Чтение онлайн

Капля воды, невыразимо долго выступавшая на кончике только-только начавшегося формироваться (какие-то несчастные двести с гаком лет) сталактита, сорвалась с потолка и полетела вниз, вдоль свисающего гигантского собрата, а потом ударилась точно в нос Ханса Альтенберга. Ханс поднял взгляд на потолок, удивленный таким снайперским, совершенно случайным, попаданием и потер кончик стрелковой кожаной перчаткой без пальцев. Потолок карстовой пещеры был усеян сталактитами, а пол сталагмитами — «контрсобратьями» растущим снизу-вверх, навстречу потолочным сосулькам. Через какое-то время они, наверное, встретятся, подумал Ханс, глядя на эту красоту в слабом освещении, проникавшем через вход в пещеру. В какой-то отдаленный момент в будущем эти две сосульки встретятся и образуют колону. И меня уже тогда не будет. Давно. Как и пришельцев. Ханс не двигался больше. Он ждал. Его вылазка была неудачной крайне. Если его преследовали, то, по строжайшим правилам устава сопротивления, следовало убедится, что слежки нет. Привести пришельцев на подземную базу — означало конец. Конец всему. Крупнокалиберную снайперскую винтовку он держал стволом в направлении входа в пещеру. Это была не их пещера конечно. База была в пятнадцати километрах отсюда. Он спрятался здесь, чтобы запутать преследователей, если они взяли его след. К тому же здесь было удобно оборонятся от биомеханических тварей. Они были крайне тупыми и лезли прямо на рожон. Кроме «Мастеров». Убить мастера означало привлечь внимание пришельцев. Они могли прислать дронов или «механических червей». Мастеров они защищали. Могли в отместку за их убийство сжечь полкилометра площади в радиусе. Полковник строжайше запретил без крайней необходимости атаковать мастеров. Но у Ханса на этот раз, просто не было выбора. В городе он вынужден был стрельнуть в него. Он пришел в городской парк развлечений, рассчитывая набрать в тележку медных кабелей из подстанции. Последнее время техническая группа хотела все больше цветных металлов из-за какого-то их очередного проекта. И надо было случится несчастью, когда, проходя мимо чертового колеса, он наткнулся на его. Буквально в пятидесяти метрах! Мастер сидел как огромная блоха на центральной штанге колеса. С пугающим любопытством наблюдая за ним, вращая своей «человеческой» головой на теле похожем на тело гигантского муравья. С усиками по полметра длинной, «воткнутыми» в эту голову. Возможно снятую с какого-то человека или просто сделанную специально похожей на него. Биотехническая группа с базы, так и не выяснила это. Захватить мастера пока пытались только раз. Безуспешно. Какой-то чудовищный мутант, который не приснится даже во сне. Ханс похолодел. Не от страха. Он давно уже ничего не боялся. От неожиданности. Реакция организма на внезапную опасность, выбросившую в его вену порцию адреналина совершено не зависела от него. Но его разум не боялся. Хотя с такого расстояния он мастеров никогда не видел. Какую-то томительную минуту они смотрели друг на друга. Человеческое лицо облизнулось, мигнуло серыми глазами, со странным спокойствием рассматривая его. Без эмоций. Страшное именно в своем таком безэмоциональном виде. Они оба ждали. Кто первым сдвинется. Ханс считал себя хорошим стрелком. Он был лучшим, фактически на базе. Но расстояние было слишком близким. Он медлил вскидывать винтовку, полагая что это движение будет сигналом для начала дуэли. Дуэли не на жизнь, а на смерть. При этом он сам ожидал хотя бы малейшего шевеления от инопланетного монстра. Он держал одной рукой винтовку, опущенную вниз, а другой все еще сжимал ручку тележки, в которой был топор для рубки кабелей и болторез. Костяшки его пальцев побелели, и он рисковал уже слишком затянуть начало схватки. А проклятый пришелец словно чувствуя его растерянность, все тянул, зачем-то пассивно наблюдая и не атакуя. Хорошо, когда он еще раз мигнет, решил Ханс, облизнув губы. Тварь повторила его жест, без всякого подвоха. Но мигать еще раз отказывалась. А! Черт с ним! Он вскинул винтовку. Молниеносно. По крайне мере ему так казалось. Но даже его молниеносная реакция почти запоздала. Пуля разнесла голову твари, когда она была уже совсем рядом. Прямо над ним. В прыжке. Странная желтая жидкость брызнула из разорванной головы ему на одежду, а тело твари почти его придавило, рефлекторно дергая своими конечностями, точь-в-точь как агонизирующее насекомое — жук, которого проткнули иглой. Убить мастера было очень непросто. Ночью в тесных городских улочках почти невозможно. Один из его друзей подорвал себя пехотной миной, когда его атаковали во время вылазки. Да и он сам носил направленную мину на поясе. После выстрела Ханс бросился бежать. Со всех ног. Оставив тележку, топор и болторез. Это был единственный шанс — как можно скорее покинуть это место. Гнев небесных врагов с орбиты должен был обрушится с минуту на минуту. Они, каким-то неведомым им пока образом узнавали, когда погибал мастер.

