Чтение онлайн

Боже мой. Не думай об этом, Марго.

Слезы наворачиваются на глаза, когда в голове проносятся образы падения в кромешную тьму, и я цепляюсь за Ноа, как будто он единственный, кто меня спасет. Я едва знаю этого человека, но сейчас это не кажется важным. Он незнакомец, но также мой якорь — единственное, что удерживает меня от полного распада на части.

Он что-то бормочет, и, хотя я слишком подавлена страхом, чтобы обращать внимание на слова, улавливаю небольшие обрывки того, что он говорит.

— …хорошо. Все будет хорошо. Я не отпущу. Ты в безопасности, обещаю. Ты в безопасности.

Все мое тело прижимается к мужчине, и когда он немного смещает вес, его бедро скользит между моих ног. Всплеск ощущений пронзает меня, когда сильные мышцы его ноги прижимаются к клитору, и я задыхаюсь.

Он напрягается, слова обрываются, когда понимает, что произошло.

— Дерьмо. Мне жаль. Я не хотел…

Прежде чем я успеваю подумать об этом или позволить рациональной части мозга взять верх, руки снова сжимаются вокруг него, молча умоляя не двигаться.

Ноа замирает, и я чувствую, как его грудь вздымается и опускается на медленном вдохе.

— Это… — он откашливается. — Ты хочешь…?

Я не отвечаю. Просто снова осторожно прижимаюсь бедрами к его бедру, позволяя приливу чувств сжечь крошечную толику паники, угрожающей захлестнуть меня. Он тихо стонет, прижимая меня к стене лифта, чтобы было больше рычагов.

Из горла вырывается тихий звук, и его руки скользят вниз к моей талии.

— Это помогает? — бормочет он напряженным голосом.

— Да, — выдыхаю я, слишком погруженная в отчаянную потребность чувствовать что-то хорошее, чтобы стесняться признаться в этом.

Его пальцы сжимаются на моей талии, когда Ноа глубже вжимает ногу между бедер.

— Тогда не останавливайся.

Глава 3

Марго

Это безумие.

Какая-то часть разума осознает, насколько это безумно, но мне трудно обращать внимание на нее, когда бедро Ноа прижимается прямо к клитору. Если я позволю себе подумать о тьме, сжимающейся вокруг нас, или о хрупких металлических тросах, я растворюсь в панической атаке.

Поэтому не позволяю себе думать о темноте, кабелях или даже о причудливости этой ситуации.

Вместо этого все, на чем я сосредотачиваюсь, это то, как хорошо пахнет Ноа, каким сильным его тело ощущается рядом с моим, и восхитительное покалывание, которое распространяется между ногами, когда прижимаюсь к нему. Юбка платья струящаяся и достаточно свободная, что дает достаточно места для движений. Я чувствую, как что-то твердое давит на бедро, когда прижимаюсь к его ноге, усиливая трение.

— Черт, — шепчет он, тяжело дыша.

— Мне жаль, — я кусаю губу. — Я просто хотела…

— Не извиняйся, черт возьми, — он напряженно смеется, упираясь лбом в стену рядом с моей головой. — Делай все, что тебе нужно. Боже, ты…

Он не заканчивает это предложение, но скользит руками вниз к моим бедрам, помогая найти ритм.

Я больше не думаю о том, что мы оказались в ловушке. Ладно, может быть, это ложь. Часть меня все еще хорошо осознает то, что мы вместе застряли в сломанном лифте, но вместо того, чтобы заставить свернуться калачиком, это знание просто подталкивает продолжать действовать. Потому что, если аварийные тормоза лифта действительно откажут, и это последние мгновения, которые осталось жить, то лучше я проведу их с такими ощущениями, чем с чем-либо еще.

Я крепко держусь руками за спину Ноа, обхватив пальцами рубашку. Одной рукой скольжу вверх по мягким, густым волосам на затылке, и он слегка вздрагивает, бедра дергаются вперед, встречая следующее трение моих бедер.

