Чтение онлайн

— Мы с Витором, наверное, останемся самыми бестолковыми и нерадивыми студентами в истории академии. Помнится, наставник Редс сломал немало палок, вдалбливая в пустые головы знания, но в ту пору наши умы занимала не тактика и стратегия, не военное дело, а дамы и кутежи. Боги! — тихо хмыкает он под нос. — Жаль, Редс раньше не догадался привезти двоюродную племянницу, тогда нашим спинам досталось бы меньше. Лианна, твоя мама… — на мгновение запинается и на губах его проступает мечтательная полуулыбка, — … хрупкая, нежная, утонченная словно зимняя роза. И такая же неприступная, гордая, несгибаемая. Она едва не положила конец нашей дружбе. Мы влюбились в неё как мальчишки, потеряли голову. Спорили, кому же она достанется, кто сорвет её… Кхм… Идиоты! — Рот лэда кривит издевательская усмешка. — Не понимали, что Лиа — особенная. Ух, как она нас дрессировала… — в его голосе сквозит неприкрытое восхищение, а затем снова печаль. — М-да… Но рано или поздно всё заканчивается. Наставника Редса перевели в дальний гарнизон, он уехал вместе с семьей. И Лиа забрал с собой. У нее ведь вся родня погибла. Да ты и сама знаешь…

Знаю. Ближайшие родственники по маминой линии погибли от чёрной магии, только она выжила. Её спас дар. Тот, что позже перешел ко мне.

— Мы смогли протянуть без Лианны неделю, — новая печальная усмешка. — Рванули за ней. Благо, средства позволяли выбрать место практики. Родители бушевали, когда узнали, что вместо дворца их непутевые чада собрались на Дриарскую заставу. Витор уговорил своих первым и уехал раньше. Мои требовали сначала заключить помолвку. Но мне не нужна была невеста. Мне вообще никто не нужен был, кроме Лиа!

Он резко рассекает рукой воздух, и я вздрагиваю. Да, эту часть истории я слышала от родителей. Долгими зимними вечерами они любили вспоминать о бурной юности, попивая глинтвейн у камина. Но я никогда и не думала, что лэд Эмиль был так отчаянно, безнадежно влюблен в маму.

— Я опоздал, — горько вздыхает он. — Лиа сделала свой выбор. И я рад. Веришь, Мири? Я рад, что Витор оказался настойчив. Смог отстоять свою любовь перед всеми. Лианна была самой прекрасной на свете невестой, — глаза лэда туманили картины прошлого. — Ты — её дочь. Я всегда мечтал, чтобы у меня была дочь. Такая же как Лиа.

— Но, я — не мама… — замечаю осторожно.

— Конечно. Ты — это ты, Миранда, — мои пальцы нежно сжимают и целуют. — Я надеялся, Эдвард…

— Исполнит вашу мечту?

— Нет, нет. Эдвард… Он не такой как я… Точнее, — Переносицу мужчины рассекает глубокая морщина. — Он такой, каким я был, до встречи с твоей мамой.

— И вы хотели, чтобы он изменился?

Тьер-старший, помедлив, кивает.

— Лэд Эмиль, разве можно заставить кого-то любить? — спрашиваю напрямик.

Тот замирает как от удара и только в глазах теплятся искры жизни. Или слёзы… Не знаю.

Тихонько поднимаюсь, сажусь, сплетаю пальцы. Сердце щемит от грусти, от горечи, от чужой несбывшейся надежды.

Да, так бывает. Иногда родители мечтают воплотить в детях то, что самим не удалось. Но нам, детям, от этого не легче. Я тихо жду. Это важно. И не только для меня. Для отца рыжего тоже.

— Нет… — охрипшим голосом вдруг отвечает он. — Нет, нельзя. Я и сам не смог.

— Вы прокляли Эдварда?

— Что? — Лэд вздрагивает, встряхивает головой. — Нет, нет! Как ты могла подумать?

— Тогда что? У Эдварда любовное проклятие.

— Я давал ему приворотное, — с отчаянием признаётся Тьер-старший, сдавливая виски и морщась.

Любовное зелье! В них я совсем не сильна. Единственное, знаю: зелья действуют на ауру иначе, чем проклятия. И с последствиями нужно идти к аптекарям, иногда к алхимикам. У рыжего совершенно точно проклятие. Не говоря уже об пауке-паразите.

— Вы помните, что это было за зелье? Как оно называлось? — Лэд обречённо мотает головой. — А кто его сделал?

Мэтр Лурье может помочь. Он прекрасно разбирается в травах и если осталась хоть капля…

— Герцог Эссен… — едва слышно произносит отец рыжего, и я не могу удержать приглушённый вопль:

— Боги! Брат короля!

Сказать, что я в растерянности, — значит ничего не сказать. Я раздавлена. Новость, что рыжего опоили приворотным, меркнет перед новостью, кто это самое приворотное сделал.

Кристиан Эссен Туав. Незаконнорожденный брат его величества Вильяма Туав, признанный бастард. Самый чёрный из чёрных магов королевства.

Его отец, герцог Эссен, давший внебрачному отпрыску короля Эдмунда имя и титул, обвинялся в измене, в попытке сместить самого Эдмунда и освободить чёрных магов от кровной клятвы.

Это было давно, но отголоски той смуты до сих пор будоражили умы тёмных. Вроде прежний герцог Эссен собирался провести какой-то жуткий ритуал, чтобы сломить печати. Его схватили прямо во время обряда с занесённым ножом над телом молодой девушки.

Была большая шумиха. Всех чёрных магов королевства согнали во дворец, чтобы усилить действие клятвы. Тогда-то и вскрылось, что сын герцога вовсе не его по крови. Король не смог казнить своего отпрыска. Наоборот, приблизил его ко двору, оставил титул опального герцога. Кристиан прошел испытание и амулет семьи Туав показал — мальчишка ни разу в жизни не пользовался тёмной силой.

Старому герцогу отрубили голову. Всех, кто был причастен к заговору, лишили магии и закрыли в Дриарских горах, печати обновили, бастарда признали, назначили опекуна. И всё королевство постаралось как можно скорее забыть о случившемся.

Сейчас Кристиан Эссен правая рука короля, его верный соратник и глава магического совета. Второй по влиянию человек в государстве. Тем более не понятно, зачем ему понадобилось делать приворотное зелье для лэда Эмиля.

— Лэд Тьер, почему именно он?

— Эмма приходилась дальней родней Эссенам. Пока она была жива, мы поддерживали отношения. Я просто не знал к кому обратиться.

— И что, разве это не вызвало никаких… эм… неудобных вопросов?

— Конечно, он расспросил. — Отец рыжего кривится, как от зубной боли. — Я бы даже сказал с пристрастием. Но как только узнал, для кого зелье, согласился.

— Вообще-то привораживать запрещено.

— Что не позволено простым смертным… — негромко произносит лэд Тьер, и я мысленно продолжаю: «… позволено королям. Или их незаконнорожденным братьям».

— Мири, ты спасёшь Эдварда? — Мои ладони опять сжимают, глядя с болью и надеждой.

— Ваш долг жизни на мне, — издаю грустный смешок, — так что отсидеться в укромном месте не получится.

— Светлые боги! — Лэд Эмиль хватается за голову, мученически возведя глаза. — Лианна не простит меня никогда!

— Простит. Она ничего не знает, — успокаиваю, машинально массируя переносицу.

Как всё запутанно: любовное зелье, проклятие, паук… Ещё и герцог Эссен на горизонте.

Кому ты насолил, рыжий, что все на тебя ополчились?