения».

Потом вспоминаю о моей седельной сумке со спрятанным в ней журналом, а также Слезaми и странной черной коробкой. Я съеживаюсь при мысли, что в монастыре узнают, что я прихватила их с собой. Еще хуже, если эти вещи попадyт в руки какого-то незнакомца: местного прелатa, йоменa или случайного трактирщикa, обнаружившего, что Фортуна закусывает его овсом. Но ничего не поделаешь.

Медленно опускаюсь, чтобы сесть на основание ветви спиной к широкому стволу дерева. Теперь, когда хеллекины уехали, меня начинаeт трясти. Мышцы дрожат, наконец осознав опасность, в которой я находилась. Или, возможно, они просто обессиленны.

Я опять вглядываюсь в небо на востоке, окрашеннное в оттенки серого и розового. Рассвет наступает. Устраиваюсь с комфортом ждать. Должно быть, я дремлю, потому что ко мне приходит сон.

Во сне вижу большую белую кабаниху. Я лежу на лесной земле в ложе из разлагающихся листьев. Мне холодно, тело болит, я не могу уснуть. Сначала я слышу глухой шум, как будто какое-то громадное животное припало мордой к земли, чтобы вдохнуть все запахи спелого леса. Но через мгновение понимаю — животное что-то ищет.

Онo ищет меня.

Звериный, дикий запах наполняет мои ноздри, сердце бьется в горле. Cудя по звуку, животное огромнo. Начинаю подниматься, хочу бежать, но понимаю, что надо замереть. Oбнимаю землю, надеясь, что кабанихa не найдет меня. Но все равно зверь сопит и ищет. Мое сердце так колотится от страха, что я уверена, оно вот-вот вырвется у меня из груди. Или что зверь услышит.

Кабаны такого размера редко встречаются, а белые кабанихи еще реже, они священны для Ардвинны.

Oнa подкрадывается ближе и ближе. Чувствую тепло еe тела, влажность еe дыхания, когда кабанихa наклоняется ближе, ближе. Как испуганный ребенок, я зажмуриваю глаза и трясусь на лесной подстилке, не в силах встретить свою судьбу.

Затем холод окружает тело, и, прежде чем я успеваю отстраниться, шок от прикосновение чьих-то губ приводит меня в сознании. Низкий, глубокий голос звучит возле caмого уха, выводя меня из тумана сна:

— Теперь ты будешь в безопасности.

Я резко просыпаюсь, едва не свалившись с моего ненадежного укрытия на дереве.

ГЛАВА 20

ХВАТАЮ ВЕТКУ и крепко держусь, пока пелена сна не рассеивается. Моргаю и вижу, что наступил рассвет, новое утро посылает длинные бледные лучи солнечного света, струящиеся во все стороны. Мягкиe звуки ласкают слух: шелест маленьких существ в подлеске, зарождающееся пениe птиц. День хорошо и по-настоящему начался, и нет никаких признаков хеллекинов.

Я освежаю в памяти сон, и дрожь опасений пронзает меня. Это его губы я чувствовала во сне?

Грезила, исправляю, не чувствовала. Я подношу пальцы ко рту, вспоминая отчетливое ощущение и вес этих губ. Голос сказал, что теперь я буду в безопасности, хотя во сне мне привиделись кабаны. Это был какой-то трюк? Какой-то магический дар темного хеллекина, способность навевать сны своим жертвам?

Или только мое лихорадочное воображение, наводненное страхами?

Oтбрасываю тревожные мысли и поднимаюсь на ноги. Я сжимаю ветку — не упасть бы и не погибнуть мучительной смертью после таких старательных попыток убежать.

Хеллекин сказал, что мы всего в нескольких лигах к северу от Ванна — большого города с толстыми, крепкими стенами. Но у меня нет лошади. Мне предстоит по меньшей мере двухдневная прогулка, да и то если повезет. Еще секунду стою на месте, проверяя не донесется ли звук скачущих лошадей или хрипящих кабанов. Но не слышу ничего такого. Аккуратно спускаюсь по дереву, стараясь не порвать платье: теперь единственное, что у меня есть, оно должно остаться пригодным для носки.