Сердце василиска
Шрифт:
— Как? — растерялась я, неуверенно моргая и глядя на доску. — Мой солдат стоял совсем не тут!
«Мошенник! — завыл Умник. — Он подвинул фигуру!»
— Как не тут? — нахмурился альтарец, обиженно надувая щеки. — Не хотите ли вы сказать, что я не чист на руку?
Зрители загудели.
— Он пошел правильно! Точно! Я сам видел! У меня все ходы записаны!
Мне подвинули стопку, и самогон плеснул, ударив в нос острой вонью. Я мысленно застонала:
«Не могу! Мне нельзя! Бедная моя малышка…»
«Госпожа, успокойтесь! — зачастил Забияка. — Закройке пальчиками носик и — рраз! Вы даже не заметите!»
«А ты уверен, что это безопасно для малышки?» — все еще продолжала паниковать я.
«Положитесь на меня», — уверил Забияка.
«И все равно он жулик! — проворчал Умник. — Теперь я буду следить за ним в оба!»
Следи — не следи, а доказать моей правоты не смог никто. Поэтому пришлось зажмуриться и одним махом опрокинуть стопку.
Сначала немного обожгло горло. Я закашлялась, на глазах выступили слезы. Но через секунду слизистые окутала приятная прохлада, и я проглотила уже обычную воду, совершенно без каких-либо примесей и следов алкоголя!
— Ох, — пробормотала я, ошарашенно моргая и облизывая губы. — Хотела бы я научиться такому фокусу в студенческое время…
«Тогда у вас не было меня, хозяйка», — заметил Забияка и икнул.
— Ну надо же, — сказал Фа Дэ-Мин. — А я-то думал, мой названный брат и спаситель не умеет пить. Говоришь, в академии выучился?
— Где же еще? — прохрипела я и отпихнула стакан подальше. — Ваш ход, капитан!
Мы снова пошли по кругу. Теперь каждый задумывался над своим ходом немного дольше. Мы с Умником вовсю следили за руками хитрого альтарца, но он, если и заметил, не повел и ухом. И хотя отпить самогона успел каждый из игроков, силы пока что были равны.
— Да-а, академия многому учит, — протянул Фа Дэ-Мин. — Не только воевать, но и пить, не только штурмовать крепости, но и девичьи сердца.
— Только не начинай снова рассказывать, какой ты сердцеед! — присвистнул кто-то из толпы. — Мы здесь не меньшие знатоки, а то и поболе! Зато курьезных случаев помним, хоть отбавляй! Помните, ребята, как наш капитан через забор лез и штанами зацепился, а его потом господа офицеры снимали?
— Так это не я был! — возразил Фа Дэ-Мин. — Это какой-то другой кадет.
— А когда за голыми девками в бане подсматривал? — подхватили опять. — А они тебя полотенцами отхлестали?
— Да такую байку уже сколько лет рассказывают! — присвистнул капитан. — Я ее еще на первом курсе слыхал!
Я непроизвольно хихикнула, представив, как бравого капитана хлещут полотенцами разъяренные альтарки.
— А когда пьяный в академию возвращался? — припомнил еще кто-то. — Уснул в канаве, а тебя проходящие девицы-гунци подобрали, отряхнули, нарядили в собственное танфу и под видом девушки легкого поведения провели в казармы?
Все расхохотались, и я тоже прыснула со смеху. Капитан вздохнул, и, почесав переносицу, признался:
— Что с вас возьмешь. Я это был.
Все снова грохнули от смеха. Капитан запальчиво вздернул подбородок и расправил плечи:
— Любовными победами я горжусь не меньше боевых!
— Не знаем, как насчет первого, а со вторым пока не важно, — заметили снова, и снова рассмеялись. Глаза капитана сверкнули недобрым огнем.
— Не судите обо всей войне по одной битве! — повторил он сказанное Гансом. — Я еще успею заработать свою медаль.
— А Мартин уже заработал, — подал голос Ченг.
Ему ответом был одобрительный гул, а мне захотелось провалиться сквозь землю.
— Да, с доблестью у него порядок! — процедил Фа Дэ-Мин, сверля меня взглядом. — Но вот в любовных похождениях он, кажется, не очень. А? Я не прав?
С этими словами он «съел» солдата Ганса, и адъютант выпил свой стакан под улюлюканье фессалийцев.
— Мартин больше учился, и меньше по бабам ходил, — спокойно ответил Ганс вместо меня.
— А зря, — разочарованно ответил Фа Дэ-Мин. — Что делает мужчину мужчиной, как не первая любовь? И не победы на сердечном фронте?
— Отчего же? — встряла я, распаленная забавными историями и начиная закипать от того, что меня обсуждают в моем же присутствии, да еще в подобном тоне. — Пускай я молод, но силу любви уже прочувствовал на себе!
— Да ну! — присвистнул капитан. — Куда тебе, щеглу! Ты у девушки колено под тонфу не найдешь, не то, что груди!
Солдаты снова расхохотались.
— Ах так! — разозлилась я и выдвинула вперед фигурку советника, «съев» по пути красных офицера и башню. — Шах вам, господин капитан!
Но Фа Дэ-Мин почему-то и бровью не повел. Вздохнув, он с философским видом подвинул стопку и выпил под недовольное шипение партнера:
— Мы играем или напиваемся, Дэ-Мин? Не думал, что ты поддаваться будешь!
— Кто поддается? — рыкнул капитан, утирая губы. — Думай, что говоришь!
— Ты и поддаешься! — запальчиво повторил альтарец. — Да и кому? Мальчишке, который толком ни играть, ни пить не умеет!
— Это я не умею? — вскипела я. — А кто мошенничает, а? Вот только что тут моя башня стояла! И где она теперь?
— Я вашу башню на пятом ходу «съел», — холодно отозвался альтарец.
— Какой съел! — подхватил Ганс, приподнимаясь с места. Его немного покачивало. — Тут она была, я все видел!
— И я видел! — пискнул Ченг. — Стояла она, вон на той клетке!
— А ты за кого болеешь, щенок? — вспыхнул альтарец, поднимаясь во весь рост. — За белых, — он указал на мои фигуры, — или за красных? — и указал на фигурки Фа Дэ-Мина, чья ситуация была крайне плачевна.
— Я за правду! — ответил Ченг и тут же получил подзатыльник. — Ай, чего деретесь?!
— Что знаешь! — огрызнулся альтарец. — Нет смысла так играть, когда один юнец поддается, а другие сопляки меня в мошенничестве обвиняют! Не успели из пеленок выползти, а все туда же!
— А ну, за слова отвечай! — прорычал капитан Фа. Подскочив, он двинул офицера кулаком в бок. Тот взревел и ухватил капитана за ворот мундира. Фа Дэ-Мин отшатнулся, схватился одной рукой за стол, второй подхватил трость и что есть силы наотмашь хлестнул ею обидчика. Но тот уклонился, и удар пришелся по стоявшему рядом фессалийцу.