Сердце василиска
Шрифт:
— А вы меня подозреваете? — он гордо вскинул подбородок.
«Чего молчишь, Умник?» — спросила я духа-хранителя, но не получила никакого ответа.
— А ну-ка! — Ганс засучил рукава и с готовностью полез разгребать тюки.
— Осторожнее! — вскинулся капитан. — Вся конспирация насмарку!
— Это какую конспирацию вы имеете в виду? — пропыхтел Ганс, шаря руками по дну обоза. Я заметила какое-то шевеление, потом в ухо хихикнул Умник, и следом послышался победный возглас Ганса: — Ага! Поймал!
Он резко выпрямился, вытаскивая улов, и перед нами появилась взлохмаченная мальчишечья голова.
— Ченг! — в один голос воскликнули мы с Шэном: я удивленно, посол — разгневанно.
Конюх насупился и заголосил:
— А что я?! Я ничего! Я же просился, да? Просился вместе с вами! Я что, виноват, раз вы меня не взяли, да?! Не взяли! Вот сами виноваты!
— Ах, виноваты, — сложил руки на груди Ю Шэн-Ли.
— Вылезай, заяц, — вздохнула я.
Пацан шмыгнул носом и спрыгнул с обоза.
— Так вот, что за саранча уничтожает наши запасы, — заметил Ю Шэн-Ли. — Хорошо прятался. Сам додумался или помог кто?
С этими словами он укоризненно глянул на капитана Фа. Тот сделал вид, что смахивает с одежды невидимые пылинки и выражение его лица было таким невинным… ну просто чересчур невинным!
Я недвусмысленно глянула не него исподлобья и мысленно вопросила своих драконов:
«Что молчим? Умник, Забияка? Кто из вас решил поиграть?»
«Он!» — синхронно ответили духи.
— Понятно, — кивнула я.
«Вы только посмотрите на него, хозяйка! — умильно произнес Забияка, и среди тюков сверкнули алые глаза. — Ну вылитый Его Сиятельство в детстве! Такой же непослушный и растрепанный!»
«И заслуживает порки», — заметил Умник.
«Бить ребенка?! — возмутился Забияка. — Садист!»
Я представила Дитера подростком и прыснула со смеху. Ченг неуверенно улыбнулся и снова шмыгнул носом:
— Оставьте меня, а? — попросил он.
— Подумаем, — ответил Ю Шэн-Ли.
— Что ж, теперь мне обратно идти? — Ченг оглянулся и присвистнул, словно прикидывая расстояние до оставленного лагеря.
— А о чем ты думал, когда залезал в обоз? — хмуро осведомился Ганс.
— Я пригожусь! — затараторил мальчишка. — Клянусь духами и Небесным Драконом! Я могу, — он принялся загибать пальцы, — чистить лошадей, носить воду, стирать одежду и белье, готовить, а еще…
— Не много ли дел для такого мальца? — перебил Шэн, щуря глаза, которые теперь стали похожими на запятые.
— Думаете, не справлюсь?! — возмутился Ченг и вытянулся во весь рост.
Капитан по-прежнему пытался выглядеть ни при делах, тихонько перекладывал с места на места рулоны, рассматривал что-то под днищем обоза, пинал колеса, будто проверяя на прочность.
«Он тоже знал, да?» — строго спросила я у духов.
«Кто? Фа Дэ-Мин? — быстро спросил Забияка. — Да что вы! Как можно? Откуда?!»
— Ох, не ври мне! — пригрозила я, вновь забывшись.
Ченг подпрыгнул, кинулся ко мне и схватился за руку:
— Не вру! Мартин, ты хоть мне поверь! Честное слово, я отработаю! Буду вам полезен!
Я улыбнулась и потрепала мальчика по руке.
— Верю, Ченг. Но…
— Хорошо, — сказал Ю Шэн-Ли.
Мальчишка с надеждой уставился на посла, все еще цепляясь за меня, как за последний шанс.
— Оставим тебя, — продолжил Шэн, — с одним условием…
— Я согласен, согласен! — закричал Ченг, подпрыгивая от нетерпения.
— Я не договорил, — с улыбкой продолжил Ю Шэн-Ли. — С условием, если один из нашего отряда возьмет над тобой шефство.
— Мартин? — мальчишка сразу же перевел взгляд на меня.
— Капитан Фа, — поправил Шэн и указал на Фа Дэ-Мина. — Пусть это будет тот, кто тебе помогал прятаться.
Капитан с возмущением выпрямился, но наткнулся на радостный взгляд Ченга и промолчал, только желваки заиграли на скулах.
Так в отряде торговцев шелками появился подмастерье.
В город мы явились к закату.
Первые же две таверны были отвергнуты Ю Шэн-Ли, как «босяцкие».
— Мы уважаемые торговцы, — сказал он, со значением поднимая указательный палец. — А не какое-то отребье, которое может спать с клопами и крысами.
— Только не клопы и крысы! — пискнула я, со страхом глядя на покосившиеся домишки. В узких улочках, которые мы проезжали, едва ли можно было разъехаться двум экипажам, люди шарахались в стороны, но с интересом провожали взглядами, навесы почти смыкались над нашими головами, архитектура здесь была куда скромнее, чем в Фессалии и тем более в Альтаре, но по-своему красива суровой северной красотой. И куда ни взгляни — шпили, шпили, острые, пронзающие небо, где уже окрашивалось в алые тона закатное солнце.
— А вот этот подойдет, — сказал Ю Шэн-Ли и кивнул на вывеску с нарисованным мохнатым зверем в дурацком колпачке. — «Танцующий медведь».
«А у нас говорят, что медведю на ухо наступили», — хихикнул Умник.
«У нас говорят так же», — призналась и я.
Ганс спешился и позвонил в колокольчик, после чего нам открыл ворота зевающий и заспанный парень и впустил нас во двор.
Эта таверна, действительно, выглядела куда лучше своих предшественниц. Довольно большой двор и чистые конюшни, сама таверна в два этажа, пьяных криков не слышно и по воздуху не разливается нестерпимый сивушный дух, от которого меня бы наверняка замутило. Хватит с меня «пьяной катаранги»!
Спрыгнув с обоза, Ченг помчался помогать конюху с лошадьми, заодно, видимо, считая, что на первое время ему лучше действительно как можно меньше попадаться на глаза суровому послу. Мы же вчетвером зашли в помещение, где за дальними столиками тихо сидели и переговаривались несколько посетителей, пили густое пиво из кружек и закусывали жареными колбасками. Хозяин в засаленном фартуке поклонился нам из-за прилавка, и Шэн, сложив ладони, поклонился в ответ.
— Пусть солнце освещает ваш дом! — сказал он по-кентарийски, но с альтарским акцентом. — Найдется ли у вас пристанище для пяти заезжих торговцев?