Ханс просидел в пещере еще несколько часов. До глубокой ночи. Преследователи не появлялись. Странно, думал он. Очень странно! Может ловушка? Подожду еще…

Однако ожидание опять кончилось ничем и Ханс осторожно выбрался. Гарантированный ответный удар почему-то не состоялся. Словно кто-то или что-то отвлекло пришельцев, говоря, как бы: «нам сейчас не до каких-то мелких партизан». Ханс еще полчаса сканировал местность. Но пришельцев не был видно. Ни даже биомеханических тварей, бессистемно блуждающих по своей непонятной программе и попадающихся в лесу довольно часто.

В полдень следующего дня Ханс наконец-то оказался дома. Выполнив крайне сложную процедуру запутывания своего следа и маршрута, он подземным путем попал на «Лунную Базу». Лунная База была сверхсекретным объектом, созданным еще при СССР под скалистым побережьем азовского моря. Атомный бункер колоссальных размеров на большой глубине, да еще прикрытый горой. В случае ядерного конфликта с НАТО, Лунная База должна была стать прибежищем для военного и политического руководства СССР, а потом и России. Бункер был циклопических размеров. Мог вместить тысячи людей. Имел собственную ядерную электростанцию, охлаждаемую водами азовского моря через трубные каналы в прибрежных скалах и мог выдержать даже прямое попадание мегатонных бомб. А главное был на такой глубине, что зет поле его не доставало. Пришельцы не могли знать о Лунной Базе. Фактически о ней не знал никто кроме высшего руководства, да небольшой команды обслуживания, ответственной за поддержание сверхсекретного режимного объекта в рабочем состоянии. После атаки пришельцев базу так никто и не занял из руководства. Возможно они воспользовались другой в Уральских горах, как более близкой к Москве, возможно — нет. Команда обслуживания, которую возглавлял полковник Есельски — пожилой уже человек, так и не получила никаких гостей из руководства. После месяца ожидания и понимания что Зет поле не даст, возможности связаться с руководством, которого возможно уже не существовало к тому времени, Есельский взял инициативу на себя. Он стал собирать на базу выживших людей. Холодно и рационально руководствуясь только полезностью, интеллектом или здоровьем новых жителей базы. Полковник Есельский сделал свое сердце каменным. А мозг холодным и расчетливым. Когда речь шла о выживании человеческой расы, он понимал, что не имеет права на ошибку. Три года после набора двух тысяч двухсот с лишним обитателей. Он закрыл выход и не пускал никого наверх. Даже для разведки. Справедливо полагая по своему военному опыту, что враг после захвата территории начнет ее тщательно обыскивать. «У нас нет права на ошибку!» отвечал он любому, кто пытался выйти, найти родственников или как-то изменить это положение. А потом он организовал отряды разведчиков, разработав крайне сложную систему выхода, чтобы исключить утечку. Новые жители базы занимались всем чем можно: учились, разрабатывали оружие, тренировались, анализировали вторжение. Разделившись на разные группы по специальностям: техническая группа, биоинженерная, морская и прочие. Разведчики были самой малочисленной группой, но самой проверенной и умелой. Каждый из них носил пояс со взрывчаткой чтобы не попасть в плен и не выдать существование станций. Вообще это был чудовищный риск, на который полковник Есельский пошел, понимая, что иначе можно просидеть вечность — реакторы были рассчитаны на двадцать пять лет работы без выгрузки топливных стержней — и ничего не сделать.