— Я…

Слова «я собираюсь кончить тебе на бедро» ускользают, но это именно то, что должно произойти. Каждое прикосновение к клитору подталкивает меня ближе к краю, что-то теплое и сладкое нарастает, словно надвигающееся цунами. Я перестаю раскачиваться и вместо этого изо всех сил вжимаюсь, слегка движусь из стороны в сторону. Ноа хмыкает, поднимая руку, чтобы зарыться в мои волосы.

Для собеседования я уложила волосы мягкими светлыми локонами, и уверена, что они сейчас полностью запутались, но мне все равно. На самом деле, когда его рука немного напрягается, мягко потянув за пряди, это посылает небольшие разряды электричества, пронизывающие меня, присоединяясь к волнам удовольствия, исходящим от клитора.

— Я держу тебя, — грубо бормочет Ноа, повторяя то, что сказал ранее, когда впервые пытался меня успокоить. — Можешь отпустить.

Глубокий тембр его голоса укутывает, как одеяло, и, хотя не думаю, что ждала разрешения, оно все равно что-то делает со мной. Я практически карабкаюсь по его телу, обхватив одной ногой, в то время как поднимаюсь на цыпочки другой. Его член, между нами, твердый и горячий, даже сквозь слои одежды, и это ощущение вызывает легкий трепет.

Снова двигаю бедрами, бесстыдно трахая его бедро, когда пузырь удовольствия наконец лопается.

Я сильно кончаю, все тело трясется, а конечности наполняется жаром. С губ слетает несколько тихих звуков, хотя я и пытаюсь их приглушить, прерывистые всхлипы и стоны, почти заглушают шум крови в ушах.

— О боже, — выдыхаю и едва узнаю собственный голос. — О, черт…

— Иисус. Держись.

Как и обещал, Ноа не отпускает меня, держа одну руку на бедре, а другую в волосах, пока я переживаю последние ощущения. По мере того, как оргазм угасает, мышцы и кости, кажется, превращаются в кашу, и я таю на нем, обвивая обеими руками шею, просто чтобы оставаться в вертикальном положении. Он по-прежнему прижимает меня к стене лифта, и мы стоим так какое-то время.

Его нога все еще зажата между моих бедер, и даже крошечных движений дыхания достаточно, чтобы чувствительный клитор запульсировал. У меня отчетливое ощущение, что на платье может быть мокрое пятно, и при этой мысли щеки заливаются румянцем.

— Вот дерьмо, — бормочет Ноа через секунду. Он поднимает голову с того места, где та опиралась на стену лифта, и, хотя глаза привыкли к темноте, я все еще могу разглядеть лишь смутную тень его лица. — Ты в порядке?

Вопрос вырывает меня из послеоргазменного тумана, и с потрясением понимаю, что после того, как я кончила, бешено бьющееся сердце на самом деле начало замедляться. Теперь оно бьется ровным стуком, немного быстрее, чем обычно, но и близко не к той вызывающей тошноту скорости, с которой гудело раньше. Хоть я и не избавилась от страха оказаться здесь в ловушке, паника ушла или, по крайней мере, достаточно далеко, чтобы я могла с ней справиться.

Конечно, после этого остается место только для смущения.

Я прочищаю горло, скользя вниз по его бедру, пока обе ноги снова не упираются в пол лифта.

— Эм, да, я в порядке. Спасибо за…

Оргазм?

Самый дикий опыт в жизни?

То, что ты чертовски приятно пахнешь?

— …заботу, — заканчиваю я.

— Да, конечно, — его голос все еще немного хриплый, и, хотя мы уже не так тесно прижаты друг к другу, могу сказать, что он все еще возбужден. Но, несмотря на возбуждение в голосе, в нем также есть сочувствие и беспокойство. — Я имел в виду это, когда сказал, что панические атаки — самое страшное. Учитывая выбор между одной из них и… тем, что только что произошло, думаю, что вариант Б был правильным решением.