Чтение онлайн

Тотем под моей подушкой сработал. Я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь проводила ночь без кошмаров, и это странно — просыпаться без учащенного пульса и высыхающего от ужаса пота на лбу. Наконец, я зеваю и потираю лицо, переворачиваясь на другой бок.

Раздается тихий стук в дверь большой спальни, которая теперь официально принадлежит мне. — Мэйфлауэр? Я приготовил завтрак, если хочешь, но нам скоро нужно идти.

Верно. Занятия.

«Бессмертный Квинтет» дышит в затылок всем студентам, чтобы они не прогуливали уроки и могли внимательно следить за нами. Вселенная была милостива прошлой ночью, поэтому «Квинтет Бессмертных» или их лакеи не обнаружили нас возвращающимися после комендантского часа, но я знаю, что пропуск занятий повлечет за собой какое-нибудь суровое наказание.

Но эта кровать такая чертовски мягкая, что, возможно, оно того стоит.

Всегда ли кровати были такими? Раньше я спала только по необходимости, но сейчас мне хочется натянуть одеяло на голову и вернуться в это сладкое, расслабляющее небытие.

С другой стороны… Сегодня как раз тот день, когда я посмотрю, смогу ли я вырваться из-под защиты и спасти Кензи. Заклинания стазиса требовательны, и я не могу быть уверена, что заклинание подменыша продержится после его смерти. И после того, как я верну Кензи, мне нужно подготовиться к уничтожению еще одного участника «Бессмертного Квинтета».

Потому что, если я задержусь, Амадей снова начнет угрожать Лилиан.

Со вздохом я вытаскиваю себя из рая и открываю дверь, чтобы взглянуть на Бэйлфайра.

Его лицо расплывается в ослепительной улыбке при виде моего помятого со сна вида. — Ох. Доброе утро, соня. Ты такая чертовски милая.

Я открываю рот, чтобы сообщить ему, что я много кем могу быть — лгуньей, монстром, хладнокровной убийцей, узницей Нэтэра, возможно, социопаткой, — но я определенно не милая. Вот только я забываю сказать все это, потому что мой взгляд опускается на его восхитительно обнаженную верхнюю половину тела.

С таким же успехом боги могли бы выточить его из золота.

Не кажется ли это странным, что я хочу полизать его пресс? Я совершенно не в себе.

У Кензи гораздо больше опыта в вопросах сексуального влечения. Она бы поняла, если бы это было необычное желание. Я спрошу ее об этом, как только она вернется.

Улыбка Бэйлфайра становится лукавой. — Тебе не обязательно ограничивать себя только взглядом, детка. Ты хочешь подвергнуть себя большему количеству прикосновений, и мое тело полностью твое.

Мое.

Боги, я хочу этого.

Часть меня хочет прижаться к этому несправедливо сексуальному дракону-оборотню и игнорировать то, что за этим последует.

Но трудно забыть, что вчера я выложила все ему и Сайласу. Они знают о моем прошлом больше, чем кто-либо другой в мире смертных, и это чертовски странно. Что еще более странно, так это то, что они до сих пор не исключили меня из своего квинтета и не сообщили обо мне «Бессмертному Квинтету».

Может быть…

Может быть, они серьезно хотят меня, несмотря ни на что.

Но даже при том, что от этой мысли в моей груди становится невероятно тепло, с моей стороны было бы слишком эгоистично претендовать на них. Это должно быть временно, потому что они хотят снять свои проклятия. Черт, я хочу разрушить их проклятия.

Но этого не может случиться, когда у меня нет сердца.

— Нет. Прекрати. Я могу сказать, что ты собираешься снова попытаться оттолкнуть меня, — рычит Бэйлфайр, наклоняясь, чтобы поймать мой взгляд. — Как я могу доказать, что я, блядь, никуда не денусь, Мэйвен?

Я смотрю на него. Смотрю на него по-настоящему, без всяких моих преград.

— Ты не должен хотеть меня, зная все, что знаешь ты. И я уверяю тебя, ты не знаешь всего. Если моя вчерашняя слезливая история заставила тебя пожалеть меня, не надо. Я уже не та мягкосердечная девушка, какой была когда-то. Они забрали мое сердце, но я выбрала стать тем монстром, которым являюсь сейчас. Я человек, придерживающийся принципа «все или ничего», и это не изменится. Тебя предупредили.

Бэйлфайр долго разглядывает меня. — Хорошо.

— Хорошо? — Хмурясь, повторяю я, чувствуя, что это требует более обстоятельного ответа.

Он оставляет самый мягкий, самый теплый поцелуй на моей макушке. — Да. Хорошо. Меня предупредили.

Я напрягаюсь, когда одна из его больших рук обхватывает мою челюсть, наклоняя мое лицо к нему. Его голос понижается, а золотистые глаза обжигают меня.

— Вот мое собственное предупреждение, Мэйвен. Ты моя хранительница. Моя пара. Ты могла бы сказать мне проглотить гребаную гранату, и я бы это сделал. Но единственное, чего ты мне больше никогда не скажешь, это то, что я не должен хотеть тебя. У тебя нет права голоса по этому поводу. Ты — все, чего я хочу, и это не изменится, так что, черт возьми, смирись с этим.

Он отпускает меня и отходит, но покалывающий жар его прикосновения, оставшийся на моей коже, заставляет меня с трудом сглотнуть.

— А теперь тебе действительно стоит что-нибудь съесть перед уроком, потому что мой дракон сорвется, если я услышу урчание в твоем животе. Он постоянно ворчит, что я недостаточно забочусь о тебе. Ну же.

Завтрак проходит быстро — нарезанные кисло-сладкие фрукты в какой-то новой для меня еде, которую Сайлас объясняет как йогурт. Оба они наблюдают, как я пробую, явно надеясь, что мне понравится.

У меня буквально не хватает духу сказать им, что большая часть еды, которую я ела с тех пор, как попала в мир смертных, была намного вкуснее всего, чем меня кормили в Нэтэре. Конечно, мне это нравится, потому что это не та холодная каша с гарниром из маринованной зелени, которую я ела большую часть времени в детстве. Иногда там подавали и мясо, но после одного отвратительного инцидента я решила больше никогда его не есть.

— Ну? — Спрашивает Бэйлфайр, приподнимая брови.

— Это вкусно.

Когда я слышу стон Сайласа, я понимаю, что его внимание приковано к моему языку, когда я начинаю дочиста облизывать ложку. Он трет лицо, бормоча что-то об очередном холодном душе, и направляется по коридору.

Бэйлфайр подмигивает мне и наклоняется вперед, чтобы слизнуть остатки йогурта с моей ложки. — Я должен напомнить, что ты окружена похотливымы наследниками, Мэйфлауэр. Этот бедный ублюдок и без твоих попыток соблазнения достаточно сходит с ума.

— Облизывание ложки — не соблазнение.