Ханс открыл вручную многотонную стальную дверь на глубине четырех сотне метров под уровнем моря, вращая колесо механизма. Над головой был еще километр скальной породы, автоматически зажегся свет в плафонах. Коридор ведущих под уклон напоминал старые фильмы про космические корабли. Именно так режиссеры представляли себе внутренности межзвездных лайнеров пятидесятые годы. Ханс выполнил и даже перевыполнил протокол безопасности и не будь уверен что за ним не следят, не вернулся бы.

Коридор привел его в верхний ярус Лунной Базы. Очередные двери, но открыть их он не мог. Это должен был сделать дежурный на той стороне. Ханс перхватил винтовку, зачем-то поправил рюкзак. Усталость была смертельной, стоило бы ему присесть, он мгновенно заснул бы. Ноги были стерты в кровь от хождения. Но мощным усилием воли он заставлял себя не подаваться. Нажав кнопку вызова у переговорного устройства, он подождал пока не отзовутся:

— Пароль!

— Шатун.

— Статус?

— Разведчик.

— Почему не пришли в назначенное время?

— Убил, Мастера. Не было возможности. Пришлось повторить протокол безопасности.

— Вас обнаружили?

— Нет.

— Уверены?

«Тупые вопросы у тебя, Алекс!» — подумал Ханс. «Всегда тупые! Если бы меня обнаружили, то разве я сейчас говорил бы с тобой?»

— Да. Уверен. Перестань уже, Алекс, я сейчас от усталости умру. Я два раза выполнил протокол безопасности полковника, чтобы обезопасить маршрут.

— Ничего не могу поделать, Ганс. Этот протокол не я составлял. Ты убил Мастера. Полковник будет недоволен.

— Я же говорю у меня не было выхода. Наткнулся на него в парке. В упор. Тележку пришлось оставить. Как и болторез. Еле ноги унес.

Раздался скрежет механизма открывающего многотонную дверь. Ханс с облегчением, не ожидая пока она окончательно откроется протиснулся в открывшуюся, достаточно широкую щель. Алекс ждал на той стороне. В темном комбинезоне и очках. Совсем молодой парень. Студент с института геодезии, который оказался рядом. Случайно. Теперь он правда физикой занимался в технической группе, но сейчас дежурил на этом посту. Ханс был рад, что это он. Будь это кто-то из обслуги реактора, его могли долго не пускать.

— Тебе надо доложится полковнику немедленно.

— Знаю. Где он?

Алекс пожал плечами забирая у него оружие и рюкзак:

— У себя, шпионов, наверное, раскалывает. Уже вторую неделю это у него любимое занятие. Я доложил контрольной группе. Тебя проверят на детекторе.

— О, боже!

Ханс прислонился к металлической колонне у лестницы.

— Сколько можно? — сказал он с невыразимой усталостью в голосе. — Какой смысл в этой процедуре, если я привел бы с собой инопланетян смысла в этом уже не было. Они уже все будут и так знать.

Алекс снова пожал плечами:

— Сам виноват, Ганс. Не надо было уламывать полковника на одиночные миссии. Говорил тебе взять меня с собой!

— Да причем здесь одиночные миссии! — в сердцах воскликнул Ханс. — Они гораздо безопаснее, чем толпа разведчиков. Даже наши «гости» вроде по одиночке работают. По их словам, …

Полковник Есельский курил трубку. Вернее, как бы курил. Курить на Лунной Базе было запрещено и за этим он лично строго следил. Но привычку держать в зубах трубку и размышлять он не оставил. Есельский был пожилой человек шестидесяти двух лет. Слегка обрюзгший. Седой и сероглазый. Всегда в выглаженной форме офицера внутренних войск советского образца. Вообще дух СССР просто витал на секретной подземной базе. Никакого обновления базы после распада СССР не было вообще. Не хватало средств. Да и потепления отношений с Западом, не способствовали обновлению. Денег на это просто не выделяли. Все осталось таким каким было. И портреты Маркса и Ленина. И лозунги на стенах. И антураж с красными флагами. И красные комнаты с красными же уголками. И мозаики советской тематики в столовке. Выглядело для современного человека жутковато, словно антураж компьютерной игры, где в холодной войне победил СССР. Или необычный фэнтезийный СССР из игры «команд энд конкар» с сумасшедшими советскими диктаторами. Некоторые нынешние жители базы поначалу попытались что-то переделать, но Есельский на корню пресек эти действия. Был даже разъярен.

