Чтение онлайн

И вот итог - он сидит вдвоем с бутылкой рома среди веселящейся публики и молча напивается. А виновница его ужасного состояния все это время неизвестно чем занимается в своей столице. Возможно, даже занимается сексом с каким-нибудь музыкантом, дирижером, или кем там еще?

– Что-то, друг, ты мой не весел, низко голову повесил!

– Наконец-то!
– мрачно протянул он в ответ на приветствие Степана, устраивающего за столом жену и нежно целующего ее в веснушчатую щеку. В последнее время эти телячьи нежности стали Андрею действовать на нервы.
– А ты, смотрю, теперь стихами изъясняешься, Рыжий. Дожил.

– Не нужно мне так явно завидовать, Вольф. А где Соня? Неужели она не выдержала твоего ужасного характера и сбежала? Не слишком ли скоро?

Вольф уже собирался сказать другу что-то грубое, но сдержался, взглянув на прислушивающуюся к их диалогу Катю. Воспитание не позволило ему произнести то, что он собирался, в присутствии этой миниатюрной и очень правильной женщины. Для этого Вольф был еще слишком трезв. Так как приличные слова не приходили ему в голову, он решил просто промолчать, продолжая хлебать ром.

И правильно сделал, потому что к столику уже приблизились Вяземские, и Николай, отодвинув для Вари стул, тут же спросил:

– Ты зачем обидел Соню?

Черт! Этому громиле даже присутствие ревнивой жены не помешало задать дурацкий вопрос. А ведь именно Вольф пытался помочь Николаю наладить отношения с Варварой. Теперь же этот неблагодарный пытается обвинить его в чем-то?

– А может, это она меня обидела?

Вяземский занял свое место за столиком, но за счет своего роста получил возможность смотреть на Андрея сверху, осуждая тяжелым взглядом.

– Ну конечно! Соня просто не может никого обидеть. Она не так воспитана.

– Николай!
– раздраженно воскликнула Варвара.
– Тебе не кажется, что эта девушка - не твоя забота?

– Помолчи, Варя, - Вяземский нежно взял кулачок жены в свою большую ладонь, но не отступил.
– У нас мужской разговор.

– Ты, таки с ней спал!
– В отчаянии прошептала Варвара и попыталась встать.

Николай удержал ее на месте, властно обняв за плечи.

– Не было этого.

– Тогда почему ты так беспокоишься о ней?

– Любимая, прошу тебя, успокойся.
– Вяземский попытался поцеловать жену в висок, но та отвернулась.
– Я просто чувствую ответственность за нее. Поверь, она милая девочка.

– Я больше ничего не хочу слышать! Ты спал с ней!

Вольфу, наконец, надоело наблюдать за ссорой, разгоравшейся на его глазах, и он устало протянул:

– Он с ней не спал.

– А тебе то откуда знать? Ты свечу не держал.

– Он не спал с ней, потому что я был у нее первым.

Вольф оказался на полу раньше, чем успел подумать о том, что сболтнул лишнее. Кулак у Вяземского оказался тяжелым, а реакция, несмотря на немалый вес, молниеносной, в отличие от самого Андрея. Видимо, алкоголь уже настолько притупил его рефлексы, что он не успел вовремя прикрыться или увернуться.

Кто-то из женщин взвизгнул. Их столик моментально казался в центре внимания. Завсегдатаям бара успела приесться обычная вечерняя программа, и они с явным интересом принялись созерцать происходящее.

Не смотря на то, что сложилась неприятная и нехарактерная для их компании ситуация - друзья никогда прежде не выясняли отношения таким образом - Андрей неожиданно почувствовал облегчение. Он словно ожил, и, вскочив на ноги, схватил Николая за грудки.

От удара у него треснула губа. Андрей облизал ее, зло усмехнулся и прошипел:

– У тебя странная манера выражать благодарность, Вяземский.

– Благодарность?!
– Николай ухватился за пиджак Андрея и вплотную приблизился к его лицу, выйдя из-за стола.
– Гад! Ты соблазнил девчонку, а потом ее бросил! И после этого ты ожидаешь от меня благодарности?!

"Соблазнил и бросил! Да эта девчонка сама сплошной соблазн!"

Андрею хотелось выплеснуть из себя эти слова, а заодно и накопившуюся за эту неделю злость и жалость к себе. Но он и так уже сказал слишком много и поэтому решил заменить слова действием.

В ушах у него зашумело, а сердце учащенно билось в предвкушении хорошей драки. Именно этого ему сейчас и не хватало. Вольф азартно бросился на друга, пытаясь сделать подсечку, ведь драться с более массивным Вяземским ему было неудобно.

Андрею не предоставили возможность насладиться азартом в полной мере. Степан и подоспевший к началу разборок Илья принялись разнимать дерущихся. А Тина и Варвара пытались успокоить зрителей и охранника, примчавшегося на шум. Видимо, Алевтине все же удалось убедить громилу в униформе, что ничего особенного не происходит, потому что он, словно под гипнозом, последовал за ней к выходу, вместо того, чтобы отправить туда нарушителей порядка.

Наконец мужчинам удалось отодвинуть дерущихся на некоторое расстояние друг от друга, но раскрасневшийся от гнева Николай никак не хотел униматься.

– Не думал, что ты способен на такую подлость, Вольф. Она мне как сестра!

– Вяземский, ты уже достал меня своими проблемами и женщинами. Разбирайся с ними теперь сам.
– Устало бросил Вольф.

Она ему как сестра, видите ли!

В воображении Вольфа тут же возникла Соня в голубом покрывале, гордо сообщающая о том, что она больше в нем не нуждается. Вольфу вдруг стало горько и больно. Его еще ни разу в жизни не бросала женщина. И еще ни одна женщина не нравилась ему настолько сильно.

Вольф отодвинулся от заслонившего его Ильи и принялся поправлять костюм. Он задумался о том, откуда Вольф знает о его разрыве с Соней, и почему решил, что виноват именно он? Неужели Соня говорила об этом с Вяземским? Он должен это узнать. Даже несмотря на то, что разговаривать с Николаем ему больше не хотелось.

– И вообще, почему ты вдруг решил, что это я ее бросил? А может, это ее идея?

– Ну конечно! Она тебя оставила, а потом рыдала, сожалея о собственной жестокости!
– Николай оттолкнул от себя Степана и угрюмо заметил: - Все знают, что Вольфа женщины не оставляют.

Рыдала.

Она, наверное, сожалела о том, что между ними произошло.

А он - нет. Ни на миг. Несмотря на все те обидные слова, которые он сказал этой очаровательной девушке, и на те, которые не сказал, а должен был.

Несмотря на первый сексуальный опыт, Соня оказалась очень страстной, очень соблазнительной и, видимо, очень ранимой женщиной. А он, как тупой, грубый, эгоистичный мужик, даже не поинтересовался ее чувствами. Он элементарно испугался, поскольку ему слишком понравилось то, что случилось между ними. Погрязший в собственных переживаниях, Андрей не подумал о том, что Соня тоже могла быть напуганной, несмотря на напускное безразличие.