Но, несмотря на свою ностальгическую приверженность к СССР, Есельский был отменным руководителем. Он попал в свою струю. Его советская военная выучка, его знания гражданской обороны, возможностей базы дали ему необходимый авторитет среди населения базы, которое он собственноручно и отбирал. Руководствуясь своими мало кому понятными прикидками. Коротко это можно было описать как: ученые, инженеры и еще раз ученые с инженерами. Есельский набросал план противодействия пришельцам и выживания колонии под землей, которых он считал единственно выжившими на планете группой. Впрочем, это считали все обитатели базы. Так продолжалось годами и вылазки разведчиков только убеждали их в этом, пока однажды они не поймали необычного типа. Скаутера! Разведчика! Который рассказывал странные вещи! О выживших и успешно противостоящих пришельцам странах. О перестройке всего уклада жизни на безэлектрический манер. О куче еще странных вещей. Правда поначалу он это не рассказывал. Только когда совсем прижали. С пристрастием. Есельский лично «развязывал» язык — «языку», который оказался упрямым орешком. Явно показывая нечеловеческий, по его мнению, тренинг. Он почти поверил странному агенту, как его группа поймала следующего гостя. Не менее странного, рыжего бородача-великана. Тоже непонятно почему шастающего у побережья Черного Моря. «Прямо движение открыли!» в сердцах сказал Есельский когда ему доложили о новом пойманном. В общем все бы ничего, но оба задержанных говорили совершенно разные вещи. Ни о какой Японии, тем более Австралии Рыжий не упоминал. Покрутил пальцем у виска, когда Есельский его об этом спросил. Мол все уничтожено, кроме одного места. Которое он называл: Нулевой Зоной. И что в этой зоне можно безопасно жить. Пришельцы не трогают нулевую зону, поскольку ими же создана. Там уже живет сто тысяч человек. С пришельцами заключен договор. Якобы они избавляют людей от их же агрессии. И что мы представляем опасность и должны измениться. Просто надо вести себя мирно, не есть животных, не вызывать агрессию. «В общем какой-то буддизм», решил Есельский выслушав эти фантастические истории от рыжего, который представился Якобом Йохансеном, бывшим биологом стокгольмского университета.

Полковник оказался в сложном положении. Двое не могли говорить правду. Один из них врал. И вопрос кто врет внезапно стал самым важным на повестке. Две картины, абсолютно противоположные друг другу. Он и без разведчика с его фантастическими рассказами про безэлектрическую Японию не очень-то поверил бы в эту историю. Но тут еще больше все усложняло как раз его наличие. Долгие размышления, перекрестные допросы, пытки. Никакой моральной проблемы с этим Есельский не испытывал. На кону было поставлено нечто больше чем его угрызения совести. И ничего. Рыжий ни разу не споткнулся, не забыл, не переврал. Выкладывал все на духу. И проверки записи предыдущих допросов только подтверждали это. Даже под пытками давал свою версию. Мелкий разведчик же сдавал. Путался и иногда противоречил себе. В конце третьей недели совсем скис. И хотя его история звучала для полковничьего слуха более приемлемой — героическое сопротивление всегда более приемлемо для уха военного — Есельский был в страшных сомнениях. Постепенно переходя к тому, что рыжий может говорить правду. Это не означало, что он ему совсем верил: «Фиг этих натовцев знает!» Но определенно он охладел к первому пленнику. Враль, коллаборационист, подосланный пришельцами?

Существование коллаборационистов полковник вполне допускал. В отличии от седьмого отдела противодействия о существовании которого он узнал от разведчика, он был наиболее близок к картине действий пришельцев. Абсолютный рациональный холодный, бездушный расчет с ловушками за каждым поворотом — это была психология пришельцев. Есельский и сам был таким. До мозга костей. Его идеалом правителя был Иосиф Джугашвили, которого еще называют Сталиным. Даже трубка, которую он крутил сейчас в зубах размышляя, была неким символом для него. Времена же он считал, как раз такими, когда был нужен такой типа правителя. Готового пожертвовать чем угодно, чтобы спасти остальных. Но нынешняя ситуация с пойманными резидентами была патовой. Он должен был решиться. Кого-то их этих двоих надо было устранить. Казнить как шпиона. И он не имел права ошибиться. Как и слишком тянуть с этим. От этого зависела жизнь базы. Если он казнит не того, то подвергнет риску последние остатки человечества на